Принц, Алёнушка и Волк (СИ)

Алёна улыбнулась в ответ. Хорошо, что получилось пошутить! Теперь она разговаривала с ним почти как раньше. До того, как случилось это внезапное откровение.
– Пойдем, посмотрим! Видишь, петли и косяк? А вдруг это выход?
  
Глава 16 Снежная королева
 
За ветхим лабораторным шкафом действительно торчал край железной дверцы. Увидеть ее можно было только под определенным углом, из щели, в которую был втиснут топчан. Поэтому во время обследования подвала дверца осталась незамеченной.
– Скорее всего, там старый электрощит или коммуникации, – предположил Жека.
– А вдруг подземный ход? Или замурован скелет? – пошутила Алёна, однако веселый тон ей не дался и голос прозвучал неестественно. Она все еще изнывала от неловкости, а смотреть Жеке в лицо вовсе не получалось.
Она попробовала сдвинуть шкаф; толстые доски скрипнули, но не шевельнулись.
– Тихо, надорвешься, –  Жека перехватил ее предплечье сильной рукой. Алёна посмотрела на его крепкие пальцы и затаила дыхание. 
– Ну-ка, отойди! 
Жека примерился, навалился, крякнул.  Ножки заскрипели по цементу, от мерзкого звука волоски на руках у Алёны встали дыбом. Шкаф сопротивлялся, но против сильного мужчины у него не было шанса.
Дверца показалась полностью. Ржавая, из толстого железа, она как будто врастала в стену. Намотанная на петли толстая проволока заменяла навесной замок.
– Интересненько, – сказал Жека. – Это не щит.
Он взялся аккуратно разматывать проволоку, а Алёна изнывала от нетерпения. Ящерицы наблюдали сквозь стекло с разочарованными мордами. Возможно, они рассчитывали, что забавные людишки останутся с ними навсегда.
Жека отбросил проволоку и сильно дернул за ручку. Раздался новый скрип, еще противнее прежнего. Алёна зажала уши, от звука у нее разом заломило все зубы. Дверца распахнулась. Жека сунул в образовавшуюся щель руку с телефоном и включил фонарик. Луч высветил узкий цементный коридор. Потянуло земляным, спертым воздухом.
– Что это такое?
– Похоже на старую котельную. Тут может быть проход в подвалы других корпусов или выход наружу. Попробуем исследовать?
– Конечно!
Алёна так горела желанием вырваться на волю, что сунулась первой, но Жека придержал ее железной ладонью за плечо.
– За мной иди, торопыга.
Он наклонился и нырнул в проход. Коридор был низким, и ему пришлось идти пригнувшись. К счастью, недалеко.
Коридор закончился квадратным темным помещением, в котором стояли пустые деревянные ящики и валялись обрезки труб и мотки проволоки. В противоположной стороне виднелись ступени наверх.
– Думаю, мы попали в подвал хозяйственной пристройки, – предположил Жека.
Они поднялись по ступенькам и наткнулись на запертую дверь, которая, однако, поддалась под сильным толчком. Снаружи громыхнул замок, Жека навалился плечом, петли затрещали, звякнули, и узники подвала вывалились в ночь.
– Ох ты! – возликовала Алёна. – Получилось!
Они стояли у глухой стены корпуса, кругом был темный парк, бурьян и горы строительного мусора. Вдалеке светил одинокий фонарь. 
После заточения ночной воздух показался Алёне восхитительным на вкус. Она жадно хватала его открытым ртом.
– Ты знаешь, где мы?
– Хм... – Жека огляделся, потом показал рукой в сторону фонаря. – Там главный корпус. А вон дорожка. Туда к тебе домой.
Телефоны Алёна и Жеки ожили и наперебой запиликали, уведомляя о новых сообщениях и пропущенных звонках.
– Ага! – сказал Жека. – Так и есть. Побегаец ускакал домой, пишет, срочно пришлось вести дочь к зубному. Он ни сном ни духом, что с нами случилось. А заперли нас, видимо, строители. Что ж, – Жека усмехнулся. – Интересное было приключение.
Алёна потупилась, а Жека вдруг ласково обхватил ее подбородок, поднял ее голову и быстро поцеловал.
– Пошли! Отведу тебя домой, потом вернусь за мотоциклом.
Алёна включила свой телефон. От мамы было одно-единственное сообщение, короткое и грозное: «Ты где шляешься?»
«Скоро буду!» написала в ответ Алёна и отключила сигнал вызова. Семь бед – один ответ. Объясняться с мамой по телефону не было сил.
 
Они двинулись по дорожкам парка. Было около полуночи, и ночной кампус с его пустыми аллеями, тусклыми фонарями и темными корпусами казался заколдованным. Алёна шагала, обхватив себя озябшими руками, словно во сне. Все случившееся за последние часы было совершенно невероятным.
Жека шел молча, сунув руки в карманы куртки, смотрел прямо перед собой, а на нее и вовсе не смотрел. Но он хмурился время от времени, а значит – думал о чем-то серьезном.
И Алёна думала. Она пыталась представить, как теперь все будет дальше, после того как она самозабвенно целовалась с этим уверенным в себе и насмешливым мужчиной, и даже полезла к нему под футболку и чуть его не раздела. Стоило вспомнить об этом, как ее ноги стали пластилиновыми, в животе что-то мелко и горячо задрожало, а в горле пересохло.
И что он сказал ей потом? «Я увлекся тобой. Серьезно увлекся». И вот что это значит? Он в нее влюбился? Или это все те самые примитивные инстинкты, и он просто хочет с ней переспать? Но в таком случае он, наверное, воспользовался бы ситуацией.
Или это все те самые взрослые игры? Мальчики, девочки, косички, подножки, поцелуйчики, нападения, отступления? Она совсем не умеет в них играть.
Он возился с ней эти дни, как нянька. Помогал, объяснял, вытаскивал из неприятностей. Заботился, потакал. Это было всерьез или притворство?
Ее мама сказала: «Они поначалу все стараются. Потом им это надоедает». 
Может, Жеке уже надоело? Она ведь совсем не такая, как его отвязные кореша или бывшая девушка Василиса. У нее напрочь отсутствует то чувство внутренней свободы, которое определяет всю его жизнь. А когда она пытается поступать спонтанно, не оглядываясь на последствия, выходит ерунда.
– Доставай ключи, – велел Жека и Алёна вдруг осознала, что они давно покинули кампус, перешли дорогу, пересекли квартал и теперь стоят перед воротами во двор ее дома.
Она полезла доставать неловкими пальцами брелок от магнитного замка.
– Постой, – вдруг сказал Жека и перехватил ее руку с ключами.
Алёна глянула на него с недоумением.
– Мы завтра увидимся? – Не дав Алёне ответить, тут же решил вслух: – Да, нам обязательно нужно завтра увидеться. Есть о чем поговорить. Во сколько у тебя заканчиваются занятия? В четыре?
– Раньше, в два.
– Хорошо. Заеду за тобой. 
– А о чем мы будем говорить? – спросила Алёна с трепетом.
– О нас с тобой, конечно.
И тут он положил ей ладони на плечи и притянул к себе.
– Ну-ка, посмотри на меня, – приказал он негромко, а когда она воровато глянула на него, заявил: – По твоим глазам вижу, что ты себя накручиваешь. Завязывай с этим, – он легонько и ласково тряхнул ее. – Не надо ничего придумывать. У нас с тобой все будет хорошо. 
– Ничего я не придумываю,  с чего ты взял! – попробовала протестовать Алёна слабым голосом.
– С того, что я тебя уже неплохо изучил, как мне кажется. Хотя и недостаточно хорошо. Ты постоянно преподносишь новые сюрпризы. Но мне нравится в тебе все. Все, что ты делаешь, – Жека говорил медленно, как будто подбирая верные слова, а Алёна слушала его, затаив дыхание. –   Мне даже нравятся, когда ты ошибаешься. Потому что твои ошибки дают мне увидеть тебя с новой стороны. Мне нравится, как ты справляешься c проблемами. Как ты открываешь для себя новые вещи. Как радуешься им или пугаешься. Ты юная, неопытная, но цельная личность.
Он замолчал, потом усмехнулся и опять легонько тряхнул ее за плечи:
– Слушай, я сейчас заумные вещи говорю, да? Не то, что нужно. Должен говорить, какая ты красивая и что ты сводишь меня с ума. Ну, это само собой. Просто хочу, чтобы ты поняла, почему это все со мной…. с нами происходит. Ты для меня как открытие. Хотя я уже большой мальчик и неплохо разбираюсь в людях.
 
У Алёны от удовольствия закружилась голова, а в груди вспыхнуло жаркое пламя. Господи, да он, кажется, смущен! Неужели она и правда такая… необыкновенная в его глазах?