Мальчик, Который Выжил (СИ)
Она радостно хлопает в ладоши:
— Пах-пах!
Тянется, отодвигает лишнее, и вот её руки вытягивают водяной пистолет.
Она радостно хлопает в ладоши и повторяет:
— Пах-пах!
Проверяет — пустой. Но это её нисколько не смущает. Улыбка расползается по лицу, и, прищурившись, она направляет пистолет прямо на меня. Щёлкает курком.
— Кяк у Савы пукалька! — радостно объявляет она.
Я хмыкаю. Пукалька? Это что ж, она мой благородный Glock к этой водяной игрушке приравняла? Но для Ксюни, конечно, разницы нет.
Мама замечает её выбор, слегка удивляется, но ничего не говорит. А вот директриса… Да у неё лицо вытягивается так, будто перед ней не водяной пистолет, а какое-то преступление против дворянских манер.
— Оружие…Странный выбор для барышни, — произносит она холодно.
Мама даже не моргает.
— Какие времена, такие и барышни, — отвечает она твёрдо, глядя директрисе прямо в глаза. — Мы живём рядом с фронтиром. Женщины рода Опасновых, как и многие другие, должны уметь постоять за себя.
Директриса молчит. Видно, что ответ её не устраивает, но возразить нечего. В конце концов, здесь мы не при дворе.
— Возможно, вы правы, Ваша Светлость, — нехотя признаёт она, но тут же добавляет: — Однако для окончательного решения нужно проверить также и социальные навыки кандидатов.
Она делает знак воспитательнице, та сразу понимает и сдержанно улыбается.
— Мы отведём детей на пару часов к младшей группе, чтобы посмотреть, как они адаптируются к общению с другими детьми. Они будут постарше Вячеслава Светозаровича и Ксении Тимофеевны, так что посмотрим, как они справятся.
Другие дети? У-у-у! Наконец-то! Хель меня дери, я готов познакомиться с местными заправилами и, если они наедут на меня, сместить их с позиций. В конце концов, генерал в полку может быть только один.
Глава 11
Мама сразу заволновалась, когда директриса объявила, что нас отведут в группу для наблюдения.
— Уже? На целых два часа? — переспросила она, заметно обеспокоенная.
Директриса холодно парирует:
— Если они поступят, Ваше Светлость, им придётся ходить в садик на целый день.
Мама слегка растеряна, но тут же берёт себя в руки.
— Не если, а когда, — твёрдо исправляет она. Молодец, мама! Так держать!
Директриса натянуто улыбается:
— Да, конечно.
Я снова хмыкаю. Ох уж эта директриса… Змея в строгом костюме и с безупречной укладкой, только и ищет, как бы нас подставить. Но мне-то не привыкать. В Винланде я частенько ставил на место штабных крыс, которые пытались тормозить поставки провианта и боеприпасов, прикрываясь регламентами и печатями. С этой выдрой тоже разберусь — не впервой.
Подхожу к маме, беру её за руку и уверенно заявляю:
— Ма, мы пошли. Мы плойдём испытание.
Мама ещё немного мнётся, видно, ей тяжело приходится отпустить своих деток. Но потом снова вздыхает и твердо говорит:
— Конечно, пройдёте! А я пока подожду в кофейне рядом. Как вернётесь, отпразднуем лавандовым тортиком!
Оу-у-у! Отличное предложение.
— Только вы это… если что-то вам не нравится, что-то беспокоит или вдруг будет «бобо» в животике — сразу говорите. Тети воспитательницы помогут.
Я, взяв Ксюню за руку, киваю:
— Ага, ма. Но если «бо-бо» и будет комю-то, то точно не нам.
Я перевожу взгляд на воспитательницу. Она заметно бледнеет — похоже, мой тон прозвучал слегка угрожающе. Хорошо. Это тебе за шлюховатую куклу, подброшенную Ксюне, коза.
Мама удивлённо поднимает брови.
Воспитательница берет нас за руки и ведёт в комнату, где уже, должно быть, собрались малыши младшей группы — целые аж четырёхлетки.
Дверь открывается, и мгновенно наступает тишина. Вот и всё. Финальный этап. Утереть нос директрисе — дело принципа.
Дети замирают, поворачиваются, начинают нас разглядывать. По возрасту мы с Ксюней младше, но по размерам разница минимальна. Мы чуть ниже, но не жмёмся к воспитательнице, не топчемся в нерешительности, да и ходим уверенно, как большие.
В их взглядах читается немой вопрос: Кто такие? Откуда взялись? Новенькие?
Хель меня дери! Да тут целый взвод карапузов!
Я быстро оцениваю ситуацию — толпа, взгляды, ожидание. Если дать слабину, нас моментально запишут в низшую касту, а туда мне явно не хочется. Решаю действовать уверенно — надо сразу произвести правильное впечатление. Шагаю в комнату так, будто это мой личный кабинет, с расслабленным лицом. Они должны сразу понять — мы не лыком шиты.
— Пливет, я Слава! — объявляю громко и чётко, приподняв голову и окинув игровую комнату взглядом.
Ксюня, немного стесняясь, но держась ровно, без паники, следом за мной шагает вперед и повторяет:
— Пливет, я Ксюща!
Дети начинают переглядываться, оценивая нас. Враждебности нет, но и восторженного приёма тоже — мы пока под прицелом, новенькие всё-таки. Кто-то машет руками, некоторые тоже представляются, а вот две девочки тут же подбираются к Ксюне.
Одна из них, светленькая и, видимо, самая разговорчивая, восторженно указывая на Ксюнины косички, сразу вываливает комплимент:
— У тебя тякие класивые волосы! Я Катя, а этя Настя!
Ксюня смущённо улыбается, но те не унимаются.
— Такие мя-ягкие! У тваей мамы такие же?
Я тут же замираю. Ну всё, началось…
Ксюня, слегка растерявшись, честно отвечает:
— Не зняю, я плиемная. У меня неть лодной мамы.
Катя и Настя сразу же переглядываются.
— Как эта неть? У всех есть мама! — Катя уже пристально смотрит на Ксюню, её тонкий голосок полон бурного недоумения.
Настя утвердительно кивает, и мне совсем не нравится, как они на неё смотрят. Будто только что нашли белую ворону.
Это может быстро пойти не в ту сторону, поэтому решаю вмешаться до того, как они начнут что-то додумывать.
— А ты знаишь всех? — спрашиваю я, глядя прямо на светленькую Катю.
Она моргает, не понимая, к чему я клоню.
— Ну… неть.
— Тогда сначала сплоси всех, а патом говоли, — отрезаю я.
Девочки хлопают глазами, зависнув. Ну и отлично — зато про свои тупые вопросы к Ксюне тут же забыли.
Ну, пожалуй, хватит тратить время на глупых девчонок. Переключаюсь на действительно важные вещи:
— Ладна, где иглушки?
Катя ещё стоит столбняком, переваривает произошедшее, но Настя быстрее соображает. Она кивает в сторону большой коробки у стенки и говорит:
— К иглушкам очередь.
Я окидываю коробку взглядом. Стоит себе в углу, никем не занятая, рядом таблички «Ждите своей очереди» тоже не видно.
В непонятках заявляю:
— Очеледи не вижу.
Девчонки что-то до сих пор виснут. Устав ждать ответа, я направляюсь к коробке и вытаскиваю оттуда небольшую БМП.
О, ну вот это уже что-то стоящее!
Игрушка детализированная, тяжеловатая, башня плавно поворачивается. Уважение к этому садику чуть-чуть поднялось — хотя бы игрушки нормальные.
Я тут же наклоняюсь и начинаю катать её по полу, проверяя, как она идёт по местному покрытию. Хороший ход, плавный, гусеницы не клинят, корпус крепкий. Отлично, теперь можно устроить импровизированные манёвры, а там авось кто-то из мальчишек подтянется…
Надежды мои исполнились довольно быстро.
Отделившись от одной группы, ко мне подходит мальчик. Лобастый, с выражением лица, которое сразу говорит: я тут главный. Держит руки широко отставленными от туловища, словно пытается занять больше пространства — наверное, так он подчёркивает свой статус.
Он не тратит времени на приветствия, просто подходит, тычет в меня пальцем и заявляет:
— Нёвенький, эта зянято.
Я приподнимаю брови, глядя на него с искренним удивлением.
— Кем это?
Мальчик надувает грудь, как павлин, и начинает перечислять:
— Витей, потом Стёпой, потом моя.
Я внимательно оглядываю этого здоровенного карапуза с голубых носков до кудрявой головы. Крупный, явно покрупнее меня. Ну ещё бы — мне полтора, а ему уже целых четыре.