Великие Дома Империи (СИ)

На адептов это хитрое колдунство не влияло.
Спектакль затягивал.
Трое фанатиков поднялись со своих мест и направились к служебному входу. Эти ребята без особых проблем ориентировались в коридорах и лестницах, уверенно продвигаясь к своей цели.
Снаружи начали твориться странные вещи.
Машина гвардейцев вспыхнула в невесть откуда взявшемся огненном смерче. Взрыв раскидал бойцов Сухомлинского, но некоторые выжили. Рядом тотчас нарисовались силуэты в капюшонах, добили стонущих и матерящихся неудачников, после чего свернули за угол и растворились в снежной круговерти.
У главного входа материализовался прыгун.
Выпал из неоновой мглы, заштрихованной серыми хлопьями, крутанулся, запуская серп кусаригамы, и начал в одиночку выкашивать ряды подготовленных бойцов. Крики, ругань, хаос. Кровавые росчерки, отрубленные конечности. Чёрные брызги на тротуаре. Шарахающиеся в стороны прохожие. Убийца обращался с кусаригамой мастерски, почти как я.
И снова — исчезновение.
Только трупы на асфальте.
Федя едва успевает перебрасывать дубля между локациями. Для ребёнка всё это выглядит жутковато, но мир, в который я попал, довольно суров. Здесь одарённые с ранних лет привыкают к смерти.
Призрак в здании.
Здесь почти все гвардейцы мертвы. Все, кроме сопровождающих барона Сухомлинского. Глава Рода спускается вниз по служебной лестнице, ничего не подозревая. В какой-то момент на лестницу выходят мои люди. Этажом выше и ниже. Отрезают аристократа с бодигардами от дверей. Первого охранника валят отравленной иглой в шею. Второй падает с метательным ножом в глазнице.
Барон выхватывает меч из ножен.
Подпрыгивает, зависнув в воздухе, пропускает второй нож под ногами и резко сокращает дистанцию со своим противником. Даже кейс не выпустил, жадина. Убийца успевает метнуть ещё один нож, Сухомлинский подставляет чемоданчик наподобие щита. Клинок высекает искру на металле и падает на ступеньки. Взмах — и нет моего ассасина.
Да что ж такое!
В спину аристократа впивается игла.
Левитатор словно «спотыкается» в воздухе, конвульсивно дёргается и… падает. Чудеса с нарушением законов гравитации закончились. Меч со звоном врезается в перила и скатывается по лестнице вниз. Туда же с грохотом отправляется кейс.
— Пора, — говорю я Феде.
Проекция оружейника материализуется, обрастает плотью и кровью, вот только она похожа не на малолетнего увальня, а на одного из убийц Ока. В два прыжка дубль достигает площадки, на которую скатился ценный груз. Подхватывает кейс за ручку и бесследно исчезает.
Игла, выпущенная вторым фанатиком, пронзает пустоту.
  
Глава 7
 
— Да что с вами такое?
Соседи отвлеклись от своего необычного занятия.
Федя валялся на ковре в гостиной, двигал руками и ногами, шуршал бумажками, и на его лице поселился абсолютный восторг. Джан стояла на кресле и расшвыривала деньги. Банкноты оседали на толстяка подобно палой листве. Свежие хрустящие купюры фланировали по комнате, кружились, устилали ворс ковра, диван и журнальный столик.
Джан со смехом швырнула новую порцию бабла.
— Сергей, не будь душнилой.
— И кому всё это собирать?
Оружейник перевернулся и сделал вид, что плывёт по ковру, загребая воздух пухлыми ручонками. В эту секунду он напоминал выброшенного на берег тюленя.
Джан швырнула в меня нераспечатанную пачку.
Я ловко выхватил рубли из воздуха.
— Мы и соберём, — подал голос толстяк. — Ты разве не смотрел «Волка с Кисловского переулка»? Помнишь, как он бабками кидался?
— И карликами, — поддержала Джан.
— Не помню, — честно признался друзьям. — Я вообще в кино редко хожу.
— Оно и видно, — Федя уселся на ковре и стряхнул с плеча сторублёвую купюру. — Такой праздник души испортил.
— Дело есть, — смахнув с дивана несколько банкнот, я уселся поудобнее и посмотрел на деловых партнёров. Нельзя забывать, что они дети. Джан поумнее и постарше, но всё же. — Я скоро уезжаю в Сусс. Вы контракты подписали?
— А то, — Джан спрыгнула с кресла и уселась на подлокотник.
 
— Анкеты заполнили?
— Угу, — буркнул Федя.
Атмосфера безудержного веселья развеялась.
— Теперь слушайте меня внимательно, — убедившись, что привлёк внимание, продолжил: — Я сейчас отправляюсь в родовое гнездо Сухомлинских, чтобы подписать мирное соглашение. Компанию мне составит Николай Филиппович. После того, как мы уладим формальности, останется закрыть вопрос контрибуции.
— И? — Джан начала догадываться, к чему я клоню.
— Эта ответственность ляжет на твои хрупкие плечики, — завершаю моральный разгром. — Ты, дорогая, теперь мой официальный представитель. И должна следить, чтобы от нас ничего не укрыли.
— После завершения войны банковские счета проигравших замораживаются, — вспомнила Джан. — Они ничего не спрячут.
— Если только не работают с моим банком, — ухмыляюсь в ответ. — Ганза чихать хотела на Дом Эфы и наши внутренние заморочки.
— А от меня что нужно? — встрял Федя.
— Запускай время от времени проекцию и присматривай за этими клоунами, — распорядился я. — Чтобы не расслаблялись.
— И всё?
— Не всё, — самое сладенькое я приберёг напоследок. — Сегодня мы переезжаем на земли Рода. Это первое. А второе — ты идёшь в школу.
— Чего? — оружейник чуть не поперхнулся от возмущения.
— Того, брат. От инквизиции больше прятаться нет смысла. Ты — оружейник, официально работающий на меня. Лицензия уже получена, сертификат одарённости с подтверждением ранга сделаешь сам. Джан поможет.
— Поможет? — теперь недовольство сквозило в голосе морфистки.
— Сгоняй с ним на Монетный бульвар, — пояснил я. — Но это после того, как мы запишем Фёдора в частную школу Макаренко. Там он пройдёт испытание, останутся лишь мелкие формальности.
— Школа Макаренко, — Джан задумалась, вспоминая. — Это для внеклановых аристо?
— Не только. Финансисты и члены торговой гильдии, не желающие вступать в клан, тоже записывают детей в эту школу. Говорят, не хуже гимназии, только без Великих Домов.
— Звучит неплохо, — внезапно согласилась девушка.
— А за чей счёт? — вскинулся практичный Федя.
— За твой, разумеется, — хмыкнул я. — Не я же там буду учиться. Не благодари.
Толстяк предпринял героическую попытку отклонить неизбежное:
— И как мне ездить в эту вашу… школу? Я же в горах буду жить.
— Хорошая новость, — сообщил я, — заключается в том, что из Красной Поляны тебя будет забирать школьный автобус. А располагается это чудесное заведение совсем недалеко, в одном из горных пансионатов. Виды из окна — закачаешься.
Федя приуныл.
И приступил к сбору раскиданных бумажек.
— Эй! — Джан догнала меня в прихожей. — Я с тобой поеду.
— Зачем? — влезаю в ботинки и начинаю завязывать шнурки. На улице второй день метёт, надо утепляться. — Я и сам справлюсь.
— Ну, я же твой представитель. Заодно познакомлюсь с легендарным эмпатом.
— И это никак не связано с нежеланием прибираться в гостиной? — я хитро подмигнул девушке.
— Вовсе нет! — рассмеялась Джан.
— Сделаю вид, что поверил. Но… тачка двухместная. А нас трое.
Джан на секунду задумалась.
— Прямая переброска? Через Бродягу?
Я просчитал в голове варианты.
И пришёл к выводу, что соседка права. Так будет быстрее, да и побеждённые аристо должны увидеть, с кем имеют дело.
— Хорошо. Бродяга, вот адрес…
* * *
Я открыл дверь и шагнул в заснеженный двор.
Для сторонних наблюдателей это выглядело так, словно в стене прорезался внезапный проём. В стене казармы, к которой пристыковался Бродяга. Тот ещё сюр.
Джан и Николай Филиппович держались за моей спиной.
Опасались нападения.
Я с улыбкой осмотрел тех, кто вышел с нами поговорить. Старшая жена, средний сын, командир гвардии и добрый десяток воинов. Бойцы держались изо всех сил, но от них веяло страхом.