Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

Но денег из рук не выпускал.
Жуть!
Через полчаса, вроде, ему стало получше. И он прогнал нас, хлебнув как следует самогона и громко захрапев.
Мы с Карлом перевели дух и переглянулись.
— Ну, — произнес он. — Теперь идем кормить ужином лесорубов!
  
Глава 6. Праздник непослушания
 
К нашему с Карлом счастью, папаша Якобс не понял, что вместо чечевицы подавали гороховый суп. Да и бой у него отнял много сил. И, залив свою боль алкоголем, он отлично вздремнул, пока мы с Карлом продавали наш чудесный суп с горохом и копченостями.
Гороха мы не пожалели, мясо нарезали небольшими кусками, так что хватило всем. И все были сыты и довольны. Ну, и заработали мы немало, что уж.
Папаша Якобс все же унюхал копчености. Вечером спустился посмотреть, что это мы тут готовим. Но я уже отмыла котел, остатки костей уволок с собой побитый им старик. А горохового супа не осталось ни ложки.
— Чем это так пахнет? — подозрительно спрашивал Якобс, тычась во все горшки. — Как будто копченым?
— Лук немного подгорел, — соврала я. Получила, конечно, затрещину. Ай, больно!
Но денежки, наши честно заработанные денежки при нас остались!
Карл же придумал интересный тайник.
Один из камней в кладке на кухне отходил. Мы его вынули и в пространстве за ним установили небольшой горшок. В него положили наши сбережения и снова заложили камнем. А чтоб папаша Якобс не догадался, Карл замазал щели известняком.
Начало было положено!
Бой же папаши Якобса и завладение чужим кошельком имел неожиданное последствие.
На следующее утро, чуть свет, он встал и спустился вниз.
Я слышала, как он долго колупается в своем замке, запирая дверь от нас. Что ж там за сокровища такие хранятся?! А что, если пожар? Мы даже спасти ничего не сможем!
От удара старика, раскровившего ему голову, папаша Якобс обзавелся синяком на пол лица. Это придало ему грозный и зловещий вид. Но в целом, как будто, папаша Якобс чувствовал себя неплохо.
— В город поеду, — сурово сообщил он нам, делая глоток самогона из своей драгоценной бутыли — да, да, он не осилил весь первак! — Пойду к Гензелю, узнаю, сколько он возьмет с меня за поездку. А ты сходи, еще возьми мне самогона в дорогу, — он кинул Карлу пару монеток. — Да смотри, чтоб был такой же отменный, как этот! Другого я не буду покупать, так этому старому пердуну и скажи! И за ней вон приглядывай, чтоб работала хорошо!
И отправился по делам.
Карл после его ухода шумно, с облегчением, выдохнул и неожиданно кинул на пол и метлу, и ведро. Какая перемена, однако!
— И что это значит? — осторожно спросила я.
— Отец уедет надолго, — ответил довольный Карл. — За крупами, за картошкой. Как раз время подошло, а тут и деньги внезапно на голову свалились. Так что нам повезло. Никто не будет раздавать затрещин и орать.
— Надолго — это насколько? — уточнила я.
— На три дня, — ответил Карл, довольный. — Эх, если б еще дождь!.. Тогда застрянут на все пять.
— На целых пять дней? — изумилась я, чувствуя, как в груди моей загорается огонек надежды.
— Ну да. Дорога-то до города не очень. Ее размывает сильно у самого выезда у гор. Если дождь сильный, то лучше переждать пару дней, чтоб вода ушла. Не то повозку смоет и утащит в долину. А на ней, поди, груза и товаров полно будет! Эх, вот если б дождь! А уж если ливень, то неделю его не жди!
Ну, а что?
Вполне возможно. Дождь весной – дело обычное…
— Отдохнем, — мечтал Карл, — выспимся. И бить никто не будет…
— Или, наоборот, напряжемся?! — воскликнула я. — Карл, ты понимаешь, что это наш шанс заработать как следует?!
— Чего? — удивился он.
— Ну, папаша твой уедет, — сказала я. — Мы одни останемся! Кто нам помешает достать из шкафа все, что угодно?! Вот и устроим праздник, с пивом, с музыкой и с угощением! Вся выручка наша! Папаше твоему только отдадим то, что за супы выручим.
— А-а-а! — протянул Карл.
Эта мысль немного его приободрила. Но особого вдохновения на его лице я не видела.
— Выручка, разумеется, пополам, — продолжила я. — И еды, разумеется, вволю. Все, что мне удастся раздобыть из шкафа, наполовину твое! А на вырученные деньги ты сможешь купить себе новую одежду, — сказала я, указывая на рванину, в которую был одет Карл. — И даже новые башмаки!
 
Вот это понравилось мальчишке больше всего.
От этой мысли он просто загорелся. А то латанные башмаки его были уж сильно плохи. Просто две черные бесформенные жабы на ногах.
— Ну, так что?
— Я в деле! — радостно ответил Карл.
Но организовать праздник — это вам не просто так! Ведь как можно быть в чем-то уверенным, если в большей степени все зависело от магии?!
Для начала я попросила у шкафа самогона. Самого лучшего, самого крепкого, и самую большую порцию, какую только он мог дать!
Я молила шкаф так истово, что когда открыла его, он был просто забит холодными запотевшими бутылками, которые лежали, как бревна в поленнице. Вот это было неожиданно, однако…
— Вот это да! — выдохнул Карл, оглядывая этот оплот разврата и порока. — Да это папаше на месяц хватит!
— Черта с два! — решительно ответила я, вынимая две бутылки. — Вот это ему отдадим. Авось, еще задержится в пути! А остальное продадим. Или на потом оставим, уж как повезет!
Мы упрятали самогон в кладовку, за мешками с улем, каменной мукой и остатками картошки.
И я снова вернулась к шкафу.
— Ну, — произнесла я излишне бодро, — мы же изначально хотели продать лесорубам пива?..
— Пива они могут выпить очень много, — заметил Карл. — А еще хорошо б было подумать об угощении. Суп — это хорошо, и похлебка у тебя вкусная. Но когда матушка устраивала праздники, мы на углях запекали целых поросят.
— Значит, поросят, — протянула я. — Гхм…
Тут я оглянулась по сторонам. Таверна-то не в лучшем виде, если честно! Какой праздник в этом хлеву?
Ну, отмыла я полы, немного отскребла столы, а остальное? Грязновато, темновато. И фонари неплохо было б оттереть. И окна перемыть… Да и вообще…
— Мы сделаем вот что, — таинственным голосом произнесла я. — Мы как следует приготовимся! За пару дней вытрясем из шкафа все нужное. Я отмою здесь все. Ты насушишь дров, чтоб горели пожарче. Наломаешь веток в ельнике, украсим зал. А вот через два дня!..
Мы с Карлом с нетерпением дождались, когда папаша Якобс уедет.
Ходили за ним по пятам, пока он проверял запасы и бормотал что-то себе под нос.
Бутыли с самогоном он принял с восхищенных вздохом. Даже его фиолетовый синяк как будто посветлел.
— Этого мне надолго хватит, — пробормотал он.
Пробу снял тотчас, и сразу же подобрел.
Карл принес ему дорожную сумку с нехитрой едой в дорогу, и папаша Якобс отбыл.
— А почему он свою повозку не заведет? — спросила я, глядя ему вслед.
— Так дорого, — вздохнул Карл. — Лошадь и мула кормить надо. Да даже осел есть попросит! А в город на ярмарку папаша ездит не часто. Ему проще заплатить две монетки, чем содержать животное и повозку.
— Хорошо б торговал, часто бы ездил, — сурово ответила я. — А то кормит гостей черт знает чем! Ну, пойдем готовиться к нашему празднику!
Деньги, что мы выручили за обычный наш завтрак, я отдала Карлу.
— Беги, купи себе одежды, — велела я. — Ну, и чего пожелаешь вообще. Это все твое.
Карл смотрел на медяки в его руках и едва не плакал. Наверное, папаша Якобс его не сильно-то баловал, и давал донашивать вещи за собой.
— Ну, смелее! — я подтолкнула мальчишку к дверям. — Отдохни нынче как следует. Сегодня твой день! Да знаешь еще что? Мыла купи кусок, да хорошего. Надо бы нам помыться, да кое-что постирать.
Карл убежал вприпрыжку, а я осталась одна.
Денек распогодился, вышло солнце. Стало тепло. И настроение у меня сразу улучшилось.
Я с удовольствием наполнила ведро водой, отыскала тряпку… Отмыть все кругом? Да запросто!
Пыльные окна таверны мне пришлось пару раз окатить водой, чтобы они стали не такими серыми и хоть немного прозрачными.