Золотая клетка. В силках (СИ)

— Всю сумму? — бормочу я. — Полтора миллиона долларов?.. Это ж сколько в рублях-то?..
— Сто миллионов, — услужливо подсказывает мафиози.
— Сто? Миллионов? — произношу я, пытаясь осмыслить или хотя бы представить эту сумму. — Простите, ребят, но таких денег у меня пока нет.
— Нет, говоришь? — наигранно вздыхает мужик. — И что же нам делать? Может, продать тебя? По частям?
— Да ну! — истерично подхохатываю я. — На этом много не выручишь. Организм-то гнилой весь. Дрянь, а не организм.
Какого хуя я несу? Вот какого хуя? Молчи, идиот! Просто завали своё трепливое ебало и молчи! Они ж сейчас просто порешат меня — и всё! Всё!
— Гнилой, значит? — задумчиво тянет мафиозник. — А мордашка симпатичная. И голосок тоже. Может, тогда тебя не по частям продавать?
— Не по частям? — не понимаю я. — Это как?
Ночной воздух наполняется дружным хохотом. Ржут амбалы, что держат меня, ржёт Андрей, ржут те, кто скрываются за бьющим светом фар. Я ляпнул что-то офигеть как смешное, какую-то отстойную глупость.
— Не по частям, Пташка, это значит целиком, — просмеявшись объясняет Андрей. — На твоё тело, думаю, найдутся желающие, так что будешь ноги раздвигать, пока не отработаешь всё.
Ноги раздвигать? Пока не отработаю?
Эти слова впечатываются раскалённым железом в мозг, заставляя его гореть, внутренне орать.
Шлюха. Они хотят сделать из меня шлюху! Пиздец.
Нет. Держись. Держись, Яр. Не паникуй. Не впадать в панику! Шлюха — это, конечно, полный пиздец. Это такой пиздец, что и не вышепчешь. Но это всяко лучше, чем «по частям».
— А вопрос можно? — шизея от своей храбрости, спрашиваю я. — Где конкретно ноги раздвигать? В клубе или на панели?
Андрей прищуривается и несколько секунд рассматривает меня.
— В клубе, — наконец, отвечает он.
— А сколько за час с меня долга списываться будет? Это же почасовка, да? — продолжаю наглеть я, и сам не понимаю, как ещё жив-то остаюсь.
— Вижу, Пташка по-деловому запела. Это хорошо. Значит, дело пойдёт, — усмехается Андрей. — Что касается списания суммы долга, это мы ещё посмотрим. Всё будет зависеть от того, на что ты способен.
— Лазарь, — басит один из амбалов, тот, что справа, — а может, сейчас его проверим? Я б не отказался. Прям ща бы его разложил на капоте.
Амбал хохочет, и я отчётливо чувствую на своей заднице его лапищу.
Что, уже? Вот так прям сразу?
Второй амбал тоже опускает руку и начинает щупать мой зад.
— Я б тоже не отказался, — хрипит он. — Очень аппетитная попка, ещё на сцене её заприметил.
Бля! Ур-роды! Отъебитесь от меня!
— Так, мальчики, хорош лапать! — прикрикиваю я, чётко осознавая, что меня несёт и остановиться я уже не в силах. — Кстати, Андрей, а сколько в прейскуранте за «полапать»? Ну и раз у меня уже клиенты, то сколько за двоих сразу? Двойная оплата или больше? Ну и за экстрим на капоте тоже, должно быть, наценка есть…
Я затыкаюсь, потому что вижу, как Андрей смеётся. Смотрит на меня и смеётся.
Что ржёшь, гнида криминальная?
— А ты неплох, Птаха! Совсем неплох, — отсмеявшись, говорит он и оценивающе смотрит на меня. — Вижу, сработаемся.
Затем он зыркает на амбалов, и взгляд резко становится жёстким.
— Так, отпустили пацана. Это теперь товар. Захочется покувыркаться — бабки в кассу. А до этого и пальцем не трогать. Всё ясно?
— Ясно, — гудят амбалы и отпускают меня.
Я от неожиданности чуть не падаю на асфальт.
Это что? Это значит, что на сейчас пронесло? То есть мой трепучий язык меня спас? Ебать-колотить!
— Теперь с тобой, Птаха.
Андрей подходит вплотную, смотрит сверху вниз.
— Завтра за час до открытия клуба, чтоб был здесь, как штык. Попробуешь сбежать, мы тебя из-под земли достанем. И тогда путешествовать ты сможешь только по частям. То же самое тебя ждёт, если надумаешь к ментам заглянуть. Уяснил?
— Уяснил, — киваю я.
— Хорошо. А теперь езжай домой, отдохни. Силы тебе пригодятся. Ну и подготовься там. Опыт анального секса-то у тебя есть?
— Есть.
— Отлично. Умный мальчик, сам знаешь, что делать. Давай. Жду тебя вечером.
 
Мафиози разворачивается и уходит, а я, пошатываясь, плетусь к своей развалюхе, медленно осознавая весь пиздец ситуации. Кажется, на этот раз я попал в полную задницу.
Комментарий к Глава 1
Я, типа, вернулась к писательству. Но к старым, начатым уже проектам пока вернуться не могу. А эта повесть нагло вторглась в мой мозг, поэтому пишу её. Как допишу, посмотрим, что дальше.
Не знаю, успею ли я выложить на неделе до Нового года ещё одну главу, поэтому поздравлю сразу.
С Новым годом! Пусть он у вас будет не таким, как у меня прошлый. Счастья и сил.
========== Глава 2 ==========
— Куда? — зычный голос охранника тормозит меня. Впрочем, я и так бы тормознул, так как пропускная система тут серьёзнее, чем в банке.
— К Андрюхе! Лазарю.
А вот тут я не торможу. И наверное, зря. У охранника аж глаз дёрнулся от того, как я зама босса назвал.
— Ну или к вашему Крокодилу.
Морду охранника перекашивает.
М-да… Не стоило так называть большого босса, главного, мать его, мафиозника, в чью машину я вписался по ебучей дури. Всё ж таки его в народе не Крокодилом кличут, а благородно так — Аллигатором.
— Вижу, пришёл вовремя. Похвально, — раздаётся сзади знакомый хриплый голос, и тяжёлая жёсткая рука опускается на плечо.
Ну вот и зам босса собственной персоной.
— Раб прибыл, — рапортую я, вытягиваясь. — К труду и обороне готов.
Опять меня несёт. Да где потерялись эти ебучие тормоза? Я ж без них ещё в одни неприятности влечу. Я ж долбоёб!
Но Андрей, странное дело, не сердится. Лишь усмехается, разглядывая меня.
— Опять ёрничаешь, Птаха, — хмыкает он.
— Стараемся. Держим-с марку, так сказать, — вылетает у меня прежде, чем успеваю заткнуться. И добавляю: — Ну и не Птаха я, а Птах.
— Клоун ты, Птах, — ещё раз хмыкает Андрей и проводит меня через охранную систему.
— А я ещё анекдоты знаю. Много. Весь день рассказывать могу, — выпаливаю я, поспевая за мафиозником.
Меня несёт. И несёт конкретно. Просто как представлю, что вот прямо сейчас какие-то потные, жирные ублюдки будут безнаказанно трахать меня в зад, так аж выворачивать начинает. Пиздец бля.
— Анекдоты нам не нужны, — не обращает внимание на мой трёп Андрей. — А вот репертуар песен у тебя, надеюсь, богатый.
— Песен? — удивляюсь я. — Я что, во время ёбли ещё и петь должен? А вы не охуели часом?
Андрей косится на меня через плечо.
— Ну и фантазия у тебя, пацан, — фыркает он. — Нет, во время ёбли петь не нужно. Сегодня ты будешь только петь. На сцене. И никакой ёбли.
— Что? — от удивления аж запинаюсь. — Серьёзно?
— Ты, смотрю, даже ерепениться позабыл, — усмехается Андрей.
— Это я от неожиданности. Сейчас исправлюсь, — бормочу я, а внутри всё танцует от радости.
Не сейчас! Этот кошмар будет не сейчас. Ебучие члены потных мудаков сегодня не будут пихаться в меня…
— Охуеть! С чего такая щедрость-то? — снова включается моя долбоёбская трепливость. — Что-то слабо верится в вашу проснувшуюся совесть и жалость.
Взгляд Андрея красноречиво говорит, что ни с совестью, ни с жалостью он не знаком.
— Запомни, пацан, — спокойно, даже как-то доброжелательно говорит он, — с сегодняшнего дня ты не просто певец, ты товар. И сегодня ты будешь набивать себе цену. Сам понимаешь, что чем лучше постараешься, тем дороже будешь продаваться. Это выгодно и тебе, и нам. Так что ты уж не подкачай.
— Цену набивать? — бормочу я. — А как?
Нет, я не тупой, но я правда не понимаю как. Как набивать себе цену, продавая свой голос, я знаю. Нужно выкладываться по полной, не бояться трудностей и наглеть. Но я совершенно не знаю, как продавать своё тело.
— Пацан, честно тебе скажу, — рука Андрея опускается на плечо, — вчера, когда ты пел на сцене, казалось, что ты с микрофоном сексом занимаешься. Я вообще-то не по мальчикам, но даже у меня от такого зрелища встал.