Оборотни

Кольца вокруг его руки начали ослабевать, крики Фруктового Сока усилились. Затем он увидел, что Фруктовый Сок старается отобрать мачете у Билли. Эдему удалось высвободить руку от змеи и, отступив, почувствовать себя наконец вне опасности.
Фруктовый Сок все же вырвал мачете из рук Билли, а полумертвая змея сползла с камня в траву.
— Что же вы, падлы, делаете? — визжал Фруктовый Сок, и его молодое лицо вдруг стало выглядеть старым и усталым. — Этот удар обойдется мне в сотню долларов. Вы теперь должны мне за это сотню.
  
Стоявшие за ним все еще продолжали смеяться.
— Она же могла убить… — сказала пораженная Билли.
— Ничего она не могла. Дура, мы уже высушили ее яд. Подрезали ее вонючие зубы. Она не могла бы убить и бабочку.
— Это же не… — Билли, вне себя от ярости, не находила слов.
— Может, поцарапала бы его. Может, просто сорвала бы немного кожи. Дура! Это была хорошая змея.
Эдем обхватил рукой Билли.
— Успокоитесь, — сказал он. — И благодарю вас. — Он повернулся к Фруктовому Соку: — Что-нибудь еще? Или это все?
— Вы должны мне пятьсот баксов.
Эдем полез в карман и вытащил банкноты. Он добавил к пачке еще одну бумажку и вручил деньги Фруктовому Соку.
— За мной еще сотня.
Фруктовый Сок не потрудился посчитать деньги, просто положил их в карман пальто.
— Доверяете? — спросил Эдем.
— Вы же не жулик. Но у вас действительно есть желание умереть.
— У него это есть, — сказал, дрожа, Жирный. — Наверняка есть.
— Я еще такого не видывал. Вы позволили бы змее укусить вас. Провались я на этом месте, но вы бы ей позволили!
— Я тоже такого не видал. Настоящее сумасшедшее желание умереть.
— Почему вы хотите умереть?
— Никто не хочет умирать, — спокойно ответил Эдем.
— Может, вы не хотите умереть, но вы не заботитесь о жизни.
— Интересное зрелище, — сказал Эдем, меняя тему. Он взял руку Билли. — Получен хороший опыт. С вами все в порядке? — спросил он, когда они шли к выходу.
— Теперь да. Боже, что же мы там делали?
— Спасибо за выручку.
— Не могла бы поверить такому. Эта змея… ой… думала, что она вас ужалит.
— А я-то удивлялся, почему они все смеялись. Мерзавцы, высушили ее мешочек с ядом.
— Ну и представление!
— Понравилось? Вот мы и развлеклись в Новом Орлеане.
— И все это только для развлечения?
— Кто знает?
— А что они имели в виду, говоря, что вас двое? Два духа в одном теле.
— Не знаю. — Эдем не хотел рассказывать ей о Маркусе. Но это была именно та часть обряда, которая потрясла его. Как, черт возьми, могли они узнать?
— Это перетряхнуло вас. Вы стали безумны.
— Еще бы! Змея прямо уставилась на меня. Готовилась меня сожрать, — пошутил он.
— И вынесли вы что-нибудь из этого?
— Нет. А видели вы эту сексуальную штуковину между ними?
— Не могла поверить в это.
— Забавно. Забавно. Удивляюсь, как могли они исполнить такой трюк. И как могли вытащить змею изо рта.
— Ведь не из рукава — он был голым.
— Наверное, из жира. Из складок жира вокруг живота. — Он шутил и понемногу расслаблялся, удовлетворенный тем, что отвлек ее от темы Маркуса.
Маркус, Маркус… Итак, кто-то другой наконец увидел тебя. А кто же хорош и кто плох? Это я плох, Маркус? Я? С руками, обагренными кровью. Этот жирный мерзавец увидел меня таким, каков я есть. Плохой. По крайней мере, ты был там. По крайней мере, ты тот, кто позволяет мне держаться прямо.
Площадь Свердлова
Москва
Большой лимузин «ЗИЛ» застрял в уличной пробке. Это становилось обычным явлением. Ему способствовал наплыв дешевых импортных машин и ничем не ограниченное передвижение по России.
— Мы стремительно догоняем Запад. Люди голодают, но отдают все, чтобы их увидели в новой машине, — сказал Ростов своему заместителю, поглядывая на неподвижные вереницы машин.
— Равняюсь на Бориса, как пишет журнал «Тайм». Новое пижонство, — ответил Номер Второй, молодой человек чуть старше тридцати, предназначавшийся для дел большого масштаба. Как и Ростов, он был ревностным христианином, и оба чувствовали себя легко в компании друг друга. Доверительность эта установилась давно, еще с тех дней, когда свою религиозную веру они старались не афишировать. — Этим журналистам легко наводить критику. Попробовали бы они пожить в революционном обществе, которое изменяется день ото дня. Хотел бы я посмотреть, как справились бы они, если бы их возлюбленный капитализм заменили на нашу систему.
— Этого никогда не случится. Потому мы и застряли в этой пробке. Нам не следовало выезжать на центральную полосу. Не очень-то уютно сидеть в такой большой машине, когда некуда ехать. — Ростов имел в виду центральную полосу на основных дорогах в город, которая когда-то предназначалась для партийных руководителей и официальных автомашин и была отменена при новом режиме. — С Новым Орлеаном все в порядке? — спросил он, внезапно понижая голос.
— Все в порядке. Никто и не ожидал, что мы продвинемся так скоро.
— Возможности не следует упускать.
— Возникла одна проблема.
— Только одна?
— Вероятно, будет и больше. Личность, с которой мы имеем дело, — двойной агент.
— Проклятье! Не хотел бы, чтобы американцы все узнали.
— В данном случае это единственно существующий для нас связной. Поиски других возможностей потребуют времени. Наверное, длительного.
— Тогда нужно использовать эту возможность.
— Я уже задействовал ее. — Заместитель заметил вопросительный взгляд Ростова. — Как я понял, этим и было вызвано ваше указание о немедленном ответе.
— А остальное?
— В процессе подготовки. Мы сыграем это на слух.
— А пожилая женщина?
— Отправлена на пенсию и выслана в государственный дом в Пермь.
— Под наблюдением?
— Как ястреб. Включая и телефон, к которому она имеет доступ.
— Хорошо. Но если будете использовать германскую резидентуру, сохраняйте осторожность. Никому не доверяйте. Особенно немцам. Они либо у вас на горле, либо подбираются к вашему заду.
Ростов откинулся назад. Процесс пошел. Можно надеяться, что это вызовет реакцию, благоприятную для окончательного решения. Небольшой нажим здесь, небольшой нажим там. Стоит нажать в одном месте, как что-то проявится в другом. Иного способа нет.
«Ривер-Уолк Хилтон»
Новый Орлеан
— Они рано разошлись по своим комнатам, — сказал Такер. — Как только закончились речи.
Эдем и Билли встретили его в коридоре у номера Триммлера. Он выдвинул стул из своей комнаты и сидел недалеко от двери ученого.
— Не слишком ли явно? — прокомментировал это Эдем.
— Послушайте, мудрый парень, мне было сказано сторожить их. Только этим я и занимаюсь.
— А что, если кто-нибудь придет сюда с пистолетом? — Эдем поднял руку, направив указательный палец в голову Такера и щелкнув большим пальцем. — Бам. Вам следовало бы это лучше понимать.
— Зачем? Я ведь просто занюханный клерк. — Такер рассмеялся и был поддержан коллегами. — А что мне следовало делать?
— Не попадаться никому на глаза. Тогда и пасти вас не будут.
Такер встал.
— Что ж, теперь ваша очередь бдеть.
Эдем повернулся к Билли.
— Я приму смену. — Он видел, как она устала, измученная впечатлениями этого вечера.
— Но вы дежурили всю прошлую ночь, — ответила она.
— Не беспокойтесь, я справлюсь. А вы поспите.
— Спасибо. Спокойной ночи, выносливый вы мой.
— Спокойной ночи. И спасибо за помощь.
— Какую помощь?
— Со змеей. Я у вас в долгу.
Такер уже подхватил свой стул, а Билли поплелась к себе.
— Какая змея?
— Никакая. Это просто шутка.
— Вы, очевидно, неплохо провели время.
— Новый Орлеан. Какие сомнения!
— У меня была некоторая возможность повидать Новый Орлеан.
— Спокойной ночи, Фил.
Эдем видел, как Такер вошел в комнату, волоча за собой стул. Он решил расположиться на том же наблюдательном пункте, что и прошлой ночью.