Офицеры (СИ)

Уже час он раздумывал над приглашением Советского лидера прибыть в Москву вместе с Председателем КНР Лю Шаоци. Брежнев в своем письме указал, что на сессии Верховного Совета СССР Хрущев был объявлен сторонником Троцкого и был изобличен как руководитель, который ответственен за ложные надежды начать жизнь при коммунизме через двадцать лет, за расстрел рабочих в Новочеркасске, за ложные обвинения Сталина. Товарищ Сталин на сессии был практически реабилитирован и были приняты новые законы, укрепляющие развитие социализма в Советском Союзе. Вождей Китая Брежнев пригласил для ознакомления с разработанными Политбюро КПСС экономическими программами, которые помогут и Китаю, если он возьмет их на вооружение. Мао не мог и подумать, что пригласить китайцев посоветовал Брежневу Судоплатов, решивший ликвидировать Мао и перетянуть на сторону Советского Союза Лю Шаоци.
Лю стал сомневаться в политике Мао, особенно после экономических неудач с шестидесятый по шестьдесят второй годы. Вскоре между Мао и Лю стали обнаруживаться политические разногласия. Мао поддерживал идею быстрого развития на основе политического самосознания китайского народа. Лю, напротив, поддерживал идею постепенного роста, делая ставку на группу экономистов, которых он собрал вокруг себя. Лю добивался установления контроля над обществом путём использования авторитета партии, в то время как Мао хотел уничтожить иерархическую структуру партии и вовлечь в управление партией народные массы. Закат карьеры Лю связан с началом в шестьдесят пятом году «Культурной революции». На пленуме ЦК КПК в августе прошлого года Лю подвергся жёсткой критике, но это не придали огласке. На этом пленуме Лю появился на трибуне восьмым, хотя до этого он всегда появлялся вторым. Именно на этом собрании впервые были упомянуты публично хунвейбины, военизированные и агрессивно настроенные отряды, состоящие из сподвижников Мао. Вскоре Лю стали критиковать на плакатах и в публикациях хунвейбинов, но не в официальной прессе. Но в этом году стали выходить обличительные статьи и в официальной прессе, в которых Лю представал как «самое большое лицо в партии, облечённое властью и идущее по капиталистическому пути» и «китайский Хрущёв». Мао уже месяц как раздумывает над дилеммой как поступить с Лю. Обвинение в «контрреволюционной деятельности» решит судьбу ставшего популярным Лю раз и навсегда. Но пока он еще не решил окончательно поломать ему жизнь.
«Придется все-таки навестить Москву, оставив на руководстве премьера Государственного совета КНР Чжоу Эньлая» — эта мысль понравилась Мао, хотя он и своему премьер-министру так же не до конца доверял и опасался его усиления. В начале шестидесятых годов Чжоу Эньлай старался избежать чрезмерной идеологизации внешней политики КНР, её ориентации исключительно на «третий мир» путём улучшения отношений с капиталистическими странами Запада и Японией и путём смягчения напряжённости в отношениях с СССР; в годы Культурной революции это привело к нападкам на него со стороны некоторых организаций хунвэйбинов и цзаофаней за «ревизионистские взгляды и высказывания».
Мао приказал вызвать своего министра иностранных дел, что бы он согласовал с русскими визит соседей.
В Москву мы с друзьями вернулись после сессии Верховного Совета, вернулись в уже новую страну, название которой после жарких споров стало Советский Союз России. СССР остался в прошлом, а страна шагнула в будущее, где были отменены все республики, в том числе автономные республики, вместо них были образованы Края (Азербайджанский край, Грузинский край и т.п.). Ни одна административная единица, будь то край или область согласно измененной Конституции не могли выйти из состава Советского Союза. Наказание в УПК за агитацию изменения статей Конституции или их нарушения начиналось от двадцати пяти лет и заканчивалось вышкой. Верховный Совет разрешил помимо государственных производства и сельского хозяйства вернуть артели и кооперативы, разрешив им кредитование и займы у государства, разрешили совместные производства с зарубежными инвесторами. Рубль стал свободно конвертируемым и при сберкассах решено открыть пункты обмена валюты по «рыночному» курсу, для чего В Москве открыли первую валютную биржу.
 
Было принято решение, что при выявлении непрофессионализма среди государственных чиновников любого ранга, обязательно понижать в должности таких чиновников вплоть до рядовой должности, а не передвигать их «по горизонтали».
Статьи в УПК за «фарцовку», спекулянтство и незаконное предпринимательство были отменены. Но вместо них была введена отдельная статья за неуплату налогов, минимум наказания за неуплату налогов были десять лет наказания; за контролем их выплат при министерстве финансов ввели Налоговую Службу.
В УПК отменили поглощение срока более тяжелой статьей, теперь срока по разным преступлениям суммировались. Были отменены реальные срока за мелкие преступления, совершенные в первый раз. Преступник получал условный срок до пяти лет, должен был жить тихо и незаметно во избежание возврата в за решетку, а после совершения последующего преступления получал реальный с суммированием своего условного срока.
Во всех ВУЗах страны, кроме Высших партийных школ, отменили обязательное изучение истории КПСС, марксистско-ленинской философии и научного коммунизма. Краткие сведения должны были включены в учебники истории. Было принято решение на руководящие должности назначать не только членов ВЛКСМ и КПСС, но и беспартийных, не имевших судимостей и пользующихся авторитетом среди людей. Эти два решения по просьбе Судоплатова, убедившего цифрами и логическими обоснованиями, продавил сам Брежнев.
«Железный занавес» был отменен — любой гражданин, не имеющий допуск к секретной информации и гостайне, может получить заграничный паспорт и купить путевку или просто авиа или железнодорожные билеты в любую страну мира. Народ в стране замер в ожидании, будучи оглушенным такими переменами.
Газета «Правда» оповестила, что либерализация в странах СЭВ пойдет дальше, в них разрешат индивидуальное предпринимательство. Мало того, газета заявила о добровольном сокращении армии Советского Союза два раза и о ее частичном переводе на контрактную службу.
Нас еще там, в Тбилиси обрадовали внеочередными званиями: мне присвоили подпола, Генка получил майора, а Сема старшего лейтенанта. Там, на почте, куда мы отправились отправлять телеграммы родным, Генка признался — он своих известил и о досрочном окончании вышки милиции и о получении квартир в центре Москвы, указав адрес и номера наших квартир в своем письме. Нам с Семой стало стыдно, поэтому на наших телеграммах мы не экономили и с нас удивленная сотрудница почты взяла по нескольку рублей при цене буквы в четыре копейки и двадцати копеек за срочность.
Сегодня мы получили приглашения в Кремль на очередное награждение.
Награждали нас вместе с представленными к званию героев соцтруда. Сначала вручили награды им, затем вызвали меня, к моему удивлению присвоив звание Героя Советского Союза за Баку. Кежоян до последнего скрывал от меня на что меня представили. За Тбилиси мне вручили орден Октябрьской революции. Вроде бы его должны были ввести осенью, однако все эти события видно поменяли весь ход истории.
Моих друзей наградили двумя орденами Красного знамени, по одному за республику.
После награждения к нам подошел Машеров — Ну здравствуйте, земляки! Рад за вас всей душой! Может вам нужна моя помощь?
Сема набрался наглости и кивнул — Хотелось бы всем вместе отпуск в июле получить. Хотелось бы домой съездить родных навестить, да и наградами похвастать.
Машеров улыбнулся — Отпуск летом вы точно сможете вместе отгулять, я это обещаю, а пока я думаю, вам не помешает краткосрочный отпуск на три дня, не считая дороги. Собирайтесь, завтра этот вопрос будет решен.
— Спасибо, Петр Миронович! — почти слитно мы поблагодарили члена Политбюро и тот довольно похлопал нас по плечам — Я рад, что у нас растет хорошая смена. Надо вам подумать о своем будущем, может кто-то из вас решит после вступления в Партию пойти по партийной линии, впрочем одно другому не мешает. Я могу помочь поступить в высшую партийную школу, причем не обязательно очно, есть и заочное обучение. Двух-годичный срок обучения очно и трех-годичным заочно.