Анонимные грешники (ЛП)

— Не-а.
Я поднимаю глаза.
— Что?
Данте бросает на меня скучающий взгляд.
— Нет, я не буду связываться со службой охраны рыб и дикой природой. Они — кучка обнимающихся с деревьями хиппи, таких же, как ты…
— Ты это же не серьёзно?
— Ты и так достаточно вмешалась в наши строительные планы, тебе не кажется? Если бы это зависело от тебя, всё Побережье Дьявола превратилось бы в чертово болото.
Прежде чем я успеваю что-то сказать в ответ, со стороны патио доносится громкий треск. Данте вскакивает на ноги, его рука нащупывает пистолет, заткнутый за пояс. Амелия вскрикивает и хватает мужа за руку. На дальнем конце стола Виттория громко вздыхает, затем возвращается к своему телефону.
Французские двери распахиваются, и в них неторопливо входит Тор, рука его спутницы закинута ему на плечи. Она хихикает, покачиваясь на каблуках, её глаза полуприкрыты.
Альберто что-то бормочет себе под нос по-итальянски.
— Приношу свои извинения, — говорит Тор сквозь смешок. — Скайлер упала. Она говорит, что её каблук зацепился за планки патио, — говорит он, проводя губами по её волосам, — но я говорю, что она выпила слишком много грязного мартини.
Хихикая, Скайлер, пошатываясь, уходит в сторону ванной, а Тор опускается обратно на своё место.
— Скайлер, — мрачно бормочет Данте в свой бокал. — Gesù Cristo. Это самое стриптизёрское имя, которое я когда-либо слышал, — он бросает взгляд на двери. — Она уже три раза успела сходить в туалет, а мы ещё даже не съели наши закуски.
— Она, наверное, нервничает из-за того, что на свидании с таким сердцеедом, — парирует Тор, подмигивая мне.
Единственное, что делает Тора немного менее невыносимым, чем Данте — это то, что, по крайней мере, он включает меня в свои шутки, даже когда я не являюсь их главным героем.
— Скорее, она пытается прикинуть, сколько порошка ей удастся насыпать в нос, прежде чем подадут крабовые котлеты. Надеюсь, она знает, что ты смешиваешь свой кокаин с лошадиным транквилизатором, потому что я не собираюсь выносить её тело из гостевой ванной.
Тор ударяет кулаком по столу, на его лице вспыхивает гнев.
— Пошел нахуй. Мой кокаин чище, чем история браузера монахини.
— Basta, — шипит Альберто. Его голос низкий и спокойный, но он прорезает атмосферу в столовой, как горячий нож масло. Его рука возвращается к моему бедру, и от тепла его ладони моя свежая рана начинает гореть. — С меня хватит. Эта семья не может пережить ни одного чертового ужина без споров. Если бы ваша мать всё ещё была здесь…
— Если бы наша мать всё ещё была здесь, напротив меня не сидела бы охотница на Капо.
Повисла тишина.
Тор издает тихий свист. Пальцы Амелии нежно касаются моего предплечья, и Альберто стонет.
Мне следует пригубить вина, пригладить волосы и пропустить этот комментарий мимо ушей. Но быть такой девушкой мне даётся нелегко.
— Охотница на Капо? — мой взгляд перебегает к ножу для стейка, затем к хмурому лицу Данте. — Что это значит? — спрашиваю я.
Донателло с тяжелым стуком бросает свои папки на стол.
— Данте, не надо…
— Это значит, что ты выходишь замуж за моего отца, потому что это твоя единственная надежда выбраться из твоего деревенского городка. В Дьявольской Яме полно таких девушек, как ты, — выплевывает он, тыча большим пальцем в сторону холла. — Держу пари, шлюха Тора из тех же трущоб, что и ты, — опершись локтями на стол, он сокращает расстояние между нами. То, как в его глазах пляшет неприкрытая ненависть, одновременно пугает меня и захватывает. — Вы все, твою мать, одинаковые. Сиськи больше, чем твой IQ, и улыбка такая же фальшивая. Знаешь, что я нахожу забавным? Ты никогда в своей жизни не нарушала закон, но ты счастлива смотреть в другую сторону и раздвигать ноги, пока твоя банковская карта не имеет лимита, верно?
— Данте, — рычит Альберто. — Если ты скажешь ещё хоть слово, я…
— Ты сделаешь что? — кисло говорит Данте, не сводя с меня глаз. — Найдешь кого-нибудь другого, кто будет делать за тебя твою работу?
 
Альберто вскакивает на ноги, и Данте следует его примеру, поравнявшись с ним.
Господи. Я всё ещё пытаюсь разобраться со всей этой мафиозной иерархией, но даже я знаю, что идти против Капо клана нарушает все кодексы Коза Ностры. Даже если ты Младший босс, который в значительной степени управляет всем бизнесом, и даже если Капо — твой пьяный, распутный отец.
Воздух становится горячим и тяжелым от невысказанных обид и раздутого эго. И дело далеко во мне. Сжимая кулаки, я впиваюсь ногтями в ладони и мысленно выкрикиваю птичье слово. Я слишком трезва для этого, и, что ещё хуже, ужин ещё даже не начался.
Это будет долгая ночь.
В конце концов Донателло снимает напряжение.
— Ладно, ладно, — вздыхает он, отодвигая стул и обходя стол, чтобы вклиниться между ними. — Давайте все успокоимся и поговорим об этом завтра, — он забирает у отца стакан с виски и ставит его на стол. — Мы все слишком много выпили и сказали то, чего не имели в виду.
Все трое понижают голоса и начинают перешептываться между собой на резком итальянском. Тор ловит мой взгляд и ухмыляется, затем выскальзывает наружу, чтобы ещё раз покурить.
Кто-то толкает меня в ногу.
— Аврора? Ты в порядке?
Я поворачиваюсь, чтобы встретить добрый взгляд Амелии, и понимаю, что не всё в порядке.
Это не я.
Я не тупая блондинка-золотоискательница, за которую меня принимают все в этой семье, и мне надоело играть эту роль. Меня тошнит от этих дурацких высоких каблуков и коротких платьев, которые Альберто заставляет меня носить. Меня тошнит от насмешек, закатывания глаз и оскорблений от людей, которые не стали бы даже мочиться на меня, если бы я была в огне. Сопровождение, маршруты и бессонные ночи, когда я пялилась в позолоченный потолок спальни Альберто, гадая, задушит ли меня его толстый живот, когда этот мужчина, наконец, заберется на меня в нашу первую брачную ночь.
Я ненавижу Висконти.
И я ненавижу то, что у меня нет другого выбора, кроме как смириться с этим и улыбаться.
— Аврора?
И меня тошнит от того, что меня называют Авророй. Меня зовут Рори.
— Давай положим это на место, хорошо? — Амелия накрывает мою руку своей и осторожно забирает нож для стейка из моей руки. Она одаривает меня жалостливой улыбкой и говорит: — Не слушай Данте. У них с отцом свои проблемы, и он просто втаптывает тебя в грязь.
Прежде чем я успеваю собраться с мыслями, чтобы ответить вымученной улыбкой и вежливым отказом, двери распахиваются, и в них врывается охранник с наушником в ухе. Он направляется прямиком к Альберто и что-то шепчет ему на ухо. Альберто, Донателло и Данте немедленно выхватывают пистолеты из-за поясов и, не сказав больше ни слова, врываются в двери.
— О, блять, — доносится шипение из патио.
Я оборачиваюсь и вижу, как Тор щелчком выбрасывает свою недокуренную сигарету в темноту и пересекает столовую, также исчезая в холле с пистолетом в руке.
Волосы у меня на затылке встают дыбом.
— Что происходит?
— Твоя догадка так же хороша, как и моя, — шепчет Амелия.
Проходит несколько тяжелых мгновений, прежде чем грубый голос и взрыв смеха прорезают напряжение. Я чувствую, как Амелия рядом со мной расслабляется, откидывается на спинку стула и делает глоток вина. Общий шум, лёгкий и жизнерадостный, разносится обратно по столовой, принося с собой мужчин Висконти.
— Смотрите, кто пришел на ужин! — кричит Альберто, его лицо порозовело от восторга.
Прежде чем я успеваю повернуться, чтобы посмотреть, кто это, нежная рука ложится мне на плечо, и я поднимаю глаза, чтобы встретиться взглядом с официантом.
— Signorina, signore Висконти попросил подвинуть вас на другой конец стола, чтобы освободить место для его гостя.
Я бросаю взгляд на дальний конец стола, где Виттория и Леонардо, близнецы-подростки Альберто, угрюмо уставились в свои телефоны. Справа от Виттории есть пустое место, а рядом с ним сидит Макс. Он ловит мой взгляд и ухмыляется.