Пламя Феникса

– Я не собираюсь в этом участвовать, – сказала Ксиу. – Ты заварила, Дженни, ты и расхлебывай. До вечера! – И ленивой походкой вышла за дверь, проследовав мимо ошарашенной Лали. Она не могла вымолвить ни слова.
– Не верю, – наконец шепнула она. Что значит «она им не сестра»?
– В кабинете Виктора есть подтверждение, – тихо сказала Дженни. – Сундук. Загляни внутрь, там все написано.
На дрожащих ногах Лалибэй добралась до кабинета брата. Утром она нашла записку – неужели демон все знал? Она обязана расспросить его!
Кабинет был прежним, как при Викторе, когда он еще жил здесь. Брат заглядывал редко, но ничего переставлять она не смела и не хотела. Только вот картины на стене больше не было – возможно, Виктор забрал ее в прошлый раз?
Сундук.
Лали окинула комнату взглядом, ища что-нибудь, отдаленно похожее на него. Раньше она не обращала внимания ни на какие сундуки в кабинете брата. Что же там?
Взгляд зацепился за огромную тумбу, на которой стояли многочисленные статуэтки. Лали присмотрелась, и действительно – перед ней был сундук. Она стремительно расчистила поверхность и попробовала открыть его, но он оказался заперт. Сбоку красовалась замочная скважина с неким символом – круг с расходящимися лучами напоминал ей солнце, но знаков внутри круга она не узнавала. Лали выдернула из прически шпильку и поковырялась в замке. Сердце так и не смогло до конца принять слова Дженни. Стоило все осознать и…
Лалибэй приоткрыла крышку и тут же увидела слова.
Примите ее в дар.
У Лали перехватило дыхание. Неужели… неужели кто-то оставил ее в сундуке? И отдал в семью Меримьян? Ей хотелось расспросить обо всем Дженни, и в то же время она не желала сейчас ни с кем говорить. Но почему Виктор не знал об этом? Или же знал? Она заглянула внутрь и увидела коробочку. Осторожно потянулась к ней. Шершавая, как камень, поверхность холодила руку. А когда Лали открыла коробочку, внутри оказался перстень, с треснутым надвое черным камнем. За дверью раздались шаги, твердые, мужские, и Лали на секунду показалось, что это пришел брат, узнав о чужаке в своем кабинете.
Она поспешно захлопнула сундук и с перстнем в руке метнулась к окну. Дверь распахнулась, Лали сделала судорожный глоток воздуха и посмотрела на вошедшего.
Его лицо закрывал черепаший шлем, сквозь который сверкали синие глаза. Деструкция тягучим шлейфом тянулась за бывшим легионером.
– Лалибэй? – прохрипел из-за своего панциря деструктор.
– Господин Риок! – воскликнула она чересчур пискляво.
– Что ты здесь делаешь?
Он зашел в комнату и захлопнул за собой дверь, заставив Лалибэй вздрогнуть. Все знали, насколько предан Риок ее брату, и, хотя его силы боялись, как и других оставшихся в живых деструкторов, Виктор позволил Риоку занять место в Совете.
– А вы что здесь делаете? – выдохнула Лали. – Брат велел?
Неужели Риок пришел за ней, чтобы доставить во дворец и передать в руки фениксов? Виктор знал, что она просто так не пойдет на это, и прислал Риока?
В груди больно кольнуло от осознания – Виктор ей не брат.
– Я здесь не ради Виктора. – Деструктор окинул комнату взглядом, посмотрел на стену и нахмурился. – А куда делся портрет?
– Что?
Лали обернулась. Она и сама заметила исчезновение. Но при чем тут картина?
– Зачем вам портрет?
Риок прошел вперед на пару шагов, замер в самом центре кабинета. Вздохнув, он положил руку поверх черепашьего шлема и снял его. Лали еле сдержала вскрик. Конечно, все знали историю Риока и Риты, как они любили друг друга и какой трагедией это обернулось. А еще Лали помнила, каким неотразимым был раньше легионер. От одной его улыбки девушки сходили с ума. И даже Рита, всегда разумная и строгая, – и та не устояла. Нет, она никогда не купится на внешность, решила для себя Лали. Красивые мужчины опасны, они могут отправить тебя в бездну.
Лицо деструктора напоминало потрескавшуюся землю, серую, сухую, безжизненную. А над кожей черными змейками вился дым. И это очень напугало Лали, заставив вспомнить о собственных изъянах.
 
– Иногда Мелисса передавала мне весточку от нее. От Риты. Мелисса – один из стражей дома и как никто здесь связана с Запредельем.
– Так вы… общаетесь? Как такое вообще возможно? – поразилась Лалибэй. А ей ведь столько хотелось рассказать сестре, будь она жива.
– Как и то, что мертвые восстают из пепла, – усмехнулся Риок. – Не находишь это слегка… тревожным?
Лалибэй замолчала, потупив взгляд.
– Пожалуй, мне пора.
Внутренности скрутило, когда она подумала, чего только что лишилась. Земли под своими ногами. Лали и прежде не понимала, что делать со своей силой, змеей приютившейся внутри, так теперь еще и не знала, кто такая на самом деле.
Она прибежала к себе в комнату, заперлась и проплакала почти до вечера, не желая никого видеть. Наконец можно было дать волю чувствам. Как жить после всего, что она узнала? Перстень неприятно холодил ладонь, но в нем скрывалась некая тайна, которую Лали еще предстояло открыть.
K
– Спи, мой тигренок, спи, – эхом долетали слова из далекого прошлого.
Он на краткий миг успокаивался, позволяя мышцам расслабиться, и вновь вздрагивал, слыша музыку, затем – крик, и зажимал уши, даже во сне. Но сквозь пальцы просачивалась настойчивая мелодия с переливами флейты.
Кто-то разжал его руки, и он увидел над собой лицо с волевыми чертами. Светлые, почти белые волосы обрамляли овал, по щекам струились слезы.
– Мама, – тихо вымолвил он, – почему ты плачешь?
– Я очень люблю тебя, дорогой. Запомни, Октавиан. Что бы они ни говорили…
Темнота, крики, музыка, дым… Кажется, все кругом пылало.
К нему протянулась костлявая ладонь.
– Идем, мальчик мой, пора уходить отсюда.
Леди Малис, его бабка, выдернула его из огня и потащила за собой. Как он ни вырывался, как ни кричал, как ни звал мать.
Демон позволил себе уснуть, но ради чего? Чтобы снова увидеть кошмар? Воздух в комнате затрещал, Кейто прекрасно ощущал перемену, но прежде, чем на него смогли напасть, он выскользнул из постели, успел набросить черный халат и затаиться в углу комнаты. Изогнутый меч с широким лезвием рассек его кровать надвое. Что ж, неплохая попытка, ухмыльнулся Кейто и прокашлялся.
Черная массивная тень обернулась, занося меч для нового удара. Теперь воздух наэлектризовался, защекотав кожу. По позвоночнику Кейто побежали приятные мурашки от этого чувства. Он все еще наслаждался каждым ощущением своего физического тела. Огромная рогатая морда, покрытая черными пятнами, смотрела на него безотрывно – зная, кто он такой. Кустистые усы и брови стояли торчком, как и грива существа. А вот ноги у него были вполне себе человеческими.
– А я сперва и не признал тебя, Язе, – чуть ли не промурлыкал Кейто. – Зачем пожаловал?
Вместо ответа на него обрушилось лезвие, заряженное деструкцией. Нет, они правда решили взять его этим?
Меч рассек шкафы и полки, на пол полетела стоявшая там утварь.
– Ты долж-жен вернуться к Благородному, – прошипел Язе, нанося новый удар, от которого Кейто ловко увернулся.
– Тогда он послал не того сына. Бису справился бы куда лучше, как думаешь? Он же главный отцовский прихвостень.
– В Запределье есть правила, которые даже ты не смеешь нарушать, Кейто! Или ты забыл клятву? Ты должен уйти и ждать.
– Я сам себе хозяин, – изогнул губы в улыбке Кейто и вызвал щупальце тьмы, оплетая меч Язе.
– Это ты так считаешь, – расхохотался его гость. – Ты так и остался глупцом, Кейто, но Благородный выбьет из тебя эту дурь раз и навсегда.
Морда ощерилась, а за спиной вырос громадный змеиный хвост с лезвием.
– Я порублю на мелкие кусочки твое славное новенькое тельце, Кейто, и утащу в Запределье твою черную душонку, ей не место на поверхности Имгэ.
– Столько разглагольствований! Ты драться будешь?
Хвост направил свое лезвие на Кейто, целясь в грудь, где снова билось сердце. Кейто сжал руку в кулак, собирая эти гневные искры, что выплескивал Язе, чтобы бросить монстру в морду, словно черный песок. Язе завизжал, опаленные усы свернулись спиральками, и Кейто хмыкнул.