Оборотни

— Даже после войны?
— «Кольцо Луцы» распалось в 1943 году, проделав чрезвычайно важную работу. Между прочим, через нас поддерживали связь с группой и англичане. Группа обладала замечательными специалистами по шифровке и расшифровке радиосигналов. Но и это «кольцо» распалось из-за маниакальной подозрительности Сталина, когда наша разведка попыталась, игнорируя Ресслера, иметь дело непосредственно со вторым в группе человеком.
  
— Но где же здесь увязка? — перебил русского ЗДА, сгорая от нетерпения.
— Важно понять подоплеку дела, — сказал Зорге, не позволяя американцу подталкивать себя. — Ничего больше не поступало от этой группы вплоть до последних нескольких недель войны. При наступлении союзников на Восточном и Западном фронтах многие высокопоставленные немцы стали подумывать, как спасти свои головы. «Кольцо Луцы» снова активизировалось, но англичане об этом уже не знали.
— Как и американцы, — заметил исполнительный директор.
— По этому поводу вы можете посетовать на товарища Сталина, — парировал Зорге. — Это было внушительное дело. Они располагали не только знаниями. У них были огромные богатства. В различных формах. Предметы искусства, недвижимость, многое другое. «Кольцо» действовало внутри Швейцарии, сохраняя независимость и от швейцарских банков, и от «Русского медведя». Это была сложная структура.
— То есть они купили себе неприкосновенность, когда наших парней все еще убивали.
— Так же как и наших, — бросил в ответ Зорге. — Но ваши руки не были столь уж чистыми. Как мы, так и вы, охотились за учеными. В Америку вывезли многих специалистов с нацистским прошлым, людей, запачкавших себя жестокостью, военными преступлениями.
— Джентльмены, пожалуйста, — сказал Новак, старавшийся всегда сохранять дипломатичность. — Будем придерживаться темы обсуждения. Продолжайте, Дмитрий.
Зорге был недоволен собой, тем, что погрешил ненужной эмоциональностью.
— Конечно, — улыбнулся он Новаку. — Так вот… да… мы использовали «Кольцо Луцы». Многие немцы со своими богатствами переходили в Швейцарию. Они приезжали на машинах, на военных грузовиках, прилетали на самолетах. Достояние их оседало в банках на личных счетах, а затем частично переводилось через Чехословакию в Восточную Германию, в Советский Союз.
— Всех?
— Тех, кто нарушал свое слово.
— От них освобождались?
— Некоторым приходилось напоминать, что мы рассчитывали на соблюдение ими своего слова. Это бывали холодные напоминания из мира бизнеса, мира, в котором они повседневно вращались. Существовала большая колония нацистов собственно в Советском Союзе. Не все они были учеными, и фактически от большинства из них было мало пользы. Им выделили земельные участки и фермы к западу от Москвы. Они сохраняли тайну своей личности и платили за это со счетов в швейцарских банках. Но они оставались немцами, постоянно мечтавшими о возвращении в фатерланд.
— Сколько же нацистов перевезли вы в Россию после войны?
— Народный комиссариат внутренних дел отвечал за…
— Никогда не слышал о таком, — остановил его ЗДА.
— НКВД, — снисходительно пояснил ЗДР. — Уничтоживший для Сталина двадцать миллионов русских. Правильно? — с вызовом спросил он у Зорге.
— Тридцать миллионов. Согласно официальным источникам, — не замедлил поправить Зорге. — Чрезвычайно полезная организация. — Это должно было заткнуть им рты. Он заметил недоверчивые взгляды, которыми обменялись исполнительный директор и ЗДА. Другой же заместитель просто наблюдал за ним с насмешливой улыбкой на губах. — Тридцать тысяч. Вот сколько немцев мы депортировали после войны в Советский Союз.
ЗДР перестал улыбаться.
— Тридцать тысяч нацистов? О Боже!
— Да. И мы содержали еще сто двадцать тысяч между 1945 и 1954 годами в прежних гитлеровских концлагерях. Не все были нацистами, попадались предприниматели и лица свободных профессий без нацистского прошлого. Около трети из них погибло. Остальные постепенно освобождались и растворялись в ГДР.
— Включая нацистов и симпатизировавших им?
— Разумеется.
— И это вас не беспокоило?
Зорге пожал плечами.
— Не очень. Мне в то время было только восемь лет. — Это был не тот ответ, которого ожидал ЗДР, и Зорге пожалел о своих словах. Здесь собрались не для шуток. — Тридцать тысяч в Советском Союзе, о которых я говорил, превратились в сообщество, жившее по своим собственным правилам. Без нашего ведения, пользуясь своими швейцарскими связями, они установили контакты с теми, кто оставался в Восточной Германии. У них была одна мечта: увидеть Германию объединенной, восстановить то, что они утратили. Между собой они пользовались кодовым названием. Оно, естественно, должно было быть безопасным, невинным, не привлекавшим особого внимания. И они вспомнили сеть Луцы, открывшую им путь из Германии. Они стали называть себя Die Lucie Geister.
— «Призраки Луцы»?
— Да.
— А распространялась ли эта организация на Америку? — В голосе исполнительного директора чувствовалась тревога. — Какого черта они…
— Гуденах… Думаю, он был одним из них? — спросил ЗДР.
— Мы в этом не были уверены, но, в свете его неожиданного отлета, я бы сказал, что да.
— И к этому, значит, привязан Триммлер. И Бог знает, кто еще. А имя Гроб Митцер что-нибудь для вас значит?
— Он был одним из их лидеров. Именно «Призраки Луцы» снабжали его средствами и помогли ему создать свою империю.
— Почему же вы не остановили это, если вам все давно было известно?
— Мы не представляли, насколько это важно. Мы думали, что они не отличаются от других групп военного времени, зацикленных на воспоминаниях и военных маршах. Старые люди, ностальгирующие по своей молодости. Значение этой группы не выплыло на поверхность даже при объединении Германии. Все прояснилось только сейчас, когда англичанин услышал разговор между Триммлером и Гуденахом.
— Но почему же этому, английскому парню понадобилось бежать вместе с нашей женщиной? — переменил тему разговора ЗДР.
— Вот это ваша проблема. Спросите об этом ваших союзников. Может быть, он просто авантюрист, и этим все сказано. Вы же его проверяли?
— Конечно. — Исполнительный директор не желал обнажать перед этим русским свое грязное белье. — Хотите что-нибудь добавить?
— Только то, что бывшая ГДР, Восточная Германия, сильно отличается от Западной. Там все еще много людей, которые не забыли войны. Их отношение к нам различно. Некоторые все еще ждут, чтобы кончилась война. Это традиционные настроения. Многие бывшие нацисты и даже гестаповцы работают и живут там нормальной повседневной жизнью.
— Работали на Штази. — ЗДР напомнил всем о секретной полиции, которая железной рукой правила Восточной Германией.
— Да, были такие. Другие вернулись к своим довоенным занятиям. В новой же Германии многие из них оказались не у дел. Их тайное прошлое становится известным. Больше всего они боятся израильтян.
— А Фрик относится к этим ребятам? — спросил ЗДА, вспоминая имя, услышанное Эдемом в Новом Орлеане.
— Нет, — соврал Зорге. Указания ему были даны вполне конкретные: не упоминать никаких имен, не создавать для янки условий форсировать события.
— Вопрос остается открытым. Как же это все связано с гибелью наших агентов? — продолжал ЗДА.
— Здесь мы не вполне уверены. Возможно, в тех массивах информации, которые обе наши стороны утратили, есть материалы для точных выводов. Но совершенно очевидна связь между смертью Триммлера, внезапным отлетом Гуденаха в Германию и упоминанием «Призраков Луцы» в их разговоре, подслушанном в отеле. Согласитесь, что это важнейшая нить, которую нам следует распутать.
Некоторое время все молчали, наконец исполнительный директор возобновил обсуждение:
— А есть ли у Москвы какие-нибудь замечания относительно нашего способа ведения этого дела?
— Нет, — ответил Зорге. Это как раз было велено подчеркнуть. — Мы надеемся, что вы сами найдете правильное решение.
— Уверен, что так оно и будет.