Открытые сны Раскаяние (СИ)

— Алло! Алло! — прокричал Павел Федорович в трубку.
— Я не глухой, — послышался голос Ивана, — С вами все хорошо?
— Прости, да, хорошо, — профессор опустился в кресло и выдохнул. — Новости?
— Мои ребята подготовили доклад. Вам прочитать или отправить?
— Отправляй, — Павел Федорович сбросил звонок и кивнул Лиде. — Иди, принимай факс. Сейчас Ванюша позвонит.
* * *
Константин кивнул Ярославе и сказал:
— Жалею о том, что не успел попросить прощения у отца. Мы серьезно поссорились и не общались. А умер он так внезапно, что я не успел извиниться, хотя очень хотел. Я тогда в армии служил.
— Расскажите об этом, — тихо сказала Ярослава и встала рядом.
— Я не хотел идти в армию. У меня тогда девчонка появилась, и у нас все только начиналось. Я боялся, что если уйду, то она быстро найдет мне замену, — он горько усмехнулся. — Тогда — это казалось концом света. Я просил отца «отмазать» меня от армии. Заплатить какому-нибудь врачу или в военкомате договориться. А он даже слышать об этом не хотел. В армию я ушел, но на проводах столько наговорил, что даже вспоминать не хочу.
Разноцветный вихрь закружился и так же внезапно пропал. Они очутились на узкой дороге, с двух сторон прижатой чередой низких гаражей.
— Я помню это место, — Константин показал на красные ворота. — Вот здесь папин гараж.
Внутри послышался стук.
— Он, что, в гараже? — испуганно спросил он. — Живой?
Ярослава подошла к воротам и открыла небольшую дверь справа.
— Конечно. Не бойтесь, заходите.
Константин опасливо заглянул внутрь. В полутьме кто-то возился и кряхтел.
— Я не могу, — отпрянул он.
— Вы должны, — с нажимом сказал она и подтолкнула к двери. — Мы не можем задерживаться. У нас мало времени.
Константин кивнул, шумно выдохнул и зашел в гараж. Ярослава остановилась в дверях.
— А, сынок, — из-под машины вылез мужчина в грязном комбинезоне и с гаечным ключом в руке. — Как покатался?
— На чем? — тихо спросил Константин, всматриваясь в его лицо.
— На велосипеде. На чем же еще? Маловат ты для машины. Года через два-три дам порулить. Вон, в термосе чай. Попей и помоги мне. Хочу рулевое перебрать, а то стучит.
Константин кивнул и прошмыгнул мимо отца к столу, стоящему в углу гаража. Возле термоса на доске было нарезано сало, рядом на газете лежал засохший черный хлеб.
Тем временем, отец сел на табурет и вытер пот со лба.
— Эх, надоела мне эта колымага. День поездил, два — на ремонте стою. Ты помнишь, что обещал мне?
Константин засунул в рот кусок сала, подошел и сел напротив него на пропитанный машинным маслом брусок.
— Нет, пап, не помню.
— Что машину мне подаришь, — улыбнулся отец и погладил его по голове. — На тебя вся надежда. Мама, наверное, уже никогда на работу не выйдет. Потому что некому за Борей приглядывать. Прокормить-то я вас смогу, а о машине только мечтать остается.
Константин улыбнулся в ответ и кивнул:
— Обязательно куплю. Какую захочешь, такую и подарю. Только живи, папа. Живи долго.
Отец кивнул, с кряхтеньем встал и снова полез под машину.
— Никуда не уходи. Инструменты будешь подавать.
Константин вопросительно уставился на Ярославу. Та кивнула и отошла в темный углу, стараясь быть менее заметной.
— Папа, а почему ты так хочешь, чтобы я в армию пошел? Многие ребята не хотят служить и говорят, что это бессмысленная трата времени. Лучше работать и деньги зарабатывать, а не сапоги кирзовые снашивать.
Отец выругался, ударившись, и выглянул из-под машины:
— Это они, друзья твои, с пути сбивают? Не слушай никого.
— Просто я не понимаю, почему для тебя это так важно?
Отец устало вздохнул и с сопением выполз из-под машины.
— Ты помнишь, кто твой дед? — спросил он и откашлялся. — Тьфу, пыли наглотался. Ну так, помнишь или нет?
— Его же уже не было, когда я родился, — недоуменно уставился Константин на отца.
— Какая разница, был или не был, — раздраженно парировал он. — Я тебе много раз рассказывал.
— А-а, лейтенантом на фронте погиб.
 
— Правильно. А его отец, кем был?
Константин задумался и неуверенно ответил:
— Командиром роты кажется.
— Кажется, — передразнил его отец и опустился на табурет. — Когда кажется, сам знаешь, что надо делать…Помнишь ли ты, кем был отец командира роты?
Константин шумны выдохнул. Видно было, что такой «допрос с пристрастием» случался часто, пока отец был жив. Он поджал губы, силясь вспомнить, но вскоре сдался и, виновато склонив голову, пролепетал:
— Забыл уже. Много времени прошло.
— Эх, ты: много времени прошло. Помнить надо своих предков и гордиться. Генерал-поручик, вот кем он был. Высокое почетное звание.
Он замолчал, рассматривая мозолистые руки.
— Обидно мне, что обмельчали мы. Какие у нас были деды и прадеды! А я кто? Отслужил и пошел на завод токарем. С утра до вечера за станком, а денег еле-еле хватает. Говорят, что дети должны быть лучше родителей. Но, получается, наоборот. Наш род с генерала-поручика скатился до токаря пятого разряда. Мне уже не выбраться, а у тебя шанс есть. Понимаешь? Вот отучишься в институте, отслужишь в армии в память о дедах, и по-другому на мир будешь смотреть. Очень хочу, чтобы наша семья поднялась, пока совсем на дно не скатились. Надежда только на тебя.
— Ты никогда не говорил об этом, — подал голос Константин.
— Говорил, но ты не слушал, — печально ответил он. — Я не в обиде — ты еще маленький. Вот вырастешь и все поймешь. А я подожду. У меня еще много времени.
Он встал, подошел к длинному столу и начал перебирать болты, в поисках нужного диаметра.
— Времени у тебя почти не осталось, — шепотом сказал Константин, пожирая отца глазами. — Я почти забыл твой голос.
Он встал, подошел к нему и крепко обнял.
— Прости меня, папа, — сквозь слезы сказал он и уткнулся в отцовскую рубашку, пропахшую мазутом.
— За что, сынок? Ты не сделал ничего плохого.
— За то, что не слушал тебя. За то, что не понимал. Может, если бы мы не поссорились, то я бы не потерял тебя так рано. Ты мне нужен. Очень нужен.
— Сынок, я всегда рядом. Даже если ты меня не видишь. Мы с мамой очень гордимся тобой.
Отец поднял его голову, вытер слезы, бегущие по щекам, и улыбнулся, растворяясь в разноцветном вихре.
* * *
Гранд-Каньон раскинулся во всей красе. Впереди, между скалами, серебрилась змейка реки Колорадо. Воздух стал свежее. Ярослава коснулась плеча Константина, задумчиво глядящего вдаль.
— Как вы?
— Хорошо, — кивнул он. — Мне стало лучше. Спокойнее.
— Надо торопиться. Неизвестно, сколько времени займет наше путешествие.
— Я знаю, о чем говорить, — он вздохнул и подобрал с земли сухую травинку. — У меня есть младший брат Боря. В детстве он был пухленьким, поэтому называли его Бубликом.
Константин замолчал и пнул камешек, который не покатился, а начал прыгать, как мяч.
— Продолжайте, — поторопила Ярослава.
— Он умственно отсталый. Пока родители были живы, заботились о нём. Но после их смерти я отдал его в специализированное учреждение. В интернат для таких же как он. Но вы не подумайте ничего плохого, — всполошился он и принялся оправдываться. — Там хорошо. Прямо как в дорогом санатории. Кормят вкусно, процедуры разные, бассейн. Я думаю, ему там нравится. Единственное отличие, оттуда не выйти. Охрана, высокие заборы, пропускной режим и все такое.
Ярослава посмотрела на раскрасневшегося Константина, который нервно крутил пуговицу на рубашке. Теперь ее жизнь и здоровье зависели от него, но она решила не давить и терпеливо ждала продолжения.
— Может, я просто убедил себя, что в интернате хорошо? — спросил Константин, но Ярослава поняла, что обращается он не к ней, а к самому себе. — Как-то одна санитарка сказала мне, что Боря каждый день стоит у окна и смотрит на ворота. Ждет меня. Я наведывался в интернат раз в месяц. Он всегда бежал мне навстречу, обнимал и все время держался за руку.