Измена. Подарок небес (СИ)
Моего любимого совсем не смущает наличие зрителей. Он покрывает горячими поцелуями изгиб моей шеи, покусывает, ласкает языком. Его движения то ускоряются, то замедляются, словно он смакует каждый момент происходящего с нами. Я чувствую, что приближаюсь к финалу. Тело напрягается, готовое принять сладкий спазм разрядки.
Взгляд бесконтрольно движется за спины Пети и Светы: в следующем за ними ряду сидит белобрысая и… Глеб.
Глеб?!!! Но кто же тогда сейчас…?
— Тебе хорошо, котёнок? Скажи! Тебе хорошо со мной? — мягкий бархат чуть хрипловатого от страсти голоса вливается в мои разгорячённые уши.
Поворачиваю голову, поднимаю взгляд и тону в серых, бездонных глубинах… и в эту же секунду мой мир взрывается в ярком, искрящемся фейерверке непередаваемого наслаждения…
Вскрикиваю и просыпаюсь. Лицо пылает, ощущаю бёдрами липкую влажность белья… Что это было только что? Что за нелепая и пугающая своей реалистичностью фантазия?!
Раздается настойчивый звонок телефона. Соскакиваю с постели и на заплетающихся ватных ногах спешу на кухню. Кидаю взгляд на дисплей: мама. Божееее, я же обещала ей позвонить! Так, не паникуем! У меня сейчас почти час, соответственно у неё ещё нет и девяти утра. Всё норм. Просто мамуля переживает, всё ли у нас тут в порядке. Выдыхаю и принимаю вызов.
— Привет, мам!
— Солнышко моё, как вы там? Как Глеб себя чувствует? Я буквально на секундочку — не буду вам мешать, ты там и так наверное вся в заботах. У Кирюши всё хорошо, уснул вчера нормально, не плакал. Так что на этот счёт не переживай! Не знаю, одобришь ли ты, но я ему объяснила, что мама звонить каждый день не сможет. Он всё понял и согласился, — на одном дыхании выдаёт мама и продолжает — Верно, Кирюш?
Слышу утвердительный голос сына. Сердце ёкает и пускается вскачь.
— Мам, — делаю паузу, лихорадочно соображая, что же ей сказать. Прихожу к заключению, что временное сокрытие правды ложью не является и продолжаю, — За Глеба не волнуйся — он себя чувствует намного лучше, чем ожидалось. Но… дела с ним всё-таки обстоят не совсем хорошо… Так, что пока я действительно буду немного занята и возможно не смогу звонить каждый день… Спасибо, что подготовила Кирюшу к этому.
— Ты у меня самая замечательная! Люблю тебя! Очень! И за меня не переживай — кажется я вполне справляюсь… — сглатываю образующийся в горле комок и торопливо добавляю, — Сейчас долго говорить не получится, но на днях обязательно поделюсь с тобой подробностями.
Прошу включить громкую связь и пару минут общаюсь с сыном. Радуюсь, что звонок проходит не в видео-формате — напугала бы крошика своим расстроенным видом. Не давая негативным эмоциям отразиться на голосе, осыпаю сына шквалом нежностей и обещаний, что приеду к нему сразу, как только смогу. После тридесятого заверения в любви, запинаюсь, не зная, как завершить беседу.
— Ладно, Кирюш, маме нужно к папе идти, а тебя деда в саду уже заждался совсем. Беги, расскажи ему, что мама звонила, — приходит на помощь мамуля. Потом прощается со мной и вешает трубку.
Так, одно дело сделано. Это было из разряда болючих, но приятных, а теперь на очереди не менее болючее и максимально омерзительное.
Глава 10
Открываю в WhatsApp контакт мужа. Сообщений от него нет. Даже не вспоминает обо мне.
Ну это мы сейчас быстро исправим!
— Привет, Глеб! Как ты?
Ответ приходит практически сразу:
— Привет! Да не очень, если честно. Вот как раз таблеткой закинулся и спать собрался — голова болит жутко.
— Ты дома?
— Ну и вопросы у тебя! Конечно дома! Где же мне ещё быть? — откликается Глеб спустя пару секунд.
От его наглой лжи меня просто выворачивать начинает. Из последних сил сдерживаю накатившую ярость и нажимаю на кнопку видео-связи. Ну, что ты на это скажешь, гадёныш?!
Муж ожидаемо отклоняет вызов.
— Лесь, не могу говорить, прости. Голос с утра сел. — вываливает он на меня очередную порцию вранья, сопроводив её грустным плачущим смайлом.
— Хочу тебя увидеть, хотя бы… — пересиливая отвращение, отправляю сердечко и добавляю, — Соскучилась.
— Блин, ну виделись же вот только! — фырчит Глеб, — Лесь, ну в самом деле! Мне и так хреново, а сейчас с тобой пообщаюсь — ещё больше расстроюсь. Сон, опять же, собьется. Ну я же объяснил всё вчера… Неужели так сложно отбросить свои хочушки и войти в моё положение?
Вот же гад! Ещё наезжать на меня смеет?! Ну, сейчас я тебе, дорогой, твой сон и настроение конкретно собью!
Выхожу в прихожую и фотографирую свалку мусорных пакетов. Потом иду в спальню и щелкаю противозачатки белобрысой.
— Сейчас, милый мой! Сейчас! — бормочу себе под нос, отправляя первое фото.
Ответ приходит не сразу.
— Что это? — наконец откликается муж.
— А ты не видишь? Вещички твои. Я так понимаю, что, судя по отсутствию загранки, ты сейчас где-то «за бугром» болеешь? Так вот, мой болезный, сегодня я меняю замки в квартире, так что на возвращение домой можешь даже не расчитывать. И даю тебе двое суток на то, чтобы приехал за своим барахлом. Цени мою доброту! Послезавтра, в девять утра, оно будет выставлено за дверь и за сохранность его я отвечать тогда не берусь. Не заберёшь через два часа после указанного времени и весь твой хлам отправится, на радость бомжам, прямиком на помойку. Доходчиво объяснила?
— И поаккуратнее там, а то твоя швабра пилюли в кровати забыла. — подписываю я следующее фото.
Телефон начинает лихорадочно вибрировать. У моего благоверного прорезался-таки голос? Похоже, я обладаю просто феноменальными способностями к исцелению!
— Олесь! Ты не так всё поняла! Блииин… Ну да, я тебя немного обманул, но это совсем не то, о чём ты подумала! — запинаясь, с явными паническими нотками в голосе, тараторит Глеб, — Просто у чела с работы попа полная — связался в командировке с иногородней девкой, адрес ей свой по-пьяни сказал, ну та взяла и прикатила из своего Кукуево… Хорошо ещё, что позвонила с вокзала, до жены добраться не успела, а то вылетел бы из дома, идиот. Как пить дать! Ну вот, а пассии его идти тут некуда, денег своих не гроша, а у другана заначки наличной как раз не было, а все движения на счетах жёстко отслеживаются его цербершей… долгая история, но так уж вышло. Вот он, зная, что вы в отъезде и попросил меня девчонку эту переночевать пустить, а я просто не смог отказать. Он урод, конечно, но друг же…
— И ты пустил, шампанским напоил, да ещё и приласкал на дорожку? — ехидничаю я.
— Лесь, не говори глупостей! — взвивается муж, — я даже не ночевал в тот день дома! Ключи им отдал и всё. Понятия не имею, чем там они занимались вообще. А сам я, это… в горах… в Кабардино-Балкарии… Брат из байк-тусовки зазвал Эльбрус покорять. Знаешь же, что я давно брежу восхождениями. Ну вот, а тут такой шанс предоставился, не мог же я его упустить, в самом деле! — голос Глеба звучит всё увереннее и увереннее.
— Ясно, — откликаюсь я, — А про болезнь ты нагородил, чтобы я о горах не беспокоилась?
— Ну конечно же, Лесь! Зачем бы ещё мне это делать?! — радостно подхватывает Глеб, — Ну и на видео-связь сейчас не вышел, чтобы ты окрестности не увидела… мы как раз готовимся к старту восхождения. Ну и до этого, про болезнь придумал, чтобы как-то объяснить, почему больше недели созваниваться не получится. Тут же акклиматизацию проходить нужно… ну объясню всё подробнее, как вернусь.
Вот же гад! Врёт так гладко и складно, как по-писаному. Не застукай я их вчера лично — сто процентов, что непременно повелась бы на его сказку!
— А загранка тебе в Кабардино-Балкарии зачем?
— На всякий случай, Лесь. Подумал, мало ли что, горы всё-таки… Но сейчас понимаю, что зря взял. Но я ж первый раз — перестраховался… Как-то так.
— То есть ты хочешь сказать, что ты, сразу после нашего последнего разговора, отправился покорять Эльбрус? А в нашем доме, в это время, какие-то посторонние люди в любовь играли? — уточняю я.
— Именно! Ну вот примерно такой реакции я и ожидал. И ты ещё удивляешься, почему я был вынужден опуститься до лжи?! Да ты же просто не в состоянии нормально реагировать на то, что не откликается твоему мировоззрению! Тебя послушать, так ради твоих тараканов я должен был друга с работы нафиг послать и от мечты своей отказаться! Нет, моя хорошая! Пора бы уже вырасти и понять, что мир вокруг тебя одной не вертится! — металлические нотки в голосе Глеба, говорят о том, что он уже полностью оправился и утвердился, что опять целиком контролирует ситуацию.