Если выберешь любовь (СИ)

— Ты ужасно ее расстроила тем, что явилась в больницу. Понимаешь? Тебе надо было сидеть тихо, а не лезть со своими глупостями ни в мою квартиру и ни в мою жизнь! — он повысил голос. И теперь было видно, что его раздирает злость.
Ключи звякнули в Олесиной руке.
— Ты зачем сюда приехала? Как ты спланировала подобную операцию?! Кто тебе помог?! — взвился Шатилов. — Ты же копалась в документах? Ты что-то копировала?
— Никто не помогал, — растерянно прошептала Олеся. — Я же вам говорила, я одна…
— Откуда… — он осекся, а потом продолжил напирать, — Да ты понимаешь вообще, что я могу на тебя натравить полицию за проникновение в чужое жилище?! За то, что ты лезешь в мою жизнь?! Думаешь, ты неуязвима? Да я тебя отправлю на исправительные работы, чтоб в твоей неразумной голове появились хоть какие-то умные мысли! — он распалялся все больше.
— Попридержите свой язык, Леонид Юрьич! Вы слишком себе много позволяете! — выступил Руслан, перебивая разозлившегося Шатилова.
— А ты мне не указывай! — резко бросил он. — Только из уважения к твоим родителям, я не буду обращать внимания на твой тон!
— Да что вы можете знать об уважении? — презрительно бросил Руслан.
Олеся потянула его за руку.
— Руслан, пожалуйста, не надо, — молила она, боясь нависающей грозы. «Черт возьми, тебе еще экзамен ему сдавать! И курсовую!»
— А вдруг ты что-нибудь украла! Документы?
— Я не воровала. Вирус удалил документы.
— А что же ты искала тогда? — немного озадаченно спросил Леонид Юрьевич.
Олеся промолчала, чем еще больше разозлила его.
— Отдай ключи! — гневно потребовал Шатилов.
Олеся поспешно сунула их ему в протянутую руку.
— Но чтоб ты знала меру своим поступкам, я тебе здесь и сейчас могу сказать, что твоя работа по агломерациям теперь отклонена. Никаких тебе форумов и зачетов. Поняла? — сурово заявил профессор.
Олесе сдавило горло.
— Это низко… — прошептала она.
— А ты хочешь высоко? Скажи спасибо, что я не привел в исполнение все ранее сказанное.
— Ну и подонок же вы! — разозлился Разумов.
— Знаешь, Руслан, не суй нос в чужие дела, целее будешь! — процедил Леонид Юрьевич.
— Все, что касается Олеси — мое личное дело. Так что, рекомендую оставить ее в покое! И все ваши обвинения относятся и ко мне. И я не спущу их просто так! А насчет вашего заявления по агломерациям, можно подать апелляцию и жалобу за предвзятое отношение! И разбирательство будет вам гарантированно. Как вам такой исход дела? Думаете, только вы можете ударить?
— Руслан, не надо, поедем. Не надо, — Олеся дергала Руслана за рукав.
— Ты много на себя берешь, щенок! — взбеленился Шатилов, и его глаза сверкнули еле сдерживаемой яростью. — Не указывай, что мне делать и не запугивай меня! Я, во-первых, в отцы гожусь…
— Не годитесь! — перебил его Разумов.
— Во-вторых, ваша жалоба обернется против вас! И не светит вам спокойное обучение.
— Думаете, нет на вас управы? Это вам, Леонид Юрьевич, не светит спокойное существование!
— Ты в самом деле взялся мне угрожать? — профессор бросился вплотную к Руслану и схватил его за грудки. Казалось, весь утренний воздух поглотила напряженность, возникшая между ними. — Ты что несешь, гаденыш? Забыл, с кем разговариваешь? — зашипел Шатилов разъяренным змеем. — Хочешь, чтобы ад раем показался? Устрою!
Руслан стремительно и грубо схватил его за руку и завернул ее ему за спину. Леонид Юрьевич скривился от боли.
— Сукин сын!
— Руслан! — вскрикнула Олеся.
— Еще вякнешь что-нибудь, Леонид Юрьевич, останешься без селезенки! — прорычал Руслан ему в затылок и отпустил.
— Считай, что твоя учеба здесь закончена! — тяжело дыша, проскрипел Шатилов, потирая руку. — И работа тоже.
— Оставь ты его, оставь, пожалуйста! Он добился, чего хотел, — Олеся взглянула на Шатилова. — Он добился моего безразличия по отношению к нему. Мне все равно. Он может не ставить мне зачеты тысячу раз — мне все равно, — ничего не выражающим тоном проговорила девушка, опуская голову. — Слышите, Леонид Юрьевич? Мне все равно. Я ошиблась, я виновата. Я помнила в вас отца. Но я заблуждалась. Отец — это тот, кто любит. А вы не умеете любить!
 
Шатилов, стоя вполоборота, ссутулился и угрюмо посмотрел на нее.
— Поменьше пафоса, девочка, — остудил он свою дочь. — Я на тебя слишком много времени сегодня потратил. И не только времени.
— Нет, Леонид Юрьевич, это я слишком много времени потратила на вас. Глупо, — заключила Олеся и сунула руки в карманы, нахохлилась и спрятала подбородок в воротник куртки.
Руслан сердито смотрел на Шатилова. А тот выпрямился и с непроницаемым видом пошел к своему автомобилю.
  
Глава 18
 
— Не бери в голову его слова, — сказал Руслан и повернул ключ зажигания. — Шатилова можно обойти. Можно подать заявление, твою работу рассмотрит кто-нибудь другой. Мне кажется, что ты старалась, и будет жаль, если твой обзор не пройдет. У тебя, думаю, вышел бы отличный доклад на форуме.
Олеся безучастно смотрела на пустой двор.
— Да ну, — ответила она. — Не надо. Я сама на это напросилась. В общем-то, это даже предсказуемо. Какая ж я дура! Теперь он будет отыгрываться на тебе. Он тебя в покое не оставит.
Нет, она не ждала, что ее погладят по головке за совершенное, но то, что в эту ситуацию будут втягиваться другие люди, она не предугадала.
— Да ничего он не сделает! — отмахнулся парень.
Олеся сомнительно покачала головой.
— Как минимум ты никогда не сдашь ему экзамен, как максимум — отчислят в первую же сессию. Вслед за мной. А ещё он и про работу тебе угрожал.
— Да нормально все будет. Нет у него таких полномочий — отчислять, — Руслан приобнял девушку одной рукой. — Не волнуйся. А к работе он вообще не имеет отношения. Я не у него работаю.
— Ты же советовался с ним по проектам? — Олеся вспомнила, как они чуть не застукали её в шатиловской квартире. Но про это она умолчала.
— Советовался. Это был крупный проект. Очень ответственный. Мне первый раз поручили такой. Да, Шатилов мне помог. Но главное не это. А чтобы с тобой все было в порядке. Ты как?
— Все нормально. В самом деле, я ничего не чувствую. Онемение какое-то, — вздохнула Олеся. — Ты же не собираешься делать все, что ему говорил?
— Если потребуется — сделаю, — четко произнес Руслан. — Но я горячился… мне хотелось показать ему, что не он не всесильный.
— Не потребуется. Наверное, зря… да… зря я… — Олеся не продолжила начатую фразу.
— Что ты хочешь сказать?
— Нет, нет, ничего, — Олеся спряталась как улитка в свою раковину. — Просто все накручивается как снежный ком. Сначала я, потом он, потом ты… А все из-за моей глупой выдумки о возмездии…
— Ты себя, самое главное, не накручивай! — ухватился Руслан за нужное слово, выруливая со двора на шумную улицу. — Олеся, все небезнадежно. К черту этого Шатилова! Он же не единственный преподаватель там! Знаешь, я еще никому не говорил, но мне сделали выгодное предложение на работе. И я уже подумываю перейти на заочное.
— Да? Рада за тебя по поводу работы, — искренне улыбнулась девушка.
— Сама видишь, ты не виновата, если я уйду с дневного. Так что, не волнуйся за меня. А вот насчет твоего незачета… Надо попробовать апелляцию.
— Он же завкафедрой! Кому апеллировать?! Не буду я ничего делать.
— Декану.
— Нет, не за чем. На самом деле, это невозможно представить — нашу совместную работу. Что ж, это мое наказание, пусть так и будет. Ведь, реально он мог бы осуществить свои угрозы.
— Ну, раз не сделал этого, значит, есть в нем все же хоть что-то человеческое.
— Думаешь, жалость?
— Не знаю, — пожал плечами Руслан. — Я уважал его до этой поры. А теперь не могу. Я увидел его совершенно другим.
— Каким?
— Не могу сказать тебе объективно, но я думал, он человек… И еще, мне показалось, что ему просто ты на данный момент невыгодна.