Колонисты (СИ)

— Охренительно, — хмыкнул я, — а Гринбергу, естественно, ты скажешь, что это я перепродал.
— Есть такое, — улыбнулся Толяныч, — зато неустойку за просрочку резервации тебе платить не придется.
— Угу, — уныло кивнул я, — а Гринберг теперь волком на меня смотреть будет.
— Зато теперь есть команды, у которых тоже есть «НКВД». Можешь не бояться, что на тебя охоту объявят.
— Объявят, — влез Шендр, — теперь все команды, у кого будут «НКВД», станут целью маров. Разве что Гринберг прилетит через месяц и притащит новые комплекты.
— Короче говоря, — подвел итог Толяныч, — сторговался бы ты с Гринбергом или нет, разозлил бы ты его или нет — мары все равно начнут за вами охоту.
— Я счастлив, — буркнул я.
— Теперь вернемся к вопросу с колонизацией, — сказал Толяныч.
— А что к нему возвращаться? — поинтересовался Литвин. — Как я понимаю, дело уже решенное, и никак повлиять не результат мы не можем.
— Вообще-то, можем, — задумчиво сказал Толяныч, — насколько я знаю, прежде чем принимать окончательное решение, корпорация пришлет аудитора. И от его отчета зависит, что с нами будет дальше.
— Что, предлагаешь похитить его и запугать? — улыбнулся Литвин.
— Нет, предлагаю показать ему, как все обстоит на самом деле.
— Как? Он ведь наверняка будет толочься с полковником, с кучей охраны. Полковник ему будет подсовывать отчеты, что мы, мол, добываем мало шкур, плохо справляемся с задачей. Я ведь правильно понимаю текущую политику коменданта планеты?
— Правильно, — кивнул Толяныч, — но есть одно «но».
— Какое?
— Если аудитор узнает, что руда и куча шкур уходят в обход не только корпорации, но и гарнизона, это может кардинально изменить ситуацию.
— И как же?
— Аудитор наверняка сместит полковника с должности коменданта и назначит на его место нового.
— Там вроде в замах у Айдена майор какой-то. Так он ведь такой же. Капитан Демкин, вроде как, ничего, порядочный мужик. Но они и его «купили».
— Я не о них.
— А о ком?
— В подобных случаях, если военный комендант оказывается не компетентным и проблемы колонии сугубо экономические, то, как правило, именно аудитор занимает его место. Временно, пока не поправит дела.
— А захочет ли он? — засомневался я.
— Вот и надо его убедить, чтобы не сомневался! — ответил Толяныч.
— И как это сделать?
— Вот над этим и нужно подумать. Для начала аудитору нужно показать, сколько прибыли теряет корпорация только из-за того, что руду реализуют мары, в обход колонии и через контрабандистов.
— Ты предлагаешь взять аудитора и отвести к Шахтам? — хмыкнул я. — Так я еще сам там не бывал. А сами мары вряд ли согласятся провести экскурсию.
— Вот здесь думайте сами, как ему показать и как доказать, — ответил Толяныч, — я его смогу убедить, чтобы он хотя бы вас послушал.
— А с чего ему слушать тебя, кладовщика? — улыбнулся Литвин.
— Не кладовщика, а интенданта, — ответил за Толяныча Шендр, и, насколько я помню и понимаю иерархию в корпорациях, если на планете проблемы экономического плана, прилететь должен как раз какой-то чин из интендантской службы. А значит — непосредственный начальник Анатольевича.
— Так! Стоп, стоп! — замахал я руками. — Толяныч! Полковник Айден, получается, тебе не начальник?
— Неа! — снова вместо Толяныча ответил Шендр, а сам Толяныч лишь с улыбкой кивнул головой, подтверждая слова Шендра.
— Так… А ну-ка, Шендр, скажи-ка, — протянул я, — а кого господин временный комендант назначает на свое место и когда это происходит?
— Когда дела идут на лад, — моментально ответил Шендр, — а кого назначают — не знаю…
— Начальника интендантской службы, — сказал Толяныч, — если не будет других кандидатур.
— А начальник интендантской службы у нас… — начал я.
— Анатольевич! — ответил мне Шендр.
— Оп-па!
Толяныч спокойно смотрел на меня.
— Так вот в чем дело! Чего ж ты нам мозги парил, мол, «хочу тут остаться»?
— Почему парил? — удивился Толяныч. — Все так: хочу тут остаться.
— В должности коменданта планеты, — хмыкнул я.
— Рыба ищет, где глубже, человек — где лучше, — философски ответил Толяныч и добавил, — тебя-то это чем не устраивает?
 
— Да… — я растерялся от подобного вопроса.
— С комендантом за ручку будешь ходить, здороваться, уважаемый человек. Чем плохо? — продолжил Толяныч.
— Всем хорошо, — вздохнул я, — вот только мы делим шкуру неубитого медведя.
— В каком смысле? — не понял Толяныч.
— До прилета твоего аудитора еще дожить надо, — ответил я, — на нас, вроде как, мары собираются охоту открыть. Не забыл?
— Ну, еще не факт… — протянул Литвин.
— Не будь наивным, — тут же обломил его Шендр, — максимум, у нас есть месяц, и то, только потому, что Гринбергу срочно нужны шкуры. Дальше ему нет смысла переплачивать полковнику. Зачем это делать, если бить волков и сушить шкуры в «НКВД» могут и мары?
— А как они научатся им пользоваться? — вспомнил я. — Я навык владения «НКВД» купил у системы. У них к ней доступ закрыт.
— Тот же Гринберг притащит, — пожал плечами Шендр, — а вообще, вариантов масса. К примеру, можно захватить колониста, умеющего пользоваться «НКВД», запугать его и заставить обрабатывать шкуры. Или еще проще — просто «взять его на работу».
— Это как?
— Как пример — каждый день по сотке, — продолжил свою мысль Шендр, — ты бы согласился? Я бы, наверное, да. А что, безопасно, сухо и мухи не кусают. Раз в неделю с караваном «кошельков» сходить к Речному, сдать пяток шкур, получить «полезность» и все. Не жизнь, малина! Не надо, как мы, бегать по лесам, по полям, стрелять волков, бояться, что в любой момент тебе эти твари башку отгрызут.
— Может, ты и прав, — согласился я, — короче, вопрос выживания до прилета аудитора становится самым актуальным.
— Я могу подбросить вам вещичек, — сказал Толяныч, — вот только…
— Чего, денег у нас нет? — спросил я.
— Скорее опыта, — ответил Толяныч, — да и шмот этот вам будет не особо удобен…
— Это какой? — полюбопытствовал Шендр.
— Комплект штатный для гарнизонных бойцов.
— Он слишком тяжелый, — отрицательно покачал головой Шендр, — мы в нем долго не побегаем.
— Вот, в том то и проблема, — согласился Толяныч, — вам сейчас нужно опыта поднабраться. А там, глядишь, вариант подкину, где нормальную экипировку достать.
— И где же?
— Про муравейник слышали?
— Нет, — покачал головой Шендр.
— Нет, — поддержал его Литвин.
— Я знаю, где он находится, — ответил я, чем заслужил уважительные взгляды Шендра, Литвина и самого Толяныча.
— Ты что, уже и туда дошел? — удивленно спросил он.
— Я ж говорю, знаю, где находится, — ответил я, — но дойти до него еще не успел.
— Ну что же, если знаешь, где это — уже хорошо, — кивнул Толяныч, — объясню для остальных: если идти на запад по дороге, вы выйдете к Шахтам. Так вот, по пути, слева, можно увидеть большое озеро…
— Ага! Там были! — перебил его Литвин.
— Прекрасно, — сказал Толяныч, — вот муравейник находится к западу от озера.
— И что там? — поинтересовался Шендр.
— А по названию не догадываешься? — ухмыльнулся Толяныч.
— Догадываюсь, — ответил Шендр, — и эти догадки мне совершенно не нравятся…
— Правильно, что не нравятся, — согласился Толяныч, — муравейником это место называется потому, что там водятся здоровенные насекомые. Мне довелось увидеть только нечто, напоминавшее муравья. Что там еще есть — без понятия.
— Заинтриговал, — хмыкнул я, — теперь объясни, на кой ляд нам туда лезть?
— А на тот, — ответил Толяныч, — что хитин этих насекомых очень прочный, а если его хорошенько разогреть, то еще и гибкий.
 
— И?
— Мы сейчас говорили о том, что мары могут начать охотиться за колонистами третьей волны и за вами, в частности.
— Ну?
— Ваш товарищ, — кивок в сторону Шендра, — уже объяснил, почему то, что у меня есть, вам не подходит. — Я вам предлагаю отправиться в муравейник, завалить несколько тварей и снять с них панцири. Притащите в город, и сделаем вам нормальную броню.