Электрик 4 (СИ)

Я подхожу к ближнему шалашу, закидываю туда свой тюк и копье, а подвернувшемуся крестьянину приказываю смотреть за моим добром. Ошарашенно глядя на мое уверенное лицо, он машинально кивает головой.
Потом разворачиваюсь и наблюдая, как Хоб оставляет один из кинжалов своему последнему помощнику из бывалых и снимает верхнюю рубаху.
Да он, как вековой дуб, весь перевитый мышцами, с огромной грудной клеткой и толстенными руками. На такого даже смотреть страшно, поэтому бывшие городские бандиты решили не отказываться от схватки на кулаках, ожидая интересное зрелище. Как их заслуженный предводитель парой ударов вышибет дух из заезжего чужака-хвастуна.
А потом начнется веселье с долгой и сладкой местью для посмевшего тронуть кого-то из членов банды.
— Ну, начали! — кричит его помощник, выскакивая из очерченного круга.
Хоб сразу пошел по кругу вправо от себя, однако я оказываться спиной к его ухарям тоже не собираюсь, поэтому иду туда же. Вскоре мы встречаемся на краю площадки лицом к лицу, горбун резко прыгает на меня, драка на жизнь или смерть начинается.
  
Глава 12
 
Прыжок у Хоба получился очень резкий и быстрый, прямо как у атакующего краба.
Единственно из неправильного, что он сейчас делает, это то, что одна его рука прямо, как гидравлическим манипулятором, вцепилась мне в жилетку покойного Тобола и потащила меня к себе, а вторая прямо медленно стала отодвигаться назад с тем намерением, чтобы с силой немереной, да еще похожим на пень кулаком, мне засветить по лицу.
Такие брутальные средневековые единоборства, когда все грузят друг другу по самому максимуму, а все удары отбивают своим лицом или лбом в лучшем случае.
Это он зря стал выделываться на публику, впрочем, и так бы ему ничего не помогло. Кроме удара сзади, конечно, если бы только со спины ко мне смог подобраться незаметно. Но уже не в этот раз.
Сильно могучий Хоб смело полез в рукопашную, сблизился со мной и этим очень помог. Ведь я должен, как минимум, изобразить хоть какой-то удар по нему самому для полной достоверности происходящего.
Я коротко приложился кулаком по виску повернутой в сторону бьющей руки головы горбуна.
И удар оказался весьма суровым, если бы не побоялся тупо кисть сломать или успел бы найти и использовать кастет, мог бы и висок пробить. Однако я не на физическую силу удара сейчас упор делаю.
Выглядит мощным и резким ударом — больше мне ничего и не требуется для тренировки основного умения.
Сильный ментальный удар по сознанию Хоба уже переформатировал ему все мозги в какую-то другую консистенцию, пока он только начал замахиваться.
Совсем не такую агрессивную, возможно, теперь он просто стал безобидным дурачком в этот момент.
Хоб молча уткнулся лицом мне в живот, манипулятор левой руки на жилетке постепенно разжался, тогда я увесистым пинком в грудь отправил его тушу полежать прямо в середине круга.
— Да, силенки прибыло заметно, килограммов сто двадцать могучей плоти отлетело от меня на добрых три метра, — заметил я про себя.
В принципе свою силу я проверил еще в пути простым и доступным мне способом. Залез под козла и смог оторвать его тушу от земли, ментально заставляя не брыкаться в этот неприятный для него момент. Поэтому с большим основанием рассчитываю на свои новые характеристики СИЛЫ.
Сразу же наступила потрясенная тишина, замолкли голоса в поддержку вожака банды. Остальные бандиты не верят своим глазам, Ксита, с открытым сексуально ротиком, даже натянутый лук опустила, тоже не ожидая такой скорой развязки.
И опытные наемники остановились в этот момент, рассматривая изо всех сил упавшего ничком Хоба.
Чтобы так с одного короткого удара по голове вырубить горбуна, ну это очень сильным нужно быть, просто феноменально могучим бойцом.
А кто сказал, что я не именно такой герой?
Я выгляжу здорово уверенным в себе и жестким мужиком, прошел в одиночку земли зверолюдов. Только Хоб все равно производит, то есть уже производил, гораздо более сильное впечатление.
  
Однако главарь молча валяется на грязной земле и не пробует подняться, вообще больше никак себя не проявляет, как личность и боец. В общем мстить совсем не спешит и этим страшно расстраивает своих верных болельщиков.
Молчание затянулось на двадцать секунд, когда наконец следующий по уровню авторитета, вероятный преемник вожака, широкоплечий бандит с кривым шрамом через все лицо выхватил нож того же самого Хоба из-за своего пояса и, больше не мудрствую лукаво, открыто бросился мстить за своего предводителя.
За ним и все остальные бандиты создали кучу из бегущих ко мне мужиков.
Этот бандит первым получил по мозгам на встречу, чтобы меньше размахивал опасным предметом, тоже повалился на меня, потом он завалился от моего встречного удара под ноги своим приспешникам.
Тут один за другим щелкнули два лука, площадка расцвела от разных стонов, криков и цветастых выражений, которыми подстреленные сбоку бандиты крестят своих обидчиц.
Похоже, заметив клонящуюся в мою сторону победу, лучницы быстро сориентировались, сделали своевременный и очень правильный выбор в пользу будущего триумфатора-победителя. Ну и общую нашу победу резко приблизили. Если уж непобедимый Хоб замертво полег от моей плюхи, значит у всех остальных бандитов шансов вообще нет.
Ну и правильно, что симпатичные женщины быстро осознали, чья берет и выступили на моей стороне. Да и товарищи их бывалые спешат ко мне на помощь, которая мне уже и не требуется.
Впрочем, я уверен, что лучницы давно уже мечтали пристрелить пару или сразу всех бандитов особо мучительным способом. Не может быть такого, чтобы грязные намеки и постоянное хамство очень противных по совместной жизни в лесу отморозков не выводили их каждый день из себя.
Оставшиеся на ногах двое молодых бандюков повели себя очень по-разному.
Один кинулся ко мне, нарвался на ментальный и обычный удары, второй попробовал убежать, понимая, что все сложилось против них сейчас.
И что пришло время спасать свою жизнь, раз старшие товарищи больше не могут ни наказать за проявленную трусость, ни похвалить за стойкость и фанатичную преданность банде.
Снова щелкнул лук и завывший от боли паренек завалился недалеко от спасительных кустов со стрелой в боку.
— Это правильно! Что не дала убежать! — показываю я большой палец Ксите.
Крестьяне так и не успели понять, что произошло на поляне, зато опытные мужики из наемников уже всех побитых посчитали, теперь подходят осторожно к месту схватки.
— Все? Банда Хоба вся посчитана? — деловито спрашиваю я у первого из них, такого русобородого крепкого мужчины лет тридцати пяти с мечом и щитом.
— Если те двое, Тобол и Лорас, мертвы — тогда точно все готовы, — отвечает он, пытаясь понять, что случилось с валяющимися тремя бандитами, на которых не видно особых повреждений.
Я же бил их всех только кулаками и пинал ногами.
— Они точно мертвы, вам же Ксита должна была рассказать, как все случилось, — удивляюсь я, отвлекая его от тел бандитов.
Он отвечает таким жестом, что женщины в таком деле не лучший источник достоверной информации.
Да, здесь и сейчас время решительных суровых мужчин, а женщина, какая бы она не оказалась крутая лучница, всегда будет только довеском к мужикам. И к словам ее окажется такое же снисходительно-недоверчивое отношение.
Пора срочно прятать следы и надежно скрывать свою ментальную силу, поэтому я ныряю в шалаш, достаю копье и вернувшись в круг, окончательно завершаю битву.
Просто так спокойно на глазах совсем непонимающе глядящих на меня воинов и лучниц добиваю Хоба, его заместителя и всех четырех молодых бандитов короткими ударами в шею.
Вот так просто, тычок, проворот лезвия и новая жертва ждет отпущения грехов, а у этой сразу стекленеют зрачки и опадает тело.
Мешать мне никто не стал, а крестьяне от ужаса просто попрятались по шалашам.
На самом деле я просто не хочу ждать, пока кто-то из них сам отдаст концы, лишив меня заслуженного усиления.