Колонисты (СИ)

— Ну, все, молодец! — Иваныч подошел, нагнулся и вырвал из моих оцепеневших рук оружие.
Я же, глубоко дыша, продолжал пялиться на громадную тушу, лежащую совсем рядом с моими ногами. Секунда-две и эта тварь вцепилась бы в меня, порвала.
Я откинул голову, распластавшись на мягкой траве, глядя в серое небо, чуть не ставшее свидетелем моей смерти. Я разглядывал проплывающие облака, стараясь унять дрожь, бившую меня, расслабить одеревеневшие мышцы, расцепить плотно сжатые челюсти.
Как это ни удивительно, но в себя я пришел достаточно быстро, даже лечебная пощечина или затрещина от Иваныча не понадобились.
Я поднялся на ноги и огляделся. Иваныча видно не было. Наши рюкзаки на месте, две мертвые твари рядом со мной, лежащие в паре метров друг от друга и все, никого не видно.
— Иваныч! — позвал я приглушенно, а затем, словно испугавшись, что остался один, повысил голос. — Иваныч!
— Да не ори ты! — послышалось неподалеку. — Здесь я.
Я на негнущихся ногах побрел к нему. Как и ожидалось, напарник снимал шкуру с одной из мертвых тварей.
— Очухался? — поинтересовался он.
Я молча кивнул головой.
— Ладно. Погуляй минут пять, в себя еще приди. А потом давай, снимай шкуры с той твари.
Его кивок указывал в направлении, где лежал здоровенный волк.
— Только здоровую тушу не трогай, — догнали меня его слова, когда я отправился в указанном направлении.
Я замедлился. А кого тогда трогать? Тут до меня дошло, что рядом с огромным монстром, застреленным мной, лежит еще один. Тот волк, который шел к нам в обход, и которого я положил первым.
Идти работать ножом, резать шкуру мне не хотелось. Поэтому я сначала подошел к нашим с Иванычем рюкзакам, лежащим рядом, и поднял с одного из них свое ружье. Судя по всему, Иваныч положил его сюда сразу после того, как забрал у меня. Ну, правильно, я тогда был в таком состоянии, что если бы до меня дошло, что кончились патроны, вполне мог начать избивать дохлого волка ружьем. И вполне возможно, что оружие такого обращения не потерпело бы. Так что благодарность Иванычу.
Теперь же, когда я уже немного успокоился и взял себя в руки, следовало вернуть оружие в боевую готовность. Не дело это, что я тут брожу с пустыми руками. Ведь мы не ожидали, что нарисуется пятая тварь? А вполне могло бы быть, что у меня к тому моменту, когда она появилась, закончились бы патроны в ружье, и что тогда? Сдох бы, что еще! И сейчас не стоит расслабляться — а что если где-то поблизости ходит еще один волк? Или вообще целая стая?
Поэтому я достал из кармана патроны и принялся заряжать ружье. Первый — щелк. Нужно вбить себе в голову, что если патронов мало, а ты находишься в относительной безопасности, нужно всегда перезаряжать оружие. Второй — щелк, и стал на место. Это мне сегодня повезло, что был еще один патрон. Третий — щелк. А ведь вполне мог промазать, и тогда все… Четвертый — щелк. А ведь пока стоял, ничего не делал, вполне мог перезарядиться. Пятый — щелк. Там дел на десять секунд в спокойной обстановке. Щелк. И тогда бы этой здоровенной твари не повезло бы — разорвало бы в клочья. Очередной патрон никак не хотел становиться на место. А, ну да — ружье заряжено.
Я вспомнил, что у меня в кармане еще недоревольвер был. Но тут же поморщился — против той твари он был бесполезен, даже если бы в пасть стрелял — вряд ли убил бы. И, тем не менее, вот еще одна зарубка напамять — стоит помнить и об этом оружии. Вполне возможно, что оно бы спасло мне жизнь. Ведь им я мог отвлечь тварь, а Иваныч успел бы добить врага, тупо изрешетив его.
— Ну, все, хорош филонить, — окликнул меня Иваныч, — давай, за дело. Я уже две шкуры снял, пока ты как барышня кисейная на рюкзаках киснешь.
Я тяжело вздохнул — вспомни г…, то есть Иваныча, вот и он. Но прав был напарник — философия философией, а шкура сама себя не снимет.
Я поднялся на ноги, обнажил заранее заготовленный нож и двинулся к «своему» волку.
Когда мы закончили, был уже обед. Мы оба устали, но были неимоверно довольны — как минимум 25 кредитов мы заработали. Конечно, это очень мало, но Иваныч меня успокоил.
 
— Расслабься. Сейчас остальные колонисты начнут выбивать тварей, и система начнет выдавать за убийства награду. Это сейчас вояки втихую выкупают шкуры за бесценок. Скоро корпа поставит нашу охоту на производственные рельсы — такая шкура дорого ценится в «Золотых мирах». И будет крайне подозрительно, что за несколько дней целая волна колонистов не смогла добыть шкур. Или добыла в маленьких количествах. Так что уже через день-два мы за такую ораву заработали бы как минимум в два раза больше. А то и раз в пять.
— Так зачем мы сейчас поперлись? И почему система сейчас не выдает наград?
— Пусть мы зарабатываем мелочь, но учимся. Ты же сам видел, сколько мы потратили патронов? В дальнейшем, когда наберемся опыта, будем валить волков за один-два выстрела. Плюс сейчас твари сами на нас прут, а через пару дней, когда остальные примутся за охоту, волки станут намного осторожнее и опаснее. Так переть буром на людей уже не станут. Ну а с системой все просто — Мать выдала задание, соберет статистику, просчитает рентабельность и начнет нас «мотивировать».
— Ясно…
Иваныч с кряхтеньем поднялся на ноги.
— Ну, хватит, посидели, пойдем дальше.
Мы закинули за спины рюкзаки, перехватили поудобнее оружие и побрели дальше, соблюдая дистанцию и не приближаясь к лесу.
К сожалению, или, наоборот, к счастью, новых противников мы не встретили. Поэтому, когда солнце уже начало клониться к горизонту, Иваныч принял решение разбить стоянку. В лес мы заходить, как и решили ранее, не стали, зато нам попалась очень удобная рощица — несколько деревьев, которые не закрывали обзор, куча веток, с помощью которых можно было развести костер. А главное — мы выбрали крайне удачное место, так как незаметно подобраться к нам не удалось бы ни людям, ни волкам. Да и Иваныча вояки убеждали, что к огню волки не пойдут — не привычен он для них, так что вряд ли решатся напасть.
Я собрал ветки и сучья, а Иваныч развел костер и принялся за готовку.
— Сейчас проверим, насколько этот кречик съедобен, — сказал он, — да и волчье мясо надо бы попробовать.
Иваныч извлек из своего рюкзака немалых размеров кусок мяса, аккуратно разрезал его и положил на камни, которыми мы обложили костер.
И получаса не прошло, как мясо было готово.
Я прямо слюни пускал, глядя на прижаренные кусочки. Иваныч, меж тем, уже готовил к обжарке кречика.
Может не стоит еще и его жарить? — предложил я. — Нам и волчатины хватит…
Жареное мясо дольше хранится, — буркнул Иваныч, не прекращая разделывать тушку, — так что стоит.
Вопреки вполне себе аппетитному виду, волчье мясо отказалось на редкость невкусным. Более того — необычайно жестким. Есть такое, конечно можно. Но я бы предпочел, наверное, сухпаек. У него тоже отвратный вкус, но все же лучше, чем у местной волчатины.
Иваныч, похоже, разделял мое гастрономическое недовольство. После пары попыток, он просто отшвырнул кусок прожаренной волчатины куда подальше, прокомментировав действие:
Ну и дерьмо. Словно резину жуешь…
А вот прожаренный кречик пришелся нам обоим по вкусу. Хотя после волчатины я ожидал, что этот зверек будет несъедобным. На деле он оказался очень даже ничего — мясо чем-то напоминало по вкусу кролика. А того неприятного запаха, благодаря которому мы кречика и нашли, вообще не было.
Мы, не спеша и с удовольствием, поужинали. Я почувствовал приятную тяжесть в животе, которая так и подмывала развалиться на траве и подремать. Но моим мечтам не суждено было сбыться.
 
— Значит так, — сказал Иваныч, отставив свою миску, — спать обоим нельзя. Обязательно кто-то один должен бодрствовать и бдеть. Сначала это ты будешь, потом я.
— Почему я первый?
— Поверь, это самое легкое время. Ближе к утру спать захочется так, что сам не заметишь, как вырубишься. А для нас подобное может плачевно закончиться. Поэтому вторую смену возьму я.