Оборотни

— Вы англичанин?
— Да. Со специальным заданием. Оберегать Триммлера.
— А почему не взяли американца?
— Потому, что в ЦРУ возникли затруднения с компьютером. Они хотели взять человека, который ничего об этом не знал.
Ага! Гуденах внезапно улыбнулся, и Эдем понял почему.
— Вы все знали о компьютере, не так ли?
— Вы знали о вирусе, — поддержала его Билли.
— Я знал о ваших проблемах. Да, знал, — ответил Гуденах.
  
— Каким образом? — спросил Эдем.
— Не надо, — сказал Гуденах, внезапно замолкая.
— Послушайте, я должен выяснить, что происходит. — Эдем изменил подход. — Ради самого себя, чтобы доказать собственную непричастность.
— Это не моя проблема.
— Триммлер тоже не был моей. Но я в беде, потому что пытался защитить его. А он был вашим другом. Поэтому вы мой должник.
— Я ничего никому не должен.
— Вы знаете, почему он был убит?
— Нет.
— Вы знаете, кто его убил?
— Я вам сказал, что ничего не знаю.
— О’кей. Тогда давайте я вам кое-что расскажу. — Эдем вынул сигареты и предложил Гуденаху. Когда оба они закурили, к огорчению Билли, он рассказал ученому ужасную историю с Фруктовым Соком, об опасных событиях, которые развивались в Новом Орлеане и завершились смертью Триммлера.
— Все это не имеет смысла, — выслушав, сказал Гуденах. — Это же лишено реальности.
— Но это реально. Это произошло. Вы-то знаете, что они сделали с его руками. Это тоже вполне реально.
— А почему с вами американка?
— Потому что мы любовники, — выпалила Билли. — И я не хочу, чтобы он нес ответственность за то, чего не делал.
Гуденах в отчаянии обхватил голову руками.
— Я не понимаю. Я не понимаю. — И когда он снова взглянул на них, в его глазах стояли слезы. — Эта ужасно. Зачем им понадобилось убивать Хайнриха? И таким образом! С руками в форме… Что же это за люди?
— Мы надеялись, что это скажете нам вы.
— Я не знаю. Почему я приехал сюда? Как вы считаете?
— На случай, если бы вы оказались следующим?
— Я… подумал об этом.
— Если мы можем помочь, мы должны знать, кто против вас, — убеждал его Эдем.
— Израильтяне. Кто же еще?
— До меня это не доходит.
— Все из-за «Призраков Луцы». Потому что о них становится известно. Потому что они поджидали этого момента.
— Расскажите же нам, — сказала Билли, — об этих призраках.
— Это общество. С военного времени. Некоторым из них… нужно кое-что скрывать.
— Военные преступники, — сказал Эдем.
— Нет! — рявкнул Гуденах. — Может быть, некоторые из них. Но не все. Была война. Мы делали, что нам говорили.
— А где эти немцы? — спросила Билли спокойным тоном, чтобы по возможности не волновать Гуденаха. При этом она взглядом попросила Эдема помолчать. Тот пожал плечами и отодвинулся, предоставив ей вести разговор.
— Повсюду. В России. В Америке. В Африке. Даже в Германии. Вы можете понять, что значит ждать пятьдесят лет?
— Ждать чего?
— Возвращения назад. Чего же еще могли мы ждать? Я думал, что вы догадливее. — Говоря это, он похлопал себя по лбу. — Теперь Германия стала единой, Пришло время возвращаться домой. Разве вы не понимаете этого? Но мы не можем, потому что проклятые еврей хотят отомстить нам. Я был ученым. Среди нас были доктора, медицинские сестры, клерки, самые разные люди. Многие давно уже умерли. Это не военные преступники. Правда, некоторые из них были членами партии. Но только так мы и могли осуществлять нашу работу. Кольцо «Призраков Луцы» существует для того, чтобы вернуть нас в Германию.
— Кто руководит им?
— Не одно лицо. Со времени окончания войны происходили изменения в руководстве.
— Гроб Митцер занимался этим?
Гуденах кивнул. Они увидели боль в его глазах.
— Да, — сказал он наконец. — Гроб был самым важным. Он сплачивал всех вместе эти долгие годы. Ведь многие утратили веру.
— И он обладал знаниями?
— Больше того. Значительно больше. Существуют знания, и существует мудрость. Гроб обладал мудростью. У остальных нас были знания. Кто бы мог ввести вирус в ваш компьютер? Его люди. Он был блестящим руководителем.
— Но зачем это сделано?
— Чтобы стереть сведения о нас. Уничтожить наше прошлое. Представьте, что Хайнрих и его коллеги покидают Америку и возвращаются на родину, домой. Ведь их моментально заклеймят нацистами, газеты начнут скандальные публикации об их делах в годы войны. Вы можете понять эту потенциальную опасность? У общественности нет никакого представления о том, что в действительности творилось и скрывалось после войны. Сохранились кое-какие сведения. Американцы перевели их на магнитные ленты много лет тому назад. Все щекотливые данные из архивов УСС были заложены в компьютер.
— И вы все это стерли для сокрытия правды?
— Все получилось не так, как задумывалось. Вирус должен был активизироваться только в случае обращения к информации из наших файлов. Не моих, но тех людей, которые были вовлечены в «Конспирацию вырезок».
— Во что? — спросил Эдем.
— В «Конспирацию вырезок», — попыталась объяснить ему Билли. — Так они называли операций, касавшуюся тайного вывоза из Германии немецких ракетчиков.
— Не только ракетчиков, — добавил Гуденах. — Ученых разных специальностей. Даже медиков из концентрационных лагерей. В тех файлах не только данные о фон Брауне и его немногих коллегах, там информации много больше. Такая же проблема у вас возникла и в России. Только там соответствующие данные не были занесены в компьютер. Гроб и с этим справился. Ради нашей безопасности.
— А что же стояло за убийствами американских и русских агентов? — спросила Билли.
— Какими убийствами? Каких агентов?
Билли поняла, что вопрос его искренний. Впрочем, она не сказала ему, что именно это и привело в действие вирус.
— Но зачем вы стремились сюда, если вы бежали от израильтян? Ведь в России вам была обеспечена безопасность…
— Русские — филистеры. Я не русский. Я — немец. Здесь мой дом. — Гуденах поднялся с кровати и подошел к окну. — А знаете, почему Хайнрих и я хотели вернуться сюда?
— Нет, конечно, — сказала Билли.
— Там наверху, в горах, существуют большие цещеры. Нас перевели сюда из Пеенемюнде. За пределы досягаемости ваших бомб. В этих пещерах началось производство ракет. «V-1» и «V-2». Вы знаете, как русским и американцам удалось подключиться к ракетному делу? Они забрали ракеты «V-2» отсюда, с гор, отвезли их к себе и использовали для своих собственных экспериментов. Они использовали все наши ракеты. Мы не могли их запустить в 1945 году, потому что у нас кончилось для них горючее. Потому что эти идиоты в Берлине прервали наше снабжение. Мы могли бы изменить весь ход войны. Еще шесть месяцев — и произошел бы перелом. Но мы работали без всяких ресурсов, были идеи, и были руки. — Он отошел от окна, пересек комнату, снова сел на кровать. — Мы создавали ракеты из ничего. Мне было двадцать два года. Здесь мы испытывали наибольшее счастье. Перед концом нас послали обратно в Пеенемюнде. Чтобы замести следы. Уничтожить всю документацию. Лично я был схвачен русскими. Ради спасения жизни я стал работать на русских. В течение сорока пяти лет я был тем, кем на самом деле не являлся. Ведь это не преступление — хотеть вернуться домой, как вы считаете?
— Но почему все же сюда?
— Потому что я хочу умереть там, где испытал наибольшее счастье. — Он вдруг зевнул. Алкоголь давал о себе знать.
— Откуда же управляется ваше сообщество? — попыталась продолжить разговор Билли, одновременно заботясь о том, чтобы не возбуждать излишней тревоги у Гуденаха. — Может, туда-то и следовало вам направиться?
— Они оставили нас.
— Кто?
— Партия.
Она сразу поняла, что он имел в виду. Они были неисправимыми нацистами. Но она хотела подтверждения.
— Национал-социалисты?
— Ну да. В Дрездене. Они нас оставили. Сначала истратили миллионы в попытке избавить нас от прошлого, начисто стереть данные о нас, а вот теперь они меняют свои приоритеты. Новые цели, говорят они. А нам, которые все эти годы лелеяли мечту и сделали возможным само существование партии, предлагают не рыпаться, оставаться на своих местах, не мешать новому курсу.