Золотая клетка. В силках (СИ)

— Ну не знаю… — тянет Паша. — Указаний от Лазаря ждать.
— А сам он где?
— В новом казино, которое тут неподалёку. Скоро будет здесь, наверное.
Заебись. Просто заебись.
Меня НЕ пускают в зал, чтобы не светился. Это очевидно. Кто-то опять купил мою задницу на эту ночь. А может, и не только на эту.
Да на кой хрен я сдался ему, этому мудаку?! Что б он сдох уже! Бесит!
Сжимаю кулаки и иду в гримёрки. Но не дохожу. Откуда-то из-за поворота на меня выскакивает кудрявый еблан, хватает за плечи и прижимает к стене. Вернее, ударяет об стену. Боль простреливает голову и плечо, оно немеет.
Сука, блядь! Охуел?
Пихаю его коленом в пах, но он изворачивается и влипает в меня.
— Ты красивый, охуенно красивый, — дышит он мне в ухо и лапает, сука. Лапает! — Хочу тебя. Прямо сейчас хочу!
— Отъебись, блядь!
Пытаюсь его отпихнуть, но он, мать его, сильный. Хватает меня за руки и впечатывает в стену.
— Я сколько угодно заплачу. Сколько угодно! — шепчет он, а глаза ненормальные, с дико расширенными зрачками.
Бля! Да он ширнутый!
— А хочешь, долг твой выкуплю. Отца уломаю, он сделает. Хочешь?
Ага, блядь, мечтаю.
Изворачиваюсь и всё-таки ебашу ему по яйцам. А тут и «охраннички» прибегают, скручивают кудрявого еблана, тот скулит.
— Птаха, — сипит Паша, — тебя в номере клиент ждёт, там, наверху…
— Да знаю я, где, — перебиваю его и иду к лифтам.
Я зол. Я просто пиздецки зол.
Перед дверью в номер шумно выдыхаю, пытаясь успокоиться, и шагаю внутрь.
Дамир, похоже, сам недавно пришёл, стоит возле дивана, стягивает пиджак. Обернувшись ко мне, слегка улыбается и говорит:
— Привет, Ярик. Хочешь чего-нибудь выпить?
Опять этот «Ярик». С какого хуя он так меня называет? Я вроде не разрешал. Ах да! Он же у нас дофига богач. Только вот я всё равно не его игрушка. Да, шлюха, но не его. А он, похоже, решил, что я его собственность.
— Это уже третий раз, Дамир, — говорю я, игнорируя вопрос и опуская приветствия.
Дамир поднимает бровь.
— Ты умеешь считать. Круто, — иронично говорит он.
Да, я умею считать. Я отлично умею считать. И мне совершенно не нравится то, что сейчас высчитывается в моей голове.
— Слушай, я не могу вкурить: в чём твоя проблема? — опять игнорирую его слова и прохожу в гостиную.
— Моя проблема? — переспрашивает Дамир. — А ты видишь какую-то проблему?
— Вижу. Ты крутой, дофига богатый мужик, не урод. Под тебя любой ляжет без денег. Нахуй ты заказываешь шлюху третий раз подряд?
Дамир усмехается, наливает себе в бокал что-то тёмное и отпивает. Только после этого говорит:
— Может, потому, что мне нравится эта шлюха, и я могу заказывать её хоть каждый день. Не думал над этим, маленький?
— Дофига логично, — бурчу я. — Вот прям лучше не нашлось во всей вашей разъебучей столице?
— Представь себе, не нашлось.
Бля! Да как тебе объяснить-то?
И пока я соображаю, как всё объяснить, Дамир сам задаёт вопрос:
— А теперь объясни ты: в чём твоя проблема?
Голос, вроде, мягкий, но я отчётливо слышу звяканье стали. Пиздец. Вот только обиженных дохуя богачей мне не хватало.
— Нет, ты не подумай, — торопливо говорю я. — Секс с тобой просто охуенный. И если бы я тут работал, то меня бы всё, наверное, устраивало. Только я тут не работаю, а долг отрабатываю. И обслуживание всей той очереди, которую из-за тебя двигают, непиздецки бы ускорило моё освобождение из этого блядского рабства.
Дамир усаживается на диван, отхлебнув из бокала ещё раз, ставит его на подставку и делает мне знак сесть рядом. Я сажусь.
— Что за долг? — наконец, спрашивает он.
А то ты не знаешь! Хотя… может, и правда не знает. Но вот кудрявый еблан знал. Откуда, интересно?
— Я в тачку Крокодила врезался.
— Крокодила? — с усмешкой переспрашивает Дамир. — Ты имеешь в виду Аллигатора?
— Да! Именно его я и имею в виду! Именно эту ебучую тварь! И теперь мне нужно отработать сто миллионов деревянных. Альтернатива ещё веселее: пойти на органы. Так что отрабатываю и не пырхаюсь. А для этого мне нужно въёбывать тут три с лишним года.
 
Дамир внимательно смотрит на меня несколько секунд, а затем кладёт руку мне на колено.
— Я могу выкупить твой долг, Ярик.
— Что? — округляю глаза и таращусь на него. — Это сто миллионов.
— Не проблема, маленький.
Не проблема. Для него это не проблема. Он может выкупить. Выкупить! И не нужно будет пахать три чёртовых года на Крокодила. Просто сказать сейчас: «Да» — и всё!
Но я молчу. Смотрю на его руку, что поглаживает моё колено, и молчу. Потому что понимаю: после этого «да» ничего не закончится, с него только всё начнётся. Начнётся плен уже у Дамира. И это будет не три года. А хер знает сколько. Я стану его личной подстилкой, персональной игрушкой, его «маленьким Яриком».
Внутри аж всё переворачивается от этого.
— Ну, так что скажешь, Ярик? — прерывает Дамир затянувшееся молчание.
Я поднимаю голову, смотрю ему прямо в глаза и качаю головой:
— Нет.
Лицо Дамира остаётся неизменным, но я чувствую, как он напрягается. Рука на колене тяжелеет, каменеет. Он явно не ожидал такого ответа.
— Нет? — переспрашивает он.
— Нет, — уже чётче, чем в первый раз, говорю я. Говорю больше себе, чем ему.
— Можно узнать почему? — чёрные глаза прищуриваются и становятся совсем холодными.
Блядь! Он что, реально обиделся? Пиздец какой-то!
— Максимально честно? — уточняю я.
— Максимально честно, — кивает Дамир.
Я выдыхаю и говорю:
— Потому что ты собрался меня выкупить, а значит, должен я буду уже тебе. За типа «свободу». Только ведь никакой свободы ты мне не дашь. К себе в карман положишь. И это не на три-четыре года, а хуй знает на сколько. Нет. Я лучше тут отъебашу.
— Значит, — хмыкает Дамир, — ты предпочитаешь ложиться под всех тех клиентов из очереди, чем под меня?
— Блядь, Дамир, дело не в тебе и не в моих предпочтениях, под кого ложиться, — не выдерживаю я. — А в количестве лет, которые я проведу в рабстве. Чего тут непонятного?
— Да нет, всё предельно ясно, — вздыхает он и усмехается. — Ну что ж, раз ты не хочешь, чтобы я тебя выкупал, я не буду этого делать. Но и позволять другим прикасаться к тебе я не собираюсь. Поэтому буду заказывать тебя каждый день. Поверь, Аллигатору всё равно, под кем ты лежишь, главное, что отрабатываешь.
Пальцы Дамира касаются моей щеки, гладят, ласкают, а я сижу и не могу пошевелиться. Осознание пиздеца наваливается на плечи бетонной плитой.
Каждый день. Он будет заказывать меня каждый день. И красная цена этого заказа будет тридцать штук. Одиннадцать миллионов в год. Девять лет. Девять!
Я не вынесу. Не вынесу этого. Три, даже четыре года вынесу, а девять — уже нет! Нет!
А Дамир уже притягивает меня к себе, лезет руками под рубашку, скользит ладонями по спине.
— Хочу раздеть тебя, маленький, — шепчет он мне на ухо, и тело предательски дрожит от его прикосновений, от его голоса.
— Блядь, Дамир, подожди! — пытаюсь отстраниться от него, но нихуя не получается. — Ты меня не услышал, что ли? Я ж тебе по-человечески объяснил…
Замолкаю от одного его взгляда.
Пиздец! Кому? Кому я тут пытаюсь по-человечески что-то объяснить? Вот этому мудаку, который каждый день приходит в клуб мафиозника и по договорённости заказывает шлюху? Вот этому зажравшемуся деньгами и властью хищнику? Да с ним бесполезно разговаривать.
— Нет, маленький, это ты меня, похоже, не услышал, — шепчет Дамир, а потом больно кусает моё ухо.
Сука!
— Я предлагал тебя выкупить, ты отказался. Что же мне остаётся делать? Я не хочу ни с кем делиться. Это расточительство, делиться такой красотой. Жар-птица будет моей полностью. Другим и пёрышка не достанется.
Он раздирает мою рубашку так, что пуговицы чуть не отваливаются, а затем одним рывком стягивает её с плеч. Эти сила и грубость пугают. Я понимаю, что не хочу видеть его в ярости. Совсем не хочу.