Открытые сны Раскаяние (СИ)

«Неужели Дмитрий проболтался? — с раздражением подумала она, натягивая спортивные штаны. — Надеюсь, это не журналисты».
Она оделась, вышла из палаты и чуть не столкнулась с Натальей.
— А я вас искала. Хорошо, что вы еще не ушли. Костя хочет с вами поговорить.
Ярослава хотела отказаться, потому что от бессилия с трудом держалась на ногах. Но Наталья молитвенно сложила руки.
— Пожалуйста. Он очень просил вас найти.
Ярослава кивнула и, держась за стену, засеменила за запыхавшейся женщиной.
— Костя, мы пришли, — тоном победительницы сказала она и кивнула в сторону двери. Через секунду в проеме появилась Ярослава и приветливо улыбнулась. У Константина опустились уголки губ.
— Не надо плакать, — она присела рядом с ним на кровати. — Вы молодец, справились.
Он взял ее руку и крепко сжал.
— Спасибо. Спасибо, — язык его не слушался, поэтому слова давались с трудом. — Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь. Я вам жизнью обязан.
— Мне ничего не надо. Если очень хотите помочь, то свяжитесь с фондом «К свету». Еще они помогают матерям-одиночкам.
Константин кивнул и отпустил ее руку.
— Можно я буду иногда вам звонить? Просто так.
— Конечно, звоните, — она встала. — Выздоравливайте. Вам понадобится крепкое здоровье, чтобы все исправить.
— Но, — он запнулся и бросил взгляд на жену. — Сын. Как мне исправить?
— Никак. Вы осознали свою ошибку, думаю, этого достаточно.
Она попрощалась с Натальей, вышла из палаты и побрела по коридору.
* * *
Павел Федорович отправил Лиду домой и принялся слоняться по кабинету, пытаясь навести порядок. Он перекладывал вещи с одного места на другое, периодически поглядывая на экран телефона. Время тянулось медленно.
— Алло, Ванюш, не появилась? — наконец не выдержал он.
— Нет. Олег бы позвонил.
— Может, спит уже твой Олег! — вспылил профессор.
Иван устало выдохнул в трубку и принялся терпеливо объяснять:
— Олег — опытный человек. Мимо него и муха не проскочит. Если он почувствует, что устал, то вызовет себе замену. Никуда она от нас не денется.
— А вдруг она уехала или улетела куда-нибудь, и мы зря ее ждем? — настаивал он.
— Если только на машине. Уже давно проверил, не было билетов на ее имя. Успокойтесь.
Павел Федорович сбросил звонок и провел рукой по волосам. Он вспомнил, как в детстве с таким же нетерпением ждал своего дня рождения. Ему обещали подарить микроскоп. Он перебирал сушеных жуков и бабочек в жестяной банке из-под чая и мечтал, как будет изучать под микроскопом каждую лапку и перышко и перерисовывать в альбом. В обед папа заявился с большим свертком и подозвал его.
— Принес! — воскликнул он и стремглав помчался в прихожую. Но, увидев сверток, остановился. На микроскоп не было похоже.
— Ну что же ты? Открывай, — подтолкнула его в спину бабушка. Папино лицо сияло от гордости. Осторожно, словно сверток был горячим, маленький Паша ухватился за край плотной бумаги и потянул. Из образовавшейся щели показалась черная шерсть.
— Что это? — он испугано отпрянул. Папа усмехнулся, развернул сверток и поднял шубу.
— Это тебе на зиму. Теплая.
Бабушка принялась хвалить подарок и заставляла Пашу отблагодарить папу. Но тот, ссутулившись, развернулся и вернулся в комнату. Ночью, когда все легли спать, и в квартире наступила тишина, он на цыпочках подошел к папиному чемодану с бумагами, и вылил внутрь пузырек чернил. Наутро ему, конечно же, попало, но и папа уяснил, что Паша мстителен, и надо быть с ним повнимательнее.
Телефон громко звякнул. На экране высветилось сообщение: «Абонент появился в сети». Павел Федорович удовлетворено произнес:
— Наконец-то.
Он нажал на кнопку вызова и поднес телефон к уху. Гудки шли, но на звонок она не ответила. Профессор набрал снова. На этот раз звонок был сброшен.
— Я терпеливый, — усмехнулся он и нажал на кнопку вызова.
  
Глава 9
 
Дмитрий Сергеевич стоял у лифта в сером пуховике и меховой ушанке.
— Вам так и не удалось отдохнуть, — с сочувствием сказала Ярослава, обматываясь длинным шерстяным шарфом.
 
— Ничего страшного. Впереди два дня выходных. Вы себя как чувствуете?
— Гораздо лучше.
Двери лифта разъехались, и они зашли в кабинку, следом забежал Васечкин.
— Вы домой? Везет, — он улыбнулся Ярославе и пожурил пальцем. — Так мне никто и не сказал, что ты здесь делаешь. Может, сама признаешься?
Ярослава схватила его за палец, крепко сжала и зашептала:
— Информация в обмен на палец. Согласен?
— Не-ет. Палец мне еще пригодится, — усмехнулся он. — Вообще-то я догадываюсь, в чем дело.
— И в чем же? — с деланным равнодушием спросила она.
— Ты — гипнотизер или типа того.
— Да, Васечкин, ты раскусил меня. Молодец, — усмехнулась Ярослава.
Они вышли из лифта, попрощались с Васечкиным и пошли к дверям. В кармане завибрировал телефон.
— Опять этот неизвестный номер. Вы никому про меня не говорили?
— Нет, — ответил он, но, увидев недоверчивый взгляд, поспешно продолжил. — Честное слово! Я никому ничего не рассказывал.
Она пожала плечами и сбросила звонок.
На парковке у больницы их ждал старенький автомобиль, попыхивая выхлопной трубой.
— Дверь сильнее дергайте, а то клинит, — предупредил Дмитрий Сергеевич. Ярослава с наслаждением вдохнула морозный воздух и посмотрела наверх, на ночное небо. Находясь в мире Константина, она совсем забыла, что на улице зима.
В машине пахло цитрусовым освежителем воздуха и пылью. Дмитрий Сергеевич вырулил с парковки.
— Может, вас к родителям отвезти, чтобы были под наблюдением?
— Нет, хочу домой.
— Ну, домой так домой, — пожал он плечами. — Адрес говорите.
— Весенняя, десять.
— Это тот новый двухэтажный дом? — Дмитрий Сергеевич надавил на газ, выскочил на дорогу и влился в поток машин. — Я бы тоже хотел там жить. У вас окна на город выходят или на парк?
— На город. Вид — изумительный, особенно когда стемнеет.
— Представляю…Я хочу задать вопрос, но не настаиваю на ответе, — он мельком взглянул на нее. — Зачем все эти договоры? Почему вы скрываете то, чем нужно гордиться?
Ярослава повернула к нему голову.
— У меня есть встречный вопрос. Что бы вы делали, если бы не подписали договор с таким жестким штрафом?
— Написал бы о вас хвалебный пост на своей странице, — улыбнулся он.
— В том-то и дело. Городок у нас маленький, я бы быстро стала белой вороной. Мне такая слава ни к чему. Хочу жить спокойно.
Он понимающе кивнул и решил сменить тему:
— А вы где-нибудь работаете?
— Нет. Официально не работаю. Да и неофициально тоже. «Погружение» не считаю работой. Это часть моей жизни.
Светофор на перекрестке загорелся красным светом, и Дмитрий Сергеевич встал в очередь ожидающих машин.
— Что делаете в свободное время?
— Занимаюсь волонтерством в детском доме.
— М-м-м. Что конкретно делаете? — заинтересовался он
— Играем, гуляем, разговариваем. Они моя отдушина. Не видела детей несколько дней и очень соскучилась.
— Навестите завтра, — загорелся зеленый, и машина медленно тронулась.
— Нет, я очень устала. Сначала надо восстановиться. Дети все чувствуют.
Тепло, исходящее от кресла, расслабляло. Чтобы не уснуть в машине, она принялась изучать светящиеся витрины, мелькающие за окном. Телефон снова завибрировал.
— Алло.
— Это я, — послышался радостный голос Ильи. — Наконец-то ты на связи. Я жутко переволновался.
Ярослава не знала, что ответить, и просто молчала.
— Ты сейчас где?
— В машине.
— Куда едешь?
— Домой.
— У тебя уставший голос. Все хорошо?
— Да. Но мне названивают с незнакомых номеров, — пожаловалась она и тут же пожалела.
— Хочешь, я приеду к тебе? — с надеждой спросил он.
— Нет. У меня все хорошо. Пока.