Мальчик, Который Выжил (СИ)

— А мне?
— И вам, конечно, Вячеслав Светозарович.
Я удовлетворённо киваю, складываю руки на груди.
— Тогда научи меня пользовать олужием.
Ефрем аж бровь поднимает.
— Каким оружием? Я же дал вам пистолет.
— Иглушки не щитаются. Всем олужием.
Он молчит, на лице читается осторожность.
— Вы про что…
Я не даю ему времени на раздумья и, не спеша, перечисляю:
— «Малыш», Колибли, Сиг, Нано…
  
Лицо Ефрема меняется на глазах. Сначала — недоумение. Потом лёгкая паника. Потом смесь всего сразу. Он медленно качает головой.
— Как же я могу дать вам в руки оружие, Вячеслав Светозарович? Рано вам. Что вы такое говорите?
Но я вижу, что удивляет его не это. Его больше поразило другое — то, что я назвал три компактных пистолета. Видно, в голове у него это не укладывается.
Спокойно напоминаю:
— Ты сам сказал, што служишь мне.
Ефрем задумывается.
— Но княгиня будет против… — начинает он, но я тут же его прерываю.
— Мама — женщина. Она не панимает. Женшины никогда не понимают, — объясняю очевидное. — Ксюня, ты понимаешь?
— Неа, — беспечно бросает девочка, рассматривая далекие подсолнухи.
— Вот вишь? А ты — мужщина. Ты должин панимать.
Говорю это абсолютно серьёзно, глядя ему прямо в глаза.
Ну давай, дружинник, решайся. Мне нужен огнестрел. Хочу разрушать, сил уже нет.
— Я, наверно, понимаю, княжич, но Ирина Дмитриевна не позволит… — мнётся Ефлем, оглядываясь, будто княгиня может материализоваться прямо из воздуха.
Я не даю ему закончить.
— Севодня после садика. Полчаса на олужие. Окей?
Он колеблется, видно, из-за растерянности. Смотрит то на меня, то на дорогу, то куда-то в сторону, будто надеется найти правильный ответ на обочине.
— Длужинник, окей? — настаиваю на ответе.
И в итоге он сдаётся.
— Я посталаюсь…тьфу ты, то есть постараюсь.
Вздохнув, сжимает горшок и отворачивается, уже собирается убрать в багажник. Но тут Ксюня вдруг заявляет:
— Ефлем! Я хачу по-бальшому!
Я прислушиваюсь к себе… И понимаю: блин, а ведь и правда!
— И мой дяй… — киваю я.
* * *
В садике Ефрем помог нам с Ксюшей раздеться в прихожей. Мы переоделись в комнатную одежду, я привычно натянул свою любимую футболку с принтом танка.
В детской комнате собираются остальные наши одногруппники. Всё вокруг чистенькое, аккуратное, пахнет каким-то детским мылом и пластиком. Денис стоит в стороне, нахмуренный, руки сжаты в кулаки. Ясно. Думает, как вернуть себе трон, с которого его вчера скинули подножкой.
И тут к нам подбегает Катя — та самая голубоглазая девочка с белыми локонами, которая вчера пыталась докопаться до Ксюни с вопросами про маму. На вид не девочка, а вылитый ангелочек.
— Пасли, Ксюся, с куклами поиглаем!
Она хватает Ксюню за руку, тянет к столу, где уже сидит Настя и что-то обсуждает с плюшевым мишкой.
Ксюня оборачивается на меня, замешкавшись.
Я киваю, мол, шагай, всё нормально.
— Да иди-иди!
Она радостно кивает в ответ, и в следующий момент девчонки уже обсуждают, кто будет мамой, а кто дочкой.
А ко мне подходит Артём — тот самый нормальный паренёк, первый из тех, кто вчера взял игрушки из коробки.
Он по сторонам оглядывается, подходит поближе и заговорщическим тоном сообщает:
— Пливет, Сава. Я нашёл жука!
У меня глаза загорелись.
— Чё стоим тогда⁈ Веди!
Он быстро кивает, глаза горят азартом, и, едва сдерживая волнение, ведёт меня к подоконнику. Ну вот это уже интересное начало дня. Артём по-заговорщически оглядывается, выдерживает паузу, затем достаёт из кармана жука. Мы с ним оба склоняемся ближе. Жук шевелит усами, лениво двигает лапками, явно не подозревая, что как он нас впечатлил. Я оцениваю.
Ну нет, не настолько крутой, как Ден, но вполне достойный экземпляр. Хочется дать ему звучное имя. Но «Ден» уже занят — эксклюзивное название, не подлежит повторному использованию. После недолгих размышлений крестим его Жорой. Жора оказался неприхотливым в быту — любит травку. Артём вообще молодец — прихватил травку с собой, чтобы угостить нового друга. Ну вот это я понимаю — продуманный человек. Я подумывал достать Дена для сравнения, но сдержался. Не время, моя запутанная борода! Эхозверь вызовет панику, и нас с Ксюней точно исключат из «Юных нобилей».
Тем временем Денис стоял на другой стороне комнаты и глазел на меня. Но ничего не делал. И правильно.
Вчерашняя анархия продолжалась — игрушечная коробка больше никем не контролировалась, никакой очереди в природе не существовало. Кукол уже разобрали девчонки под предводительством Кати. Я же первым из мальчишек схватил крутого робота, и это было сигналом. Остальные парни, вдохновившись моим примером, тут же начали растаскивать игрушки. Всё. Процесс распада запущен. Обратно уже не откатишь.
Через какое-то время раздаётся громкий голос воспитательницы:
— Дети, идём на завтрак!
Привычным тоном командира она выстраивает нас в ряд, и мы потопали в столовую. Я занял место рядом с Артёмом, а Ксюня пошла с Катей — своё женское общество нашла, молодец.
За столом я уже собирался сесть рядом с Ксюшей и Артёмом, но тут вдруг рядом материализуется Денис. Крепыш подходит быстро, напористо, будто решил взять реванш прямо за обедом. Встаёт напротив меня, выпятив грудь.
— Эта моё! — громко заявляет он, указывая на стул. — Моё место!
Я даже голову на него не повернул.
— Здесь не написано.
Спокойно и без эмоций сажусь.
Денис надувается, как багровый шарик, замирает и пыхтит сердитым ежом. Но через секунду в его голове будто что-то щёлкает. Явно появляется план. Он резко разворачивается к воспитательнице, надувает губы, делает жертвенническое лицо.
— Тамала Иголевна! — возмущённо закричал он, ткнув в мою сторону пальцем. — Он занял мой место!
Воспитательница скользнула взглядом по столу, затем на меня, потом на Дениса, будто прикидывая, насколько эта ситуация вообще заслуживает её внимания.
— Но ты же не сидел тут в прошлый раз, Денисик? Садись там, где сидел вчера.
Денис уже красный, как переспелый помидор. Он топает ногой, губы поджаты, брови сведены.
— Эта мой стул! Хачу мой стул!
И вот удивительное дело — Тамара Игоревна, секунду назад вообще не придававшая этому значения, тут же пошла ему навстречу.
— Да-да, конечно… — и повернулась ко мне, уже с абсолютно другим тоном. Сухим, вежливым, но без намёка на мягкость. — Вячеслав, пересядь, пожалуйста. Это место Дениса.
Потрясающе. Не прошло и минуты, а человек уже резко пересмотрел свою позицию.
Я молча смотрю на неё, а в голове щёлкает понимание. Стоило Денису только открыть рот — и всё. Система резко перестроилась в его пользу. Всё очевидно.
Садик прогнулся под семью Дениса. Не знаю, из какого он рода, но влияние на «Юных Нобилей» у них серьёзное. Воспитатели пляшут под его дудку, игнорируя справедливость и потребности других детей… ну, наверняка, не всех, но вот даже меня, княжича, это затрагивает. А значит, все взрослые в этом садике — мои враги.
Сейчас же я молча стерпел и без слов пересел туда, куда мне указали.
Ничего, я вас запомнил.
Рядом тут же пересела Ксюня, а следом — Артём. Он даже не спрашивал, просто уселся рядом, демонстративно повернувшись ко мне плечом.
Катя подошла к Ксюне, нахмурилась, сложила руки на груди. Розовые губы поджаты — белобрысая девочка явно чем-то недовольна.
— Ксюша. Садись с мной и Настяй.
Ксюня покачала головой.
— Я хачу с Савой. Садитесь лядом.
Катя сжала губы ещё сильнее, в глазах появилось недовольство.
— Сава с жуком иглает! Фу! Эта гадка! Не иглай с ним!
Я аж опешил. Жора — «гадка»⁈ Совсем с катушек слетела, что ли? И ведь Катька казалась более-менее нормальной… А тут на тебе — выдала такое, что хоть стой, хоть падай.
Мгновенно в голове складывается картина — садик поделился на тех, кто со мной, и тех, кто против. И вторых — пока большинство.