Оборотни

— Танки, ракеты, — подхватил Ростов. — Надеюсь, что они никогда не представят нам список всего, что было отобрано, и не потребуют это обратно. А в чем причина пожара?
— Это и есть наша главная проблема, — сказал руководитель архивов, понижая голос, — поэтому я и попросил встретиться за пределами вашего кабинета.
— Предумышленная?
— Мы так думаем.
— Мы?
— Глава администрации, я и начальник внутренней безопасности, который и поднял этот вопрос. Больше никто пока этим не занимался.
  
— Объясните все по порядку.
— Комната, где возник пожар, посещалась редко. Но, учитывая деликатный характер некоторых архивов, касавшихся контрразведывательной работы с конца войны и до 1956 года, ящики закрывались на замки с полной гарантией безопасности. Входные ключи и коды к сигналам тревоги содержались в сейфе моего служебного кабинета. В административном управлении имелись дубликаты ключей. Пожар обнаружили случайно. Просто одному из шифровальщиков понадобилось зайти в хранилище за какой-то информацией. Наши служащие быстро получили доступ в комнату и начали тушить огонь. После ликвидации опасности они попытались определить причину пожара. Она оказалась в электрическом обогревателе открытого типа с натянутыми нитями накала, которые и вызвали короткое замыкание.
— А почему возникло подозрение?
— Потому что эта комната обычно не обогревалась, и, конечно, ее нельзя обогреть с помощью прибора.
— Может быть, там кто-нибудь работал и хотел согреться?
— Никто не спрашивал ключа от комнаты на протяжении двух последних месяцев.
Ростов ничего не сказал, осознав реальную возможность саботажа.
— У нас возникло предположение, что кто-то, включив обогреватель, положил на него мокрую тряпку. Это дало ему время снова запереть дверь, ввести в действие систему тревоги и покинуть место до того, как тряпка воспламенилась. Это старый метод, который мы использовали для…
— Мне известны эти методы, — перебил его Ростов. — Но тот, кто там предположительно был, имел в распоряжении не больше десяти минут. А видел или слышал что-нибудь необычное работавший в архиве шифровальщик?
— Нет.
— И он вне подозрений?
— Она. Это женщина шестидесяти лет. Собирается на пенсию. Специалист по немецкому языку. В конце войны была офицером разведки и прослужила в армии, в Группе войск на территории ГДР, до 1975 года. Если бы она совершила поджог, то оставила бы все гореть, не сообщая об этом до того, как пожар разгорелся. Мы так думаем.
— Займитесь ею. Ничего нельзя знать заранее. И шкафы у обогревателя — наверное, они-то и были уничтожены. Известно ли вам, что в них находилось?
— Некоторые полностью уничтожены. Но те, что изготовлены в Германии, несгораемы. Они сильно повреждены, но нам удалось спасти большую часть их содержимого. Они стоят вон там, позади.
Он провел Ростова в глубину комнаты, где было собрано около двадцати покоробленных металлических шкафов.
— Значительная часть их материалов пострадала от огня. Пламя пробивалось через отверстия в металле, к тому же в них проникла вода и пена. В результате многие документы оказались уничтоженными.
— Мне нужен список этих документов.
— Его готовят.
— Сколько понадобится для этого времени?
— Неделя.
— Слишком много.
— Бумаги слиплись от воды. Нужно, чтобы они высохли естественно, нельзя ускорять этот процесс.
— Тогда в течение часа представьте мне список того, что вы уже определили.
Когда Ростов возвращался в свой кабинет, с московского аэропорта Шереметьево взлетал самолет Аэрофлота «Ил-62М» с четырьмя реактивными двигателями «Соловьев Д 30-КУ», закрепленными в конце фюзеляжа.
На его борту находилось около сорока русских экспертов по аэронавтике. Группе предстояло пересесть в аэропорту Кеннеди на «Боинг-757» фирмы «Америкэн эйрлайнс», который должен был доставить ее на первую российско-американскую конференцию по проблемам совместного запуска человека в космос.
Конечным пунктом назначения «боинга» был Новый Орлеан.
Штаб-квартира ЦРУ
Лэнгли
ЗДА просматривал только что представленный ему перечень файлов, пострадавших от компьютерного вируса.
Объемистый, в девяносто три страницы, перечень мало что давал. В нем были сверстаны однострочные заголовки, которые касались событий и лиц, связанных с деятельностью американских контрразведывательных организаций на Европейском театре с 1945 по 1958 год. На каждой странице распечатки было до ста двадцати строчек, всего свыше одиннадцати тысяч сюжетов, из которых предстояло сделать выборку. Один заголовок мог охватывать от ста до пяти тысяч элементов, затрагивающих определенный сюжет. Это означало, что от тридцати до сорока отдельных сюжетов в этом сегменте компьютера систематически продолжали стираться при включении.
Следовало признать, что это бессмысленная потеря времени.
Четырежды он просмотрел перечень вдоль и поперек, не имея никакого представления о том, что же следует искать.
Наступило время открытой игры.
Он решил ничего не говорить ЗДР, поскольку тот все равно станет возражать.
Подняв телефонную трубку, он попросил секретаря соединить его с Филом Новаком.
— Я собираюсь приоткрыться русским, — сказал он Новаку. — Как далеко могут они пойти?
— Думаю, что им, как и нам, желательно разрешить этот вопрос побыстрее.
— О’кей. Я убежден, что существует прямая связь между проблемой компьютерного вируса и нападениями на нашу агентурную сеть. Тот факт, что под ударом оказываются и русские агенты, означает, что мы находимся по одну сторону. Если только они сами не пытаются нанести нам удар.
— Не вижу, что могли бы они выиграть от этого.
— Я тоже. У меня здесь перечень различных файлов, которые повреждены компьютерным вирусом. Думаю, что нам следует показать им его. — Он почувствовал, как у Новака перехватило дыхание. Оба ясно представляли необычность предполагаемой акции. — Понимаю опасность, но не вижу другого выхода. Я хотел бы переправить этот перечень через вас и вашего контактера. Там может оказаться что-то общее для обеих сторон, что-то, поддающееся осмыслению только с двусторонней позиции.
— На это получено добро? — Новак подразумевал исполнительного директора.
— Конечно. — ЗДА не добавил, что тот разрешил ему действовать на собственный страх и риск. И если будут положительные результаты, ЗДА непременно будет повышен в должности.
— О’кей. Я это устрою.
— Вы получите перечень. Но прежде чем показать его, скажете, что они должны открыться в той же степени, что и мы. Оставьте ему время связаться с Москвой и выяснить, есть ли у них что-нибудь важное для нас. Я хотел бы удостовериться, какова их готовность сотрудничать с нами, прежде чем брать на себя обязательства.
— Сейчас же займусь этим.
Телефон отключился, ЗДА аккуратно положил трубку. Он не успел убрать руку, как аппарат вновь передернуло звонком. Он снова поднял трубку.
— Да? — сказал он.
— Есть новости? — спросил ЗДР.
— Никаких, — соврал он.
— А где Грязный Хэрри? — Так он называл англичанина.
— Вот-вот вылетит в Новый Орлеан.
— Позвоните мне, если что-нибудь сорвется.
Трубка вернулась на рычаг. Взяв перечень, он снова пролистал его. Ответ заключался в компьютере. Ему вдруг стало жаль, что он послал Такера присматривать за Триммлером. Такер — хороший специалист по компьютерам, если бы он зарылся в это дело, ответ был бы найден. Но теперь поздно сожалеть. Нужен хоть проблеск удачи.
Может быть, с помощью русских удача станет реальностью. Или, напротив, он получит прямой удар в лицо.
Снова зазвонил телефон. Это был исполнительный директор.
— Неплохо бы вам подняться ко мне, — произнес начальник. — Нам нужно обсудить предстоящую поездку президента в Берлин.
  
Книга третья
 
ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО
 
Воздушное пространство Америки