Мальчик, Который Выжил (СИ)

Теперь, после его урока, никто больше не посмеет воровать подкормку у Асуры.
* * *
Утро начиналось как обычно. Мы с Ксюней ели, точнее сказать, сосали молоко, а потом мама попыталась накормить нас кашей. Кашу я воспринял на ура! И почему, спрашивается, раньше нельзя было давать такую вкуснятину? Каждая ложка была словно маленький праздник.
Ксюня не разделила моего мнения. Она выплёвывала каждую ложку, а потом начинала забавно морщить нос, словно её кормили чем-то ужасным.
  
После завтрака мы снова устроились в игровой комнате, когда дверь открылась, и в комнату вошёл незнакомый мужчина. Высокий, с резкими чертами лица и каким-то тяжёлым взглядом. За ним шла мама, и по её лицу было понятно: она уважала его, но тёплых чувств не испытывала.
— Мастер Тимофей Тимофеевич, — обратилась она к нему спокойно, но сдержанно. — Я рада, что вы пришли.
Мама явно привирала. Гость ей не нравился.
Мужчина коротко кивнул, оглядев комнату, и его взгляд остановился на Ксюне. Он шагнул ближе, и мама добавила:
— Ксения Тимофеевна как родная мне. Вы знаете, Клара была моей лучшей подругой. Я обещала заботиться о ее дочери.
Мастер раздражённо махнул рукой, словно отметая её слова:
— Может, и заботитесь, Ирина Дмитриевна. Но моя дочь чуть не погибла. Вы это прекрасно знаете.
Я внимательно наблюдал за ним. Было очевидно, что речь шла о кисте в горле Ксюни — той самой, которую я взорвал. Слова мужчины звучали как укор.
Гость взял Ксюню на руки, и та сразу начала плакать. Её лицо исказилось, она уткнулась кулачками в глаза, а потом повернула голову ко мне, потянув ручку. Она махала мне, зовя на помощь. Девочка не принимает своего отца. Для неё он был чужим, незнакомым.
Мама, нахмурившись, отметила это.
— Она вас не признаёт, — сказала княгиня сдержанно.
— Ещё признает, — усмехнулся он, его улыбка была странной, почти насмешливой. — У нее будет полно времени полюбить своего папочку.
У меня внутри всё сжалось. Что-то в этом мужчине вызывало неприязнь, почти животную, инстинктивную. Я не сразу понял, в чём дело. А потом дошло — он убийца. Такой же, как я. Массовый убийца, сгубивший кучу народа.
Я поднялся, опираясь на зональную перегородку, и громко постучал по ней кулаком, чтобы привлечь внимание гостя.
Мастер удивлённо посмотрел на меня, прищурив глаза:
— Сколько княжичу, Ваша Светлость?
— Полгода, — ответила мама, её голос звучал сухо. — Как и вашей дочери.
— И уже ходит? — удивился он, задержав на мне пристальный взгляд.
— Он стоит, а не ходит, — возразила мама.
Мастер же внимательно изучал меня, будто видел впервые. Затем его взгляд медленно переместился на плачущую Ксюню, извивающуюся в его руках.
— А ты? — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Ты тоже ходишь?
Он вдруг замер. В его глазах что-то изменилось. Зрачки сузились. Силт фьорда тебе в горло! Урод сканировал Ксюною!
После паузы Мастер наконец произнёс, тихо, четко:
— У неё уже созрело ядро.
Мама нахмурилась, а Мастер продолжил, почти с восхищением:
— Она… считай, уже маг.
Он снова перевёл взгляд на меня, прищурившись, словно что-то заподозрив.
— А у тебя ядро ещё больше, — произнёс он, задумчиво растягивая слова. — Хоть ты и травмированный Алхимик, но, похоже, смог его развить.
Тактом этот мужик явно не блистал. Я не понимал, почему мама его терпела. Она лишь нахмурилась, когда он упомянул «травмированного Алхимика», хотя эти слови задели её сильно. Ведь это была ее наследственность.
Мастер, словно не заметив её реакции, повернулся к княгине и, глядя ей прямо в глаза, добавил:
— Ваша Светлость, признаю, княжич не так прост. Это настоящий самородок. Он не только сам развивается, но и помогает расти моей дочери.
Мама заметно удивилась. Слова с ноткой уважения из уст этого человека, похоже, звучали неожиданно и, мягко говоря, непривычно.
Но княгиня молчала, её взгляд оставался холодным. Она словно ожидала подвоха.
— Скажите, Ваша Светлость, — продолжил Мастер, — как вы спасли мою дочурку от той подставы с кистой?
Мама поджала губы.
— Это княжеская тайна, — отрезала она резко, как удар ножа. — Я не могу рассказать, как мы её защитили.
Мастер нахмурился, взглянув на неё исподлобья, в его взгляде читалось подозрение.
— Значит, это сделал не ваш род? — уточнил он. Блин, этот мужик отличный следак!
Мама покачала головой.
— Как это не наш? Наш. Но способ секретный.
И тут Мастер, словно догадавшись кто изобрел это способ, снова посмотрел на меня. Я в ответ лишь стоял молча, глядя на него. Его взгляд был странным, будто он пытался увидеть меня насквозь. Что ж, пусть пялится. Все равно этому дятлу не разглядеть мою душу с запутанной бородой, хех.
Наконец он произнёс:
— Ладно, Ирина Дмитриевна. Я оставлю свою дочь здесь ещё на полгода. Очень уже у нее ответственный учитель.
Он осторожно вернул заплаканную Ксюню в огороженную игровую зону. Она продолжала всхлипывать, её маленькие плечики подрагивали от рыданий. Я тут же опустился на пол и подполз к ней, заслонив её своим телом, чтобы она не видела этого «мудака».
Только когда он ушёл вместе с мамой, напряжение немного отпустило. Я быстро огляделся, заметил мыльные пузырьки, который артефактная игрушка продолжала выпускать, и решил немного отвлечь Ксюню. Сосредоточившись, взорвал сразу пару пузырьков, сказав:
— Пу-пу-пу!
Ксюнька вздрогнула, прекратив всхлипы, и подняла заплаканные глаза. Увидев, как пузырьки весело лопаются, она заулыбалась. Как мало ей нужно для счастья!
А я стоял рядом, и в голове крутилась мысль: вместо этих пузырей надо было взорвать мочевой пузырь «отца года».
* * *
Книжная лавка «У дона Педро», Рязань
Воевода княжеской дружины Опасновых Матвей Мутов зашёл в запылённую книжную лавку в центре Рязани. Лавка принадлежала его старому знакомому — некогда путешественнику, коллекционеру редкостей и артефактов, мудрому человеку с весьма странным вкусом. Продавец книг, Педро Сантьяго, поселился в небольшой квартире прямо над лавкой, несмотря на своё немалое состояние, позволяющее жить гораздо шикарнее. Лавка, хоть и расположена в центре города, посещалась редко: её коллекция привлекала только дотошных историков и ценителей редкостей.
Сантьяго мог достать далеко не только книги, и Матвей это прекрасно знал. Но сегодня из всего его широкого ассортимента воеводу интересовал не товар, а совет.
— Матвей Максимович! — с улыбкой приветствовал Сантьяго, отрываясь от толстого фолианта, который читал за прилавком. — Что привело вас ко мне?
Матвей, проходя между узкими рядами полок, слегка кивнул, отвечая на приветствие.
— Сеньор Педро, есть ли у тебя что-нибудь для развития Разрушителя?
  
Глава 5
 
Книжная лавка «У дона Педро», Рязань
Сантьяго, удивлённо подняв бровь, захлопнул книгу.
— Вы открыли в себе новую Атрибутику?
Матвей покачал головой и пояснил:
— Не для меня. Речь о благородном господине, у которого пробудился дар Разрушителя.
Сантьяго оглядел воеводу с лёгкой усмешкой, но его глаза выдавали неподдельный интерес.
— Сколько лет этому Разрушителю? — уточнил испенец, приподняв бровь и внимательно изучая лицо Матвея.
— Ноль, — коротко ответил Матвей, сложив руки на груди.
Сантьяго моргнул непонимающе.
— Господину несколько месяцев от рода, — пояснил воевода.
— Ого! Он ещё младенец? Но уже проявлял Атрибутику?
— Да, — кивнул Матвей. — Уже взрывает кисты.
На удивлённый взгляд Педро он поспешно добавил, отмахиваясь рукой:
— Мыльные пузыри, в общем-то.
Сантьяго хлопнул глазами, раз-другой, его лицо выражало одновременно изумление и интерес.
— В таком возрасте это опасно, — произнёс он, окинув воеводу беспокойным взглядом.