Контракт с Господом (ЛП)

- Если бы меня привлекали мужчины, ты попал бы в первую двадцатку моего списка. Может быть.
Теперь засмеялся Энрике. Он плеснул себе на два пальца виски, но почти его не пригубил, когда Андреа уже опустошила свой стакан и протянула руку, чтобы его наполнить.
- Эй, притормози. Закончить ночь вызовом скорой - плохая идея. В другой раз.
- А мне это кажется обалденной идеей. Хотя бы кто-нибудь будет обо мне заботиться.
- Спасибо, что вспомнила обо мне. Но не стоит так драматизировать.
- Тебе это кажется пустяками: сначала потерять подругу, а спустя три месяца лишиться работы? Моя жизнь - полное дерьмо.
- Я и не спорю. По крайней мере, дерьмо тебя окружает со всех сторон, - сказал Энрике, широким жестом показав на комнату.
- Мог бы приходить и прибираться тут. От этого точно было бы больше проку, чем от тех дерьмовых спортивных упражнений, которые ты столько лет пытаешься изображать.
Энрике не ответил. Он знал, что последует продолжение, да и Андреа тоже. Журналистка уткнулась лицом в диванную подушку и заорала во всю глотку. Через несколько секунд крик превратился в рыдания.
- Надо было мне принести две бутылки.
В эту минуту зазвонил мобильный телефон.
- Кажется, это твой.
- Кто бы это ни был - скажи ему, пусть идет в задницу, - сказала Андреа, не отрываясь от подушки.
Энрике изящным жестом взял ее мобильник.
- Говорите громче, не слышу, - крикнул он в телефон - Одну минуточку!
Он передал телефон Андреа.
- Поговори с ним. Я не понимаю по-иностранному.
Андреа взяла телефон, вытирая слезы ладонью и пытаясь говорить обычным тоном.
- Вы хоть знаете, который час, придурок? - проворчала она.
- Простите, это вы - Андреа Отеро? - осведомился на английском языке незнакомый голос.
- Кто говорит? - переспросила журналистка на том же языке.
- Меня зовут Джекоб Расселл, мисс Отеро. Я звоню из Нью-Йорка. Я звоню от имени моего шефа, Раймонда Кайна.
- Раймонд Кайн? - снова переспросила она. - Компания "Кайн индастриз"?
- Совершенно верно, мисс. Это тот самый Кайн. Так же, как и вы - та самая Андреа Отеро, что в прошлом году сделала скандальное интервью с президентом Бушем.
Конечно же, интервью. Это интервью наделало много шума в Испании и даже в Европе. Она была первой испанской журналисткой, посетившей Овальный кабинет, и некоторые из ее резких вопросов - лишь немногие, которые ей удалось задать помимо одобренных - заставили техасца занервничать. Этот эксклюзивный материал стал толчком для ее карьеры в газете. По крайней мере, на короткий срок. И похоже, привлек внимание кое-кого по ту сторону Атлантики.
- Та самая Андреа, сэр. А могу я узнать, для чего вашему шефу понадобилась журналистка? - спросила Андреа, незаметно шмыгнув носом и радуясь про себя, что собеседник не может видеть ее заплаканную физиономию.
В трубке послышался какой-то скрежет.
- Я могу рассчитывать, что вы ничего не скажете никому из ваших коллег, мисс Отеро?
- Разумеется, - с легкой иронией в голосе заверила Андреа.
- Мистер Кайн желает поручить вам одно дело, которое, возможно, станет самым важным в вашей жизни.
- Мне? Но почему мне? - удивилась Андреа, махнув рукой Энрике. Тот вытащил из кармана ручку и блокнот и протянул их Андреа с вопросительным взглядом. Девушка взгляд проигнорировала.
- Скажем, ему нравится ваш стиль. Так вы согласны?
- Мистер Расселл, сейчас моя жизнь такова, что мне очень трудно поверить на слово незнакомцу, который звонит с туманным и невероятным предложением.
- Тогда позвольте вас убедить.
Расселл говорил почти четверть часа, а в это время Андреа безостановочно делала заметки. Энрике тщетно пытался заглянуть ей через плечо, хотя кривые каракули Андреа всё равно мало о чем говорили.
- ... и потому мы рассчитываем на вас на этих раскопках.
- Получу ли я эксклюзивное интервью с мистером Кайном?
- Как правило, мистер Кайн не дает интервью. Никогда.
- Может быть, мистера Кайна заинтересует журналистка, которая плевать хотела на правила.
Возникла напряженная тишина. Андреа скрестила пальцы, молясь, чтобы ее выстрел вслепую достиг цели.
 
- Полагаю, что всё когда-то бывает в первый раз. Так мы договорились?
Андреа несколько секунд поразмыслила. Если то, что обещал Расселл, правда, то она заключит контракт с любой газетой в мире. И сможет отправить с курьером копию чека этой свинье, директору "Эль Глобо".
Даже если это и неправда, я ведь всё равно ничего не теряю.
Больше она не стала раздумывать.
- Можете забронировать мне билет до Джибути. В первом классе.
Андреа повесила трубку.
- Я ни черта не понял, кроме того, что билет будет в первом классе. Можно узнать, куда ты собралась? - спросил Энрике, удивленный разительной перемене в настроении Андреа.
- Если я скажу, что на Багамы, ты ведь не поверишь, правда?
- Прекрасно, - заявил Энрике, то ли с завистью, то ли с обидой. - Я принес тебе цветы, виски, практически поднял тебя с пола, а ты со мной вот так.
Андреа сделала вид, что его не слышит, и начала собирать чемодан.
  
ЗАЛ РЕЛИКВИЙ. Пятница, 7 июля 2006 года. 20.29
 
Ватикан
Брат Чезарео был весьма озадачен, услышав шум за дверью. Никто и никогда не спускался в этот склеп - не только потому, что находиться в этом месте имели право лишь избранные, которых во всем Ватикане было лишь несколько человек; но еще и потому, что здесь царила жуткая сырость, несмотря на то, что в каждом из четырех углов огромного подземного зала гудел мощный осушитель воздуха. Так что, принимая во внимание характер этого места, старый доминиканец редко видел посетителей. Но открыв дверь, он улыбнулся и встал на цыпочки, чтобы обнять нежданного гостя.
- Энтони!
Жилистый священник тоже улыбнулся ему и обнял.
- Был тут по-соседству.
- Ради Бога, Энтони, как тебе удалось сюда пробраться? Мимо всех этих камер и систем контроля?
- Когда есть время и как следует изучил путь, то всегда находится еще один вход. Ты же сам мне показал, помнишь?
Старый доминиканец потеребил бородку, похлопал по выдающемуся животу и радостно засмеялся. В недрах Рима тянулись пятьсот километров катакомб, некоторые более чем в семидесяти метрах под землей. Настоящий извилистый и неизведанный музей, ведущий практически в любую часть города, включая Ватикан. Двадцать лет назад они с Фаулером посвящали свободное время спелеологии в этих запутанных и опасных проходах.
- Одно ясно - Чирину следует пересмотреть свою безупречную систему безопасности. Если уж старая гвардия вроде тебя сюда пробирается... Но почему не через дверь, Энтони? Я слышал, что в Ватикане ты больше не являешься нежелательной персоной. И мне хотелось бы знать, по какой причине.
- Возможно, теперь кое для кого я стал слишком желательной персоной.
- Чирин хочет, чтобы ты вернулся, да? Этот Макиавелли из супермаркета так просто из своей хватки не выпустит.
- Старые хранители реликвий тоже крайне настойчивы. Особенно когда говорят о вещах, которых им не следует знать.
- Ах, Энтони, Энтони. Этот склеп - самое потаенное место нашей крохотной страны, однако в его стенах можно узнать много слухов. Святые нашептывают, - сказал он, обводя рукой помещение.
Фаулер посмотрел вверх. Потолок склепа, усиленный высокими арками, почернел от дыма миллионов свечей, которые горели здесь в течение почти двух тысячелетий, несмотря на проведенное пару десятилетий назад современное электрическое освещение. Это было прямоугольное помещение площадью восемьдесят квадратных метров, часть которого была вырублена в скале. А стены с пола до потолка покрывали многочисленные двери, скрывающие ниши, где находились святые.