Мальчик, Который Выжил (СИ)

Лидия замерла, напряглась. В её взгляде читалось недоумение, но вместе с ним — и опаска.
— Семён, какая еще магия? Я видела его ядро! Я целиком рассмотрела — оно закрытое. В скорлупе. Такое же, как у его матери. Они оба калеки.
Семён сжал кулаки, чувствуя, как гнев разливается по телу.
— Слава поступил в «Юные нобили»! В полтора года! Это невозможно, если только его ядро не раскрылось и не наполняет магией организм. Там учатся дети не младше трёх лет!
  
Лидия пожала плечами, но было видно, что она нервничает.
— Я не знаю, как это могло произойти. Может, у твоего брата позже раскрылось ядро?
Семён недовольно посмотрел на супругу.
— Ты должна поехать к нему. Посмотри на него ещё раз.
Лидия вздрагивает, как от удара.
— Я не хотела бы везти туда нашего сына. Ему там не нравится. Твой брат постоянно его обижает. А без Степы у меня не будет повода туда поехать…
Семён прищурился, его взгляд стал колючим.
— Помнишь, как ты сама настаивала, чтобы я как можно быстрее стал князем? — резко бросил он. — А теперь вдруг не хочешь съездить к Ирине ради нашей же цели?
Лидия почувствовала холод в его голосе. Она опустила голову, вздохнула, но отказ был невозможен.
— Хорошо. Я съезжу.
Семён лишь кивнул и резким шагом вышел из комнаты. Младший брат оказался талантливее, чем следовало для его же безопасности…
  
Глава 20
 
Съемки на первый ролик запланированы уже этим вечером, а пока сидим с Ксюней в песочнице. Она сосредоточенно лепит из формочек песочные пирожки, полностью погружённая в процесс. А я тестирую свою магию, проверяю, насколько моя Атрибутика теперь способна громить, ломать и крушить. Прогресс есть, но мелкий. За пять минут мне удаётся взорвать лишь нижнюю часть моей же песчаной башни, а остальное просто оседает само. Ну… смешно, конечно, не впечатляет.
Зато Ден в восторге. Носится по песчаным руинам, радостно топоча металлическими лапками, ведёт себя так, словно лучшего момента в своей жизни у него ещё не было. Я смотрю на него и задумываюсь: может, стоит начать подкармливать его эхожуками Порядка? А то ведь так и не вырастет в нечто внушительное! В прошлой жизни у меня был Деннахал — здоровенный скорпион, настолько огромный, что я на нём частенько ездил верхом. Вот это была машина разрушений! А Ден пока просто булыжник на ножках. Со зверьми Порядка тут, видимо, сложно. Разводить их не умеют. Надо будет попросить у мамы.
Пока я предаюсь важным стратегическим размышлениям, Ксюня подносит мне свою новую песчаную поделку и радостно заявляет:
— Слава, толтик!
Я, конечно, человек вежливый (и опытный в детском общении), поэтому делаю вид, что ем. Говорю «ням-ням», чем вызываю у Ксюни экстаз. Она в порыве эмоций обнимает меня. Опять.
С трудом удерживаюсь, чтобы на рефлексе не провести подножку и не перекинуть Ксюню через бедро. Она уже в который раз кидается на меня с обнимашками, а я, вообще-то, не привык к таким внезапным проявлениям нежности. Да и нафига? Мамы мне мало, что ли?
Но терплю телячьих ласк. И вот, пока я героически выдерживаю тактильную атаку, в песочницу внезапно заходят мама, а с ней — жена моего брата Лидия Николаевна и маленький говнюк Степан в коляске. О, какие гости!
Мама объявляет:
— Вячеслав Светозарович и Ксения Тимофеевна, смотрите, кто к вам пришёл!
— Дласьте, — без особой радости тянем мы с Ксюней одновременно, просто потому что мама потом будет ругать, если не поздороваемся. Вежливая она у нас.
Лидия Николаевна расстёгивает ремешки на коляске, и Стёпа буквально вываливается оттуда, как десантник на вражескую территорию. Ксюня настороженно наблюдает за этим вторжением.
Степан подбегает к её песочным творениям, хмурится и недовольно спрашивает:
— Это чё?
— Мои толтики, — отвечает Ксюня хмуро.
Степан внимательно смотрит на «толтики». А потом его озаряет. И с каким-то почти ритуальным восторгом он начинает их топтать.
— БАХ-БАХ! — торжественно возвещает он.
Ксюня в шоке. Глаза становятся огромными, как блюдца.
— Мои толтики… — шепчет она, потрясённо глядя на руины своего шедевра.
Я же в восторге. Ну сам же дал повод! Раз племяшка хочет «ба-бах», то пусть получает «ба-бах».
Действую быстро: пока Стёпа не успевает раздолбить очередной песочный тортик, подрываю его магией.
Хлопок — и песчаный торт разлетается за миг до того, как занесённый башмак племянника опускается вниз. Ударная волна слегка пошатывает его, и он плюхается на пятую точку. Скорее даже от испуга, чем от самого толчка.
И тут же, ожидаемо, раздаётся пронзительный плач.
Лидия Николаевна в панике подхватывает сынка на руки, перепуганно причитая:
— Стёпа! Ты что? Ты подскользнулся?
Взрослые ничего не заметили. Да и сам Стёпа не понял, что произошло. Для него это был просто внезапный хлопок, звук, который напугал, а не что-то сверхъестественное.
Зато Ксюня с облегчением смотрит на целые «толтики», потом переводит взгляд на меня — и вдруг улыбается. Догадалась-таки. Ну и остальные тортики спасены, а это главное.
Кстати, о разрушениях. Взрыв, конечно, был детским — в прямом и переносном смысле. Вреда он нанести не мог, хотя бы потому, что магическое ядро балбеса Стёпы уже пробудилось и магия равномерно растеклась по телу. Чтобы серьёзно навредить другому магу, нужна сила побольше. Простого человека я, возможно, и смог бы ранить, но у одарённых всё не так просто. Магия насыщает тело носителя, делая его более устойчивым к урону. Поэтому убить нас обычным оружием сложнее — пуля или нож нанесут меньше вреда, чем обычная оплеуха другого мага.
Магия отлично убивает магию.
Тем временем Лидия Николаевна продолжает успокаивать Степана, но её взгляд цепляется за меня. О, я сразу понимаю, что она делает. Сканирует. Вот же… ну конечно. Только фиг тебе, дорогуша.
Моё ядро все так же укрыто магической скорлупой, а отверстия в ней хоть и расширились за последнее время, всё ещё такие крошечные, что я их скорее чувствую, чем вижу. Ни слабый, ни даже средний маг не смогут их обнаружить. Так что иди-ка ты со своим рентгеновским взглядом, Лидия Николаевна.
Мама тоже это замечает. Она, воспользовавшись моментом, предлагает моей невестке пройти в беседку.
— Пойдёмте, Лидия Николаевна, посидим, поболтаем.
— Да, конечно, — та кивает и берёт Стёпу на руки.
Значит, что-то обсудить хотят. Хорошо. Я бы даже сказал, отлично. Это шанс узнать, что за человек жена моего брата, да и сам брат заодно.
— Ксю, я пи-пи! — объявляю подруге, не дожидаясь реакции, исчезаю в кустах.
Занимаю позицию неподалеку от беседки. Прислушиваюсь. О да, отлично слышно.
В беседке Лидия Николаевна сразу переходит в наступление:
— Как это Слава смог в два года поступить в «Юные нобили»? У него что, уже пробудилась Атрибутика? Он умеет ею пользоваться?
Мама отвечает спокойно, ровно, без капли лишней симпатии:
— Наверное, вы и сами могли увидеть, что у него ядро такое же травмированное, как у меня. Он не может пользоваться Атрибутикой Алхимии.
Я мысленно фыркаю. Браво, мама. Ни грамма лжи, но и ни капли правды. Я ведь на самом деле использую Атрибутику, но не Алхимию, а Разрушение.
— Тогда как он смог поступить в «Юные нобили»? — не унимается Лидия Николаевна.
Мама пожимает плечами, с видом человека, которому совершенно неинтересно обсуждать очевидные вещи:
— Мой сын — гений, вот и всё.
Лидия Николаевна хмурится. Я внимательно слежу за поведением матери. Голос её ровный, спокойный, но в нём нет даже тени теплоты. Просто вежливость. Холодная, безличная, будто она разговаривает не с женой своего пасынка, а с налоговым инспектором, который пришёл проверить семейный бюджет.
Из поведения княгини ясно одно — мама прекрасно понимает, зачем здесь Лидия. Она пришла не в гости, а на разведку, хочет узнать обо мне больше. И если мама скрывает правду от неё, значит, она скрывает её и от моего брата.