Красная нить судьбы (СИ)

Мужик, я передумала, ты совсем не красив! Тебя же не прокормишь!
Мужчина откинул длинные, шедшие волнами волосы с лица так по-пещерному дико, что моему дыханию сделали подсечку. Огромной ручищей Верс взял большую кружку воды и быстро поднес ко рту, запрокидывая голову. Мощная длинная шея пошла венами, и “глоть” его кадыка отправил меня куда-то в другой мир. В мир, где был только он, капли воды, стекающие по его рту вниз, по шее, а потом в вырез странной одежды с кучей ремней и кожи. Туда, где невооруженным взглядом видно, что грудные мышцы у него тверже стали. Туда, где капли становятся золотыми, стекая по бронзовой коже. Туда, где я потеряла совесть и все чувства приличия, жадно пялясь на мужика.
Боги, если это сон, то я не хочу просыпаться! Если это последствия удара головой, то тресните меня еще раз, когда пойду на поправку! Если это постановка, то я выкупаю актера на вечер!
Мне всегда нравились длинные пальцы на руках мужчин. Это казалось мне проявлением творческого потенциала. Здесь же у главаря была не кисть – ручища. Огромная и мощная, как лапа дикого зверя. Казалось, что такой можно убить.
Никогда не заглядывалась на длинноволосых мужчин, даже моделей, но Версу волосы только добавляли дикости. 
Как натура творческая, я оценила цельный образ, но все равно не удержалась, чтобы мысленно подстричь мужчину. Как бы он выглядел с современной стрижкой и в костюме? Стоило мне представить это, как у воплощенного в голове образа расстегнулся пиджак, а пуговицы на рубашке повыстреливали в разные стороны, не в силах сдержать его фигуру в оковах скучного имиджа.
Я аж выданным квадратиком обмахнулась, сгоняя нахлынувший жар.
– Эй! Эй! – Грета, оказывается, уже давно толкала меня в бок, а пепельно-синеволосый Брюно… ой, простите, Верс смотрит так, будто сейчас съест живьем вместо очередной курочки.
Девушка пролепетала:
– Мы на секундочку, господин Верс! – И утащила меня на кухню с силой, которую никогда не заподозришь в такой хрупкой фигуре.
Я еле оторвала взгляд от мужчины, чувствуя себя слегка опьяненной. Щеки горели, рука, за которую потянула Грета, казалась куда более чувствительней, чем обычно. В груди как-то странно дрожало, даже когда девушка принялась меня отчитывать, затащив вглубь кухни:
– Жизнь не дорога? Зачем ты смотришь главарю в глаза? Смерти ищешь? – шептала она, постоянно поглядывая на дверь поварской.
А что, нельзя? Что за странный запрет? Представление продолжается?
– Всем мужчинам нельзя смотреть в лицо или только диким? – вырвалось со смешком у меня, и Грета удивленно моргнула. – Хватит разыгрывать меня, я уже все поняла. Можно прекратить. Скажи всем заканчивать.
Девушка нахмурилась, отвела взгляд в сторону и вернула его мне, полный непонимания:
– Ты о чем? Какой розыгрыш? Ты выпила?
И так легонечко встряхнула меня за плечи, что я мгновенно подобралась.
– Ты что, не замена Урину?
– Я знаю, что это спектакль. Прекращайте. Не знаю, зачем все это. – Я втянула воздух через нос и пораженно выдохнула, увидев красную нить так близко.
Во рту пересохло, а из легких вышел весь воздух, когда я смогла рассмотреть, как по тонкой ленте бегут искрящиеся частицы. Как нить то пропадает, то появляется снова и выглядит как настоящая магическая штука, и никак иначе.
– Да откуда ты такая свалилась? – вдруг спросила сердито Грета.
Я не могла оторвать взгляд от нити, которая в этот раз шла через меня. Даже подвигалась немного вперед-назад, следя за тем, как искорки уходят в район моего солнечного сплетения и появляются вновь.
Голову повело от сиюминутной мысли, что это не постановка. Что эта речь, эта письменность, эта одежда и эта нить – все это что-то странное, будто принадлежит другому миру.
Я подозрительно посмотрела на горку, но девушка поняла по-своему.
– Ладно. Слушай меня: голову не поднимай, смотри только на тарелки. И молчи, умоляю, молчи.
Стоило только допустить мысль, что со мной случилось невероятное и я попала в другое измерение, как мир качнулся, а легкие загорелись. Перед глазами замелькали картинки вечера, серая волчья морда, страшный вой, пугающий Верс, волшебные нити, и в висках запульсировало.
 
Нет! Не может быть!
А если все же так и есть, то кто тот мужчина? Огромный, хищный, повелевает волками?
Я сглотнула, часто заморгала, прижимая руки к животу, и посмотрела на Грету.
– Скажи, этот Верс – оборотень?
Бредовое предположение, но по ответу будет сразу многое понятно. И насколько больные мои предположения о другом мире, и насколько Грета во всем этом осведомлена и участвует.
Девушка посмотрела на меня как на сумасшедшую.
– Это кто такой?
– Ну, он же с волками ходит. Превращается во время полной луны в волка? Знаешь, полузверь, получеловек…
Девушка искоса посмотрела на меня, поднесла руку к моему лбу и задумчиво покачала головой.
– Температуры нет. Болезная?
– Нисколько, – ничуть не обижаясь, ответила я, думая с облегчением, что ошиблась.
Конечно, это же бред! Какие оборотни? Да и какой другой мир? Что-то я перегрелась…
– Тогда как ты не можешь знать про Дикий патруль? – Грета положила свою руку поверх моей кисти, и я засмотрелась на красную нить на запястье.
И все же эта ленточка не дает мне покоя!
– Я не из этих мест. Из далекой… глубинки, да... глубинки! – нашлась я и пальцем дотронулась до нити.
И тут одновременно произошли две вещи: снаружи раздался громкий волчий вой, и Грета в ужасе закрыла рот рукой и уставилась на меня широко распахнутыми глазами.
– Ты видишь нити судьбы? – Грета сбилась на хрип и не моргая смотрела на меня.
– Ну да. Нельзя?
Девушка вцепилась в меня сильнее и оглянулась по сторонам, втянув голову в плечи. Я же не знала, что и думать. И вроде уже и на розыгрыш совсем не смахивает, и капли пота с ее бледного лица катятся вполне реальные. Но главное, что эта нить на ощупь не была эфемерной: я смогла почувствовать упругость, а кончики пальцев до сих пор покалывало от касания.
Дочка хозяина выглядела и испуганной, и взбудораженной одновременно. Резко обернулась к выходу в зал, откуда донесся скрип ножек стула по полу, и покачнулась.
– Тебя сейчас схватит Верс!
– За что? Я же пальцем тронула только. – Я тоже с тревогой посмотрела в сторону выхода, припомнив слова девушки. – Это преступление – видеть нити?
– Еще какое! – Рука Греты, нервно трясясь, спустилась ото рта к шее, а потом зарылась в складках платья. – Это запретный дар! Из-за него в последний раз знаешь сколько проблем было? Ты что, совсем ничегошеньки не знаешь?
Я покачала головой, слыша, как когти волков стучат по ступеням. Они словно скребли сейчас по моим нервам: ширк-ширк.
Охохоюшки-хо-хо!
Девушка достала из складок платья блестящий небольшой предмет, обхватила мою руку и всунула в нее, накрывая своими двумя ладонями, будто закрывая тайник.
– Закрепляй в волосах! Быстро, иначе тебя уже ничего не спасет!
А сама вцепилась в мои руки с еще большей силой и, только сообразив, что я ничего не делают из-за нее, резко отпрянула. И это было сдобрено такой горстью паники, что я не могла не послушаться, защелкнула заколку у себя на макушке, чувствуя, что если этого не сделаю, девушка сама кинется закреплять ее на мне.
Представляю получившийся вид: волосы, собранные в хвостик, и заколка набекрень. Впрочем, какая разница? Если моя внешность такая же, как была, то хоть бантом перевяжи – ничего не поможет. 
Вот только какой толк от заколки?
Сейчас, когда я видела, как Грета в панике хватается за горло, какой липкой стала ее кожа от пота, я верила во всю опасность ситуации.
 
– Может, лучше бежать? – Я импульсивно вцепилась в девушку, и мы прижались друг к другу плечами.
– Догонит! – Грета отстранилась от меня, осмотрев сверху донизу, и вдруг улыбнулась. – Работает!