Принуждение (ЛП)

Я проснулась, чувствуя себя не в своей тарелке. Я не знаю, что со мной не так, но что-то не так. Не в силах понять, в чем дело, я пытаюсь игнорировать это и с головой погружаюсь в свою работу, прежде чем понимаю, что Генри снова на тропе войны. Я не дала ему ответа по поводу сверхурочной работы. Назовите это трусостью, но мне удавалось в основном избегать его. Этот мужчина подл как змея и отчаянно нуждается в сексе, и это заметно.
Я беру последнее из сложенных полотенец и раскладываю их на полке, прежде чем проверить кабинки на наличие бесплатных туалетных принадлежностей, наполняя те, которые в этом нуждаются. Большинство так и делает — невозможно смотреть на бесплатные вещи и не взять их с собой домой, даже если они, скорее всего, будут пылиться на полке.
Закончив, я поднимаюсь в комнату для персонала, чтобы перекусить. Благодаря тому, что мой будильник не сработал, обед состоит из яблока, лапши быстрого приготовления и плитки шоколада. Мысленно я убеждаю себя, что яблоко уравновешивает все, но на самом деле я знаю, что, вероятно, даже не буду есть эту чертову штуку.
Комната для персонала пуста, когда я прихожу туда, что означает, что я могу для разнообразия насладиться тишиной и покоем, пока закипает чайник для моей лапши.
Я беру свой телефон из шкафчика, решив немного почитать, когда вижу сообщение от Атласа.
Атлас: Что вы скажете, мисс Брукс, сначала десерт, а затем ужин?
Я сжимаю бедра при этой мысли, прежде чем ответить.
Айви: Вы заключили выгодную сделку, мистер Монро
Я переключаюсь на свое приложение Kindle и снова погружаюсь в историю, которую читала, но обнаруживаю, что мои мысли продолжают блуждать. Я сдаюсь и просто ем безвкусную лапшу, глядя на часы, которые, кажется, ползли весь сегодняшний день.
Я заканчиваю, когда дверь распахивается и входит Генри.
Черт. Он редко сюда заходит. Он пользуется своим собственным кабинетом или выходит куда-нибудь пообедать.
— Ах, Айви, я искал тебя. Клиент запросил твои услуги.
Я хмурюсь, услышав это: — Они хотят, чтобы я забрала их полотенца и пополнила их запасы?
Какая, черт возьми, разница, кто это делает?
— Ты делаешь все, о чем они тебя просят. Это очень важный клиент. Меня не волнует, если тебе скажут прыгать на одной ноге, пока ты приносишь чай с пузырьками, сделай это, если хочешь продолжать здесь работать.
Черт. Я действительно, действительно ненавижу этого человека.
— Конечно, Генри.
— Хорошо. У них отдельный номер, так что тебя никто не побеспокоит. Если понадобится помощник, чтобы принести что-нибудь, и он захочет, чтобы ты осталась, тогда позвоните Анджеле. Она будет прикрывать тебя здесь сегодня.
Мне это совсем не нравится. Я понятия не имею, кому я должна помогать, и Атлас сойдет с ума, если этот человек попытается что-нибудь сделать. Не раньше, чем я сойду с ума, конечно. На всем этом написано «плохая идея», но если Генри говорит прыгать, мне приходится стиснуть зубы и спросить, как высоко.
— Во сколько меня ожидают?
— Через пять минут. Приведи себя в порядок, пожалуйста. Ради всего святого, ты представляешь наш бренд, — он вручает мне ключи от частного VIP-номера, которым пользуются в основном известные спортсмены, пользующиеся удобствами, прежде чем повернуться и потопать прочь, как угрюмый подросток.
— Черт, — я выбрасываю остатки лапши в мусорное ведро, мой желудок сводит от мысли о том, что должно произойти. Возможно, я слишком остро реагирую, но никогда не было случая, чтобы сотрудника службы поддержки просили присматривать за VIP-персоной и удовлетворять их прихоти. Что-то во всем этом кажется неправильным.
Я направляюсь в ванную, умываю лицо и руки и разглаживаю свой "конский хвост", зная, что оттягивала столько, сколько могла. Если я опоздаю, это даст Генри повод, который ему нужен, чтобы уволить меня.
Я иду по коридору и вместо того, чтобы спуститься по ступенькам в главную зону, поднимаюсь наверх, вытирая вспотевшие ладони о шорты.
Используя ключ, который дал мне Генри, я захожу внутрь. Меня разворачивают и прижимают к двери, зажимая рот рукой.
 
На мгновение все останавливается. Звук моего сердца, колотящегося в груди, — единственный звук, который я слышу, когда другая рука протягивается и расстегивает пуговицу на моих шортах.
Это то действие, из-за которого я изо всех сил пытаюсь освободиться.
Мои шорты спущены на задницу, трусики прямо за ними, когда я прикусываю руку, прикрывающую мой рот.
Он ругается, но не отпускает меня, используя свой вес, чтобы прижать меня к двери, пока он возится с застежкой-молнией.
— Перестань бороться со мной, милая. Будь хорошей девочкой и впусти меня.
Моя кровь становится ледяной, затем горячей, когда голос Атласа рычит мне в ухо за секунду до того, как я чувствую его головку у своего входа.
Борьба покидает меня, но мой гнев вспыхивает, вытесняя страх.
— Приподними свою задницу, Айви.
Я хватаюсь за стену и немного прогибаюсь для него, выгибая спину, меняя угол, чтобы он мог скользнуть прямо внутрь, что он и делает одним сильным толчком.
Его рука зажимает мне рот, заглушая мой крик, когда он берет меня жестко и быстро.
Он трахает меня так, как будто наказывает меня, и все же все, что он дает мне, — это восхитительный вкус удовольствия.
Я так долго была сама по себе, пытаясь сбалансировать тысячу вещей, зная, что если я откажусь хотя бы от одной, все рухнет. Давление изматывает. Но Атлас лишает меня этого контроля. Он не оставляет мне иного выбора, кроме как подчиниться его воле. Как бы это ни было страшно, это также освобождает в том смысле, который я не уверен, что действительно понимаю.
Он убирает руку с моего рта и скользит ею вниз к моей киске, играя с моим клитором, пока трахает меня до беспамятства.
Я кончаю со стоном, прикусывая губу так сильно, что чувствую вкус крови.
Атлас кончает со стоном, его сперма брызжет внутри меня, когда мои ноги начинают дрожать.
Когда он, наконец, выдыхается, он высвобождается и кладет голову мне на плечи.
— Я скучал по тебе, — признается он.
Я не отвечаю, не доверяя себе, чтобы не оторвать ему голову и не начать орать как банши за то, что он напугал меня до чертиков.
Наклоняясь, он стягивает с меня шорты и нижнее белье и по очереди поднимает мои ноги, чтобы освободить мои ягодицы, прежде чем повернуть меня к себе лицом.
— Что, черт возьми, это было, Атлас? — я шиплю, когда он хватает край моей футболки и снимает ее через голову.
Он не отвечает мне. Он расстегивает мой лифчик и снимает его с моих рук, оставляя меня в одних белых туфлях-лодочках, которые я раздраженно скидываю.
— Атлас, если ты, блядь, не ответишь мне, клянусь богом… — он засовывает в меня два пальца, заставляя меня задохнуться от удивления.
— Следи за своим языком, — приказывает он, вставая и наклоняясь надо мной, дверь теперь прижата к моей спине.
Используя свои пальцы, теперь обильно покрытые его спермой, он проводит по моим соскам, прежде чем снова погрузить их в меня. На этот раз он втирает свою сперму в мой живот и грудь.
— Мне нравится моя сперма на твоей коже. Мне нравится знать, что ты носишь меня.
— Мне нравится знать, что я в безопасности на работе. Ты напугал меня до чертиков, Атлас. Не круто.
Он замолкает, глядя мне в глаза. Для чего, я понятия не имею.
— Тебе понравилось, — тихо говорит он мне.
— Мне понравилось, когда я узнала, что это ты. До этого я, честно говоря, думала, что меня вот-вот изнасилует какой-нибудь накачанный мудак.
— Я назвал твоему боссу свое имя. Он не сказал тебе, что это я?
Я сдаюсь от его слов. Черт, он думал, что я все это время знала, что это он.
— Генри — придурок. Он сказал мне, что я присматриваю за какой-то важной персоной и должна делать все, что он захочет, несмотря ни на что.
Затем он замирает, его спокойное выражение лица становится мертвенно-бледным. Не нужно быть гением, чтобы понять, куда делась его голова.