Золотая клетка. В силках (СИ)
Блядь! Сука, Дамир! Сука!
Царапаю его ногтями, и Дамир тут же вырастает, нависает надо мной.
— Понравилось, маленький? — усмехается он. — А теперь сделай мне.
— И закончить точно так же? Запросто! — выдыхаю в его наглую физиономию.
Качает головой и проводит по лицу ладонью, мимолётно касаясь большим пальцем моих губ.
— Если проглотишь, маленький, то позволю тебе кончить столько раз, сколько захочешь.
— А если нет?
— Будешь мучиться всю ночь, кричать, плакать, но я не дам тебе кончить.
— Бля!
Растягивает в ухмылке губы. Очень хочется укусить их.
Какая ж ты сволочь. Охуительно крутая сволочь.
Как можно быть настолько классным и настолько сволочным одновременно, не знаю. Но Дамир как-то ухитряется.
Он усаживается на край джакузи и выжидательно смотрит на меня, а я стекаю к его ногам. Прямо к его покрасневшему от возбуждения, бугрящемуся венами члену. Медленно выдыхаю и начинаю.
Сперва щекочу самым кончиком языка, размазывая сочащуюся смазку, поддразниваю, потом касаюсь головки губами, но лишь слегка, тоже дразня, и, продолжая ласкать языком, спускаюсь к основанию, облизываю ствол. Затем так же медленно поднимаюсь и снова дразню головку. Слышу учащённое дыхание Дамира и тихий стон.
— Маленький… — выдыхает он. — Хватит играть. Возьми его уже.
Ещё раз лизнув головку, отрываюсь от этого занятия и, копируя его усмешку, произношу:
— Перестанешь называть меня маленьким, прекращу играть.
— Хорошо, солнышко моё, — шепчет он и опускает руку мне на голову. — Так лучше?
Нихуя не лучше, но рука ощутимо давит на затылок, и я наконец обхватываю член губами. Максимально расслабив горловые мышцы, я насаживаю себя на член до середины, а потом отпускаю, возвращаясь к головке, и снова скольжу вниз. Так я проделываю несколько раз, а потом резко, одним рывком заглатываю член до самого основания. Слышу судорожный вздох Дамира, чувствую, как с силой сжимаются его пальцы у меня на затылке, и продолжаю. Продолжаю, пока он не входит в мой ритм, пока сам не начинает толкаться в меня. И от этого тёплая волна кайфа по всему моему телу. Слышать его хриплые стоны, ощущать его напряжённые мышцы, его короткие толчки, его сильные пальцы, что запутались сейчас у меня в волосах и гладят, ласкают — это кайф! Мне нравится делать ему приятно. Нравится дарить удовольствие. Я и сам получаю от этого удовольствие. Необъяснимое, иррациональное удовольствие.
Толчки становятся сильнее, мощнее, я чувствую приближение разрядки и заглатываю теперь только до основания, позволяю Дамиру входить в меня максимально глубоко. Ещё пара движений — и он кончает в меня. Прямо в рот. А я, почти не чувствуя вкуса, глотаю. Несколько коротких толчков, и я выпускаю член, отстраняюсь. Горло чертовски саднит, буквально горит. Хочется пить.
Стараюсь не смотреть на Дамира и встаю. Ноги отчего-то трясутся, но я вылезаю из джакузи и шлёпаю к раковине. Но далеко уйти мне не дают, ловят, подтягивают к себе, а через секунду в моих руках оказывается стакан с водой. Откуда он тут взялся? Понятия не имею. Не думаю, жадно пью. Когда вливаю в себя последнюю каплю, стакан, как по волшебству, исчезает из ладоней, и на плечи ложится большое махровое полотенце. Меня в него буквально закутывают, а затем обнимают.
Дамир прижимает меня к себе со спины и утыкается носом в затылок, стоит, дышит, а я…
Я уже ничего не понимаю. Себя не понимаю. Его не понимаю. Вообще нихуя не понимаю!
Я только что сделал для этого богатенького ублюдка то, что не делал ни одному своему любовнику. И получал при этом удовольствие. А этот богатенький ублюдок сейчас обнимает меня. И в этих объятиях столько интимного, столько нежности и трогательности, что сердце шкалит удары. Так не обнимают шлюх. Так не обнимают купленных мальчиков. Так обнимают родных и близких людей. Самых дорогих людей.
Так меня никто ещё не обнимал! И от этого мне пиздец как неловко.
Мне! И неловко! Вообще неслыханное дело.
А Дамир, зараза, ещё и целовать начинает за ухом, от чего мурашки по всему телу.
Остановись! Хватит. Я не привык…
— Ярик, солнышко. Чудо моё… — шепчет Дамир мягким бархатом. — Маленький…
Пиздец. Просто пиздец. Я от этой нежности сейчас растаю.
— Кажется, кто-то обещал не называть меня маленьким, — пытаюсь усмехнуться.
Но Дамир ещё сильнее обнимает меня и шепчет прямо в ухо:
— Ма-аленький…
И тихий, еле уловимый смешок.
Ах ты паскуда!
Резко оборачиваюсь, смотрю с вызовом в его наглую рожу. Вернее, лицо. Очень красивое улыбающееся лицо. И жаркая нежность, что плещется сейчас в его глазах, потоком вливается в меня, растекается по телу сладостью, томительной негой. Ловлю себя на том, что хочу коснуться этих точёных скул, острого подбородка, утопить пальцы в жёстких волосах. Хочу узнать вкус этих губ.
Тянусь неосознанно вперёд, и Дамир сам наклоняется, замирает на пару секунд, а затем проходится языком по моей верхней губе. Приоткрываю рот, как бы приглашая, и Дамир больше не медлит. Кончик его языка скользит практически по губам, проникая неглубоко, но до безумия нежно и сладко. Хочется глубже, хочется больше. Подаюсь вперёд, начинаю ласкать его язык, играть с ним, и слышу утробный рык. Успеваю лишь вдохнуть, как он врывается. Врывается силой, мощью, жаром, врывается и заполняет меня целиком.
Это охрененно. Это охуеть как охрененно!
Обнимаю его, вжимаюсь со всей силы. Хочется ещё, глубже, больше, ближе, хочется прорасти в него. Да, прорасти! Царапаю ногтями спину и чувствую, что пол уходит из-под ног. Я лечу, а голова идёт кругом, и не помню, не улавливаю того момента, как оказываюсь на кровати, распластанный на прохладном шёлке. Но эта прохлада совсем не ощутима, потому что сверху обдаёт своим жаром Дамир, вжимает меня в кровать, обнимает и целует, целует, целует!
А мне уже мало и этого. Хочу его всего. Всего!
Развожу ноги и призывно приподнимаю бёдра, на что тигр по имени Дамир рычит прямо мне в рот, прикусывает нижнюю губу и наконец отрывается.
Охуеть. Такого сумасшедшего взгляда я ещё никогда ни у кого не видел. Никто на меня ТАК не смотрел. От одного этого взгляда можно умереть, потому что…
На этом мысль обрывается, умирает, а я, наконец, плавлюсь. Плавлюсь под его руками, ощущая, как он вколачивается в меня. Ощущая всю ту бурю, что бушует в его глазах, уже в себе нереальным напором. Закидываю руки за голову, как он приучил. Закидываю и принимаю в себя этот пиздецкий ураган. Ураган, что окончательно сносит мне крышу. Ураган, что подхватывает меня и уносит куда-то на вершины блаженства.
Блаженство… Оно вспыхивает где-то в глубине искристыми лучиками и принимается расти. Постепенно, поступательно, толчками расти, заполняя меня звенящим золотистым жаром, растекается певучим светом. И когда достигает предела, когда опрокидывает в себя моё сознание, я наконец взрываюсь, полностью растворяюсь в нереальном кайфе и парю. Просто парю на волнах блаженства.
А дикий ураган уже не дикий, а ласковый. Вот он, смотрит на меня и урчит. Протягиваю руку, глажу по щеке, но он перехватывает, впивается губами в ладонь, целует, облизывает, а потом срывается в безумство. Сжимает мои руки и вдавливает, втрахивает меня в постель. Беззвучно кричу, ловя уже его кайф, чувствуя, как он кончает, ощущая, как он растворяется в блаженстве. Ощущаю это и только сейчас понимаю, что уже кончил. Кончил без помощи рук!
Бля-а!
Других слов нет. Ни одного. А вскоре заканчиваются и мысли. Они заканчиваются, когда Дамир, выйдя из меня, сгребает в охапку и принимается гладить, ласкать и шептать в самое ухо:
— Солнышко. Моё солнышко… только моё…
Спорить с ним нет ни сил, ни желания, и я, прикрыв глаза, вдыхаю его запах, наслаждаюсь минутой тишины. Наслаждаюсь, предвкушая тот момент, когда ураган выдохнет, вдохнёт и снова понесёт меня к чертям из этой реальности.
Комментарий к Глава 10
Песня, которая звучала в главе:
Нотр-Дам де Пари: https://www.youtube.com/watch?v=eotLcBiYi-8