Оборотни

— Расскажите это нашим бедолагам на местах, объясните им, как выбраться из этой трахомудии. Если они еще живы и смогут выслушать вас.
— Не будем преувеличивать. Мы потеряли одного, может быть, двух агентов. В Лапландии и в Германии. Это же не…
— Не забывайте о попытке покушения на одного из наших ведущих ученых.
— Мы не знаем об этом со всей определенностью.
— Ага. Подбегает чувак, вытаскивает ружье и угрожает жизни нужного нам человека. А вы мне пудрите мозги, что здесь нет определенности.
  
— Это должно еще быть доказано, — вмешался исполнительный директор. Он здесь был старшим, подчиняясь только директору центральной разведки и его первому заместителю.
— Доказано это или нет, мы не можем проходить мимо. Это впрямую касается существования моих людей.
— Предосторожность необходима. И еще нам нужна дополнительная информация. Выявлено что-нибудь существенное с помощью ваших связей?
— Ничего.
— А Триммлер уже дома?
— Конечно. Мы вернули его самолетом, как только узнали о случившемся. Он в Сан-Диего, дома, в полной безопасности.
— А что с Северным Оленем?
— Мрак. Он не оставил никакого сообщения, ничего, кроме жены, которая трепыхается из-за пенсии. — Он повернулся к ЗДА. — Надеюсь, вы разрешили этот вопрос?
— Безусловно.
— У нас не было времени получить что-либо относительно Крыла Запада. Я поручил моим людям разобраться в этом. Но чутье мне подсказывает, что это так же бесполезно, как и в первом случае. Неудивительно, эти парни были нелегалами. Они находились там с единственной целью — действовать в случае чрезвычайного положения. Они сами о себе заботились и были от нас отрезаны. Они просто надеялись, что мы позаботимся о них, об их семьях, если что случится. После окончания „холодной войны“ они стали нашей головной болью. Не знаем, что с ними делать. Не можем вытащить их оттуда, поскольку они могут понадобиться, не можем оставить их там, поскольку они могут быть разоблачены и все закончится плевком в нашу сторону. А теперь мы не знаем даже, как и где пребывает добрая их половина. Не можем сказать без этого дрянного компьютера.
— Мне не кажется, что это дело русских, — сказал исполнительный директор.
— А почему бы и нет?
— Неоправданный риск с их стороны.
— А если они готовятся к чему-то?
— К чему-то столь значительному, что приканчивают наших стариков? Нет, я так не думаю. В любом случае существует еще один момент, который следует прояснить. Тот, который ближе к нам.
Два заместителя выжидательно молчали.
— Вирус мог быть введен в систему только кем-нибудь в Лэнгли. Я понимаю, что нам трудно снова поставить ее под контроль. Но я думаю, что следует немедленно выяснить, кто ввел его туда и насколько глубоко это лицо или эти лица смогли проникнуть в базу данных. Не случилось бы так, что у нас и секретов-то больше не осталось. Может быть, нас давным-давно выдоили.
Когда Фил Такер вошел в зал заседаний, там уже одиноко присутствовал помощник ЗДА Картер.
Они встречались на прошлой неделе, когда Такер передал первое сообщение о Северном Олене и о компьютерном вирусе.
— Привет! — сказал Такер. Он недолюбливал Картера, его слишком агрессивные манеры, но понимал, что всем им в Лэнгли приходится уживаться вместе или по крайней мере изображать одну счастливую семью. Он придвинул стул и сел. — Будет еще кто-то?
— ЗДА.
— Крупный калибр. — Такер встревожился, он не ожидал встречи со своим начальником.
— И ЗДР, конечно.
— А, головка! — Такер нервничал. Ему не приходилось еще присутствовать на совещаниях такого уровня.
— Это вы приняли звонок относительно Крыла Запада?
— Да. Я дежурил.
— Теперь их двое. Он и Северный Олень.
Такер начал понимать, почему недолюбливал Картера. Констататор очевидного. Твердоголовый чиновник с узким кругозором.
— Слышал, что еще пытались пришить одного из наших светил, — попытался он заполучить немного информации.
— Трахнутый барабанщик из джунглей. Но это засекречено.
— Вроде он проводил отпуск во Франции, — сделал еще одну попытку Такер. — Какой-то парень подошел к нему на пляже и выстрелил в упор.
— Где вы это взяли?
— Ну, вы же и сказали. Барабанщик из джунглей.
— Кто?
— Кто-кто! Слышал, стоял в очереди к коменданту.
— Не дурачьте меня, Такер.
— Послушайте, это же нас обоих касается. Мы вроде на одной стороне. Я не собираюсь делиться с вами сплетнями и тем, что общеизвестно. Мне необходимо знать все существенное о Северном Олене и Крыле Запада.
Картер немного подумал, а потом разоткровенничался.
— Я расскажу вам то, что предназначено только для ваших ушей, — сказал он, понизив голос. — Я не хотел бы, чтобы даже мой начальник знал, о чем я говорю. Если они захотят вам что-нибудь сказать, это их дело.
— Не беспокойтесь. — Такер улыбнулся. От служащих Лэнгли всегда можно заполучить дешевый треп. Это способ казаться важнее, чем ты есть на самом деле. — У меня — как в могиле. Полный молчок.
— Это случилось с Хайнрихом Триммлером, одним из наших заправил в ракетном деле. Он работает на военно-воздушной базе Миримар под Ла-Джоллой. Там проводятся исследования и разработки. Не спрашивайте меня, что они делают, этого действительно не знаю. За исключением того, что этому придается весьма высокий приоритет.
— Он, надо полагать, американец?
— Теперь да. Приехал после войны. Не в том дело. Он сидел на пляже на юге Франции с несколькими друзьями, когда какой-то разносчик из Сенегала подошел и открыл огонь по всей группе. Промахнулся по Триммлеру, но убил одного из его друзей.
— А что потом говорил этот африканец?
— Промолчал. Полицейский уложил его с ходу.
— А почему вы думаете, что он охотился за Триммлером?
— Мы в этом не уверены. Мы просто знаем, что кто-то охотится за нашими людьми и что африканец целился в него и нажимал на спуск. Он потому лишь остался жив, что пистолет сенегальца заело. Триммлер — ученый весьма высокого ранга. Работал на мысе Канаверал и в Хьюстоне, был одним из главных сотрудников фон Брауна.
— Наверное, он там не остался, чтобы улучшить загар?
— Возможно. — Картер рассмеялся. — Произошел забавный случай.
— Что именно?
— Как только мы узнали о случившемся, в Ниццу послали „Джи-4“, чтобы немедленно забрать его в Штаты. „Галфстрим Джи-4“, вероятно, лучший в мире реактивный самолет дальнего действия, предназначенный для руководящих работников крупных корпораций. Он может летать на высоте в сорок три тысячи футов. Быстрее, чем большинство коммерческих самолетов. Им пользуются почти все правительственные ведомства в Америке. И когда он добрался туда, Триммлер и его жена уже находились в аэропорту, но не было и признаков их дочери. Ей девятнадцать лет, и при этом она, как говорят, не дурнушка. Поэтому один из наших людей отправился обратно в отель, чтобы найти пропажу. Ему это вполне удалось. Милашка занималась сексуальными упражнениями в стиле тяжелых порнофильмов с двумя дядьками, которые годились ей в дедушки. Происходило это в спальне, и даже на кровати ее родителей, там, где они спали весь свой отпуск. Замечательно то, что ей за упражнения платили. Наш парень заставил ее одеться и вытащил оттуда. Но клиенты подняли хай, требуя возвратить им деньги, поскольку сеанс был прерван. — Картер, рассмеявшись, поперхнулся. — Я говорю вам то, что не войдет ни в один отчет. На обратном пути она сидела застенчивой кошечкой. А по прибытии в Сан-Диего раздала нашим парням свои визитки, с указанием имени и номера телефона. Просила их звонить в любое время.
Наблюдая, как Картер смеется, Такер представил его в баре, с кружкой пива в руках и с грязными шутками на устах. Ему уже давно мерещилась такая картина. Любопытно знать, есть ли у Картера дочь и чем она занимается?
Открылась дверь, и в зал вошли два заместителя исполнительного директора.
Такер и Картер встали.
— Все в порядке. Садитесь.