Ты студент, Гарри (СИ)
Вообще, как-то так получилось, что под финал всего этого действа из меня... много, в общем, вышло. А тут, на секундочку, она. Глаза — два прожектора, и сама потихоньку в сверхновую превращается. С меня тьма во все стороны, с неё столб света в стороны. А я, признаюсь, вообще не соображаю, что происходит. Как отошел, первым делом проверил, не захлебнулась ли?
Вам, может быть, сейчас и смешно, а я тогда реально испугался.
Вы на секунду представьте, что у вас во время этого девушка ни с того светиться начинает, как прожектор с футбольного поля, а потом глаза вам деликатно сообщают: «Прости, Гарри, дальше без нас!» Ты понять ничего не можешь, тебя волной накрывает от того, что тебе партнерша делает, с тебя течёт, а потом тут же она у вас в руках выгибается.
Ты ахеревший пытаешься понять, что проиходит, а рядом кто-то булькает.
Я сказал — не смешно!!!
Я тогда реально испугался.
Светку я к дороге как отнёс. Там одновременно подъехали охрана Наумовых и тайная канцелярия. Когда объяснились кто есть кто, Свету, кое-как пришедшую в себя, посадили в машину тайной канцелярии. Охрана Наумовых выстроилась в охранный порядок — один авто сзади, второй спереди.
Ну, а то, что мы спутник сбили, я уже узнал на следующий день.
А что я могу по этому поводу сказать?
Только одно: мы не целились.
Да и обошлось кое-как.
Боюсь представить, сколько долгов на нас могли повесить.
А вот за ту надпись на школе...
Ни слова.
Ни упрека.
Словно так и надо.
Поначалу меня это расстроило. В смысле? Романов видел меня, видел надпись, уверен — он знал, где была Даша...
Ничего.
Меня это расстройство отпустило, когда я за документами для университета приехал через два дня.
Белыми буквами над табличкой «Городская школа для одаренных № 1» была моя надпись. И судя по обшарпанным кирпичам, её уже пытались стереть.
Стоял и с довольной улыбкой смотрел на это.
Часа три, максимум четыре, и надпись будет появляться на случайном месте. Снаружи, внутри, на доске, в преподавательском кабинете, на потолке спортзала...
Эх, юность и глупость.
Но как же приятно, что до сих пор это единственная официально проклятая школа в Российской Империи.
Как бы там ни было, но двигаться надо было дальше.
Я в очередной раз навестил поместье, где мама была с головой погружена в уход за ребенком, а Петя, демонстрируя филигранную выдержку, старался подражать невозмутимому Люциану.
Вообще, у меня были планы осесть на лето в особняке, во время подготовки к турниру «Жёлтых кружевных трусиков», но сначала надо было закончить дела в городе.
Да, квартира-то была съемная.
Да, мне еще надо было что-то решить со свадебным подарком на свадьбу Бори. А про него я вспомнил, когда... Мда.
А там еще и Сидоров, и Люциан оказался...
Так. Погодите.
Давайте по порядку.
* * *Гарри поднялся с пола, на котором сидел в позе лотоса и созерцал составленную схему нового умертвия. Затем он покосился на раскрытый трактат, в котором была принципиальная схема, и снова посмотрел на свою поделку.
— Нет, хрень какая-то выходит, — буркнул он. — Надо пробовать. Если да, то да. Пляшем дальше. Если нет, то надо просто сдать зачёт и вдигать в перед.
Парень огляделся, почесал голову и буркнул под нос:
— Ну и бардак.
Пройдя на кухню, он покосился на гору немытой посуды и плотно набитый пакет с упаковками из-под заказанной из ближайшей кафешки еды.
— М-м-мда. Горничную завести что ли...
Парень сгрёб оставшиеся тарелки, составил в пирамиду на раковине, а затем взял телефон, затерявшийся под брошюрой с рекламой.
— Так... мне нужен материал, — пробормотал он и открыл контакты.
Пролистнув их до буквы «В», он задумчиво уставился на номер Васильева. Затем вздохнул, и пролистнул до буквы «С» и выбрал контакт с именем «Сидоров — мед».
— А почему бы и да?
После непродолжительных гудков, трубку подняли, и Гарри услышал уже знакомый голос:
— Слушаю.
— Это тот некромант. Помнишь?
— Такого хрен забудешь, — хмыкнул в ответ старый знакомый.
— Слушай, как у тебя... с материалом?
— Никак. Уволили. Сдал сменщик, сука.
— Жаль, — вздохнул парень. — А сейчас где работаешь?
— В кафе котлеты жарю.
— Слушай, а там...
— Нет. Хватит. Я как с тобой пересекаюсь, так у меня проблемы.
Гарри недовольно сморщился и покосился на гору посуды и бардак, что он устроил в квартире.
— Слушай, а ты слугой не думал стать?
— Чё? Зачем?
— Ну, родовой слуга, престиж, зарплата... — пожал плечами молодой некромант и заглянул в пустую коробку, в которой когда-то были жареные пельмешки с кисло-сладким соусом.
— И чего делать? Задницу тебе вытирать? Или полы драить?
— Нет, спасибо, — хмыкнул Гарри. — Задницу я и сам вытереть могу. Мне нужен человек, чтобы решал некоторые бытовые проблемы.
— Это какие? Ты прямо скажи.
— Ну, вот смотри. Я сейчас на кухне. Гора посуды, срач. Выхожу в коридор... срач, записи мои валяются. В туалете... как ни странно — чисто. А вот в ванной половина дохлой псины, кровищей все замазано и кишки с легкими в раковине. В родительской спальне — чисто. В моей комнате... Так, костяного голема я зря не увёз... Раздолбанный в хлам стол, ну, и бумажки валяются. В зале... да. В зале срач... Кстати, а как потолок отмывают?
— Швабру с ручкой специальной возьми, — хмыкнул Сидоров.
— Ну вот. А мне послезавтра сдавать квартиру. Скажи, ты можешь решить эту проблему? Я не говорю тебе мыть самому. Просто сделай так, чтобы сдать квартиру без проблем, а то я чутка заработался.
— Хер ли там решать? Двадцать рублей, пакет черный побольше и пару студенток из общаги все вымоют и приберут.
— Вот этим примерно и занимаются слуги рода, — пожал плечами Гарри.
— Чё по деньгам?
— Хрен знает, — честно признался Гарри. — Я никогда не нанимал. Вроде как, контракт такой есть с испытательным сроком.
Голос замолчал в трубке секунд на двадцать.
— Ну? — не выдержал Гарри.
— Сто рублей в месяц. Первый месяц с авансом в полтинник, — ответил Сидоров.
— Идёт. Записывай: Ямская набережная, двадцать семь. Шестнадцатый этаж. Квартира пятьдесят девятая. Едь сюда, тут подпишем бумажку и оценишь... фронт работ. Да, и найди какой-нибудь костюм. Пиджак и брюки. Пофиг какой. Просто, чтобы официально выглядел.
— Понял. Еду.
В трубке раздались гудки, а Гарри почесал голову и кивнул.
— Целеустремленный парень, — вздохнул он и тут же посмотрел на зазвонивший телефон. — Боря?
Взяв трубку, он открыл было рот, чтобы поздороваться, как его перебил голос Бориса:
— Ты помнишь про свадьбу или уже совсем одичал со своими мертвяками?
— Да как я мог? — возмутился Гарри. — Шестнадцатого июня, в соборе Ярослава Мудрого.
— Прошу, без наших шуточек. Это мой и Катин личный день. Хорошо?
— Без проблем. Я всё помню. Приличный пиджак, приличный вид...
— Слушай... Катя очень просила, чтобы ты подстриг свою лохматую шевелюру.
— Чем ей моя шевелюра не понравилась? Слишком густая? Завидует?
— Пожалуйста, Гарри.
— Ладно. Понял.
— Хорошо. Тогда послезавтра в Ярославском соборе в полдень. Ждём.
В трубке раздались гудки, а Гарри выпучил глаза.
— Как, твою мать, послезавтра?
Он метнулся в зал, безумно оглянулся, а затем додумался посмотреть на телефон.
— Четырнадцатое! Твою мать, четырнадцатое! Подарок... подарка, чтоб тебя, нет!
Молодой некромант метнулся в свою комнату, уставился на костяного голема и буркнул:
— Слишком большой...
Он выскочил из комнаты и метнулся к записям, что готовил к турниру. Первым под руку попался схематичный набросок носорога, правда, вместо острого костяного нароста на морде у него был гипертрофированный мужской половой орган, а надпись внизу гласила:
Таран-мобиль «Сказочный единорог»