Слишком близко (СИ)

Мой наниматель повернул голову и увидел, как блестят мои глаза. Пришлось сжать кулаки, чтобы сдержаться. Не хочу выглядеть жалкой.
— Он что-то сделал?
— Нет, — покачала головой. — Но он не отступит. А я… я не могу принять его предложение… — Рассказывать, что его сын предлагал мне стать порнозвездой, не стала. Иначе это будет походить на ябедничество, а я хочу оставаться сдержанной, деловой до последнего. — Наш с вами контракт… Боюсь, что сейчас все это может стать достоянием гласности.
— Вы понимаете, что вас ждет? — жестко процедил Келер-старший, вмиг став похожим на Келера-младшего. Те же интонации, те же подавляющие взгляды…
Виктор Михайлович остановился. Мне пришлось замереть рядом с ним. Сердце испуганной пташкой билось где-то в горле. Но, собрав волю в кулак, я повернулась к нему и сказала:
— А разве это моя вина?
— Это ваша сестра заварила кашу.
— По счастью, я не несу за нее ответственность, — мотнула я головой. — Не в рамках нашего контракта. Если будет суд, то меня можно привлечь как соучастницу промышленного шпионажа, и то еще доказать надо, что я знала о ее планах.
Виктор Михайлович смотрел не мигая. Раньше в его глазах, обращенных на меня, светилась мягкая улыбка. Он очень хорошо ко мне относился. Не просто как к наемной работнице, а как к дальней родственнице.
Сейчас же в его глазах был арктический холод.
— Я не виновата, — выдавила я. — Не виновата. Может быть, Максим Викторович и не узнает ничего, но…
— Но он наймет людей, чтобы вызнать твою подноготную, — продолжил за меня Виктор Михайлович. — И узнает много лишнего.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я прикрыла глаза. Господи, как же я была счастлива получить эту работу. Какие перспективы передо мной открывались. Но… Лена, за что?! Эта идиотка разрушила все. И свою жизнь, и мою. И мать вот-вот останется без жилья.
  
= 17 =
 
Собирая вещи я, успокаивала себя мыслью, что Виктор Михайлович жесток, но справедлив. Чудо, что во время разговора он проявил не только характер, но и некоторое великодушие.
Мои вещи не выкинули из особняка, как виновницу возможного в будущем скандала, позволили собрать их. Конечно, желательно покинуть особняк скорее, объяснив Анне Дмитриевне, что у меня якобы срочная командировка.
Что ж, спасибо и на этом.
Вытаскивая первые сумки на крыльцо, а нарвалась на удивленную Анну Дмитриевну. Она любила поспать, допоздна задерживаясь с любимым Виктюшей, освобождавшимся от дел поздними вечерами, но, видимо, кто-то из прислуги донес про мои сборы.
— Вера, как же так?! — в халате, накинутом на плечи, она торопливо спускалась по ступенькам. — Почему не предупредила? У меня были на сегодня планы, и я хотела, чтобы ты была рядом.
— Дела, Анна Дмитриевна, — искренне улыбнулась я. Ведь как только за мной закроются двери особняка, я заживу свободной жизнью! Правда, очень скромной, почти бедной.
— А когда вернешься?
— Как только разберусь со всеми поручениями.
— Странно, что Виктор не предупредил меня.
— Пожалел вас. Утренний сон самый сладкий.
Анна Дмитриевна улыбнулась.
— Верно. Надо бы кофе выпить. Будешь? А то тоже сегодня что-то выглядишь сонной. Или грустной? — Внимательно присмотрелась ко мне, и я поспешила отвернуться. Нельзя ее расстраивать. Иначе Келер-старший точно разозлится. Вернее, он уже взбешен, но пока что держит себя в узде. А вот если Анна Дмитриевна будет хоть немного огорчена… Нет уж, спасибо. Обойдусь. Злой начальник, даже бывший — не к добру.
— Я спешу.
— Я тебе предлагала. Ладно, Верочка, легкой дороги!
— Спасибо! — я взлетела по лестнице и поспешила скрыться в комнате.
Все вещи забрать не смогу, но да ладно. Самое важное прихвачу — и хорошо. Уже скоро приедет такси и увезет меня в гостиницу.
Денег, конечно, в обрез — я все сбережения хранила на карте, которая оказалась в сумке, которую кое-кто забрал. Но да пусть Максим Викторович подавится ею. Я заранее позвонила в банк и заблокировала карту. Главное, что у меня по случайности паспорт остался, а значит, завтра я съезжу в банк и смогу снять деньги. И здравствуй новая жизнь. Бедненькая, зато свободная и без всяких мудаков, мнящих себя властелинами чужих судеб.
 
Вытаскивая остальные сумки, я испытывала волнение, сожаление и много других эмоций.
Если бы не Ленка — я бы смогла и дальше помогать маме, купить себе квартиру. Но планы пошли коту под хвост. Замечательно, что уношу ноги целыми. Ну а что дальше? Дальше обычная жизнь. Голова на месте, руки растут из нужного места — прорвусь!
Если повезет, останусь в своей клинике. Я же там до сих пор оформлена!
Надежда вспыхнула и придала сил.
Как я сажусь в такси— наблюдал весь особняк. Догадались, что не все чисто, иначе бы меня повез Василий. А так сама-сама. Ну и ладно.
Таксист — большой дядька — уже хотел тронуться, как я попросила:
— Подождите минутку! — открыла дверцу, высунулась и… послала воздушный поцелуй всем, кто сейчас (уверена на сто процентов, что весь персонал) злословил обо мне. Пусть не думают, что я побеждена. Наоборот, я счастлива как никогда. Ведь все могло сложиться гораздо-гораздо хуже.
Вспомнив об угрозах Максима, поежилась.
Красивый мужик, видный, а такой моральный урод. А ведь раньше, когда видела его — у меня дух перехватывало. Как девчонка юная дышать переставала. Вот же дурочка была.
— Вам холодно? — вырвал меня из раздумий бас таксиста.
— Нет, — покачала головой. — Почему вы так подумали?
— Да съежились вы, будто замерзли.
Только сейчас я заметила, что скрестила руки на груди и держу себя за локти. Дожилась! А меня всего-то прессовали совсем немного. Но мне и этого абьюза хватит на все жизнь.
От особняка до дешевой гостиницы ехать долго, и я всю дорогу переживала — хватит ли у меня денег? Эх, кто ж знал, что надо больше с собой носить налички. Но на сумму, озвученную диспетчером при оценке маршрута, должно хватить. И на гостиницу… А на еду?
Боже, как я привыкла к корпоративной карте. К хорошему так быстро привыкаешь. Теперь придется снова экономить.
Гостиница на окраине оказалась не такой плохой, как я ожидала. Цивильно, чистенько. Еще по дороге я видела продуктовый магазинчик. Сейчас схожу в него и куплю чего-нибудь поесть, а потом… потом схожу в банк, должна успеть. А завтра наведаюсь в клинику. Контракт же с Келером-старшим разорван при взаимном согласии сторон, а это хорошо! Теперь все будет хорошо!
Утром я встала достаточно бодрой. Вчера успела снять денег, перевести на моментальную карту, пока моя именная перевыпускается, а значит, жизнь налаживается.
Осталось разобраться с клиникой.
На такси не поехала, решила экономить деньги, поэтому пришлось добираться с пересадками, но это все мелочи. Главное — убедиться, что я могу продолжить работать.
На ресепшине Марика, увидев меня, улыбнулась.
— Какими судьбами?
— Да вот, контракт закончился, вернулась я.
— Уже?
— Ну да. Лилия Павловна у себя?
— Куда денется-то, — закатила глаза Марика и шепотом добавила: — Цербер стережет овец. Не дай Боже, лишний раз дыхнут. Мы же должны от счастья, что работаем здесь, дневать и ночевать на работе и не сметь уходить домой.
— Понятно, все у вас так же, — хмыкнула я.
— Ну да…
Клиентов было немного, и мы с Марикой успели обсудить последние сплетни. Так я узнала, что Лилия Павловна — управляющая частной клиникой — с некоторых пор пользуется особой симпатией у собственника клиники. Как уж так — никто не знает, но сути это не меняет: ее характер стал еще более скверным. Но мне нужна работа, а значит, придется дождаться, когда она освободится, и побеседовать.
 
Через полчаса в холл вошла «звезда». Высоко задрав нос, она прошла мимо, обдав меня недовольным взглядом. Что не к добру. Хотя… она всегда такая.