Анонимные грешники (ЛП)
Это просто смешно. Я ем на завтрак таких девушек, как Аврора. Только я этого не делаю, потому что я не собираюсь лезть к девушке моего дяди. Даже если этот дядя — Альберто, и даже если его девушка выглядит вот…
Так.
Я не собираюсь хватать её за основание затылка, притягивать ближе и смотреть, какие эти мягкие губы на вкус. Я не собираюсь зарываться кулаком в эти волосы и проводить зубами по всей длине её шеи, пока она не выдаст мне на ухо все свои глупые маленькие секреты.
— Вылезай.
Аврора не двигается. Но если я ещё немного посижу с ней в этой машине, я либо сдамся, либо врежу кулаком по приборной панели. Или и то, и другое. Поэтому я открываю дверь, выхожу и направляюсь к дому. Дождь льет на меня, обжигая кожу, но никак не охлаждая меня. Позади себя я слышу, как хлопает дверца машины.
— Подожди! — тихий голос Авроры доносится сквозь ветер, и я слышу хруст гравия под её кроссовками, пока она пытается не отставать от меня. — Анджело, пожалуйста, не…
Поднимая глаза, я понимаю, что заставило её замолчать. Входная дверь открывается, и её жених, мой дядя, затемняет дверной проем. Его глаза смотрят на меня, затем на Аврору и снова обратно. Он складывает руки на своем огромном животе и хмурится.
— Господи Иисусе, малыш, — бормочет он. — Ты мог бы дать девочке зонтик.
Девочке. Я вглядываюсь в янтарное сияние фойе позади него и прислоняюсь к колонне, поддерживающей крышу крыльца.
— Я на тебя не работаю, Альберто.
Его взгляд настороженно скользит по мне.
— Конечно, конечно. Что ж, я ценю, что ты помог мне выбраться из затруднительного положения. Она бы ныла всю неделю, если бы я не позволил ей увидеться с отцом.
Аврора, тяжело дыша, поднимается по ступенькам. Она бросает взгляд на Альберто, затем на меня, её глаза застилает явная паника. Я засовываю руки в карманы и выдерживаю её пристальный взгляд.
— Милая, ты вернулась, — Альберто выходит вперёд и прижимает её стройное тело к своему. — Тогда поцелуй своего жениха.
Моё сердце колотится о грудную клетку, но я сохраняю нейтральное выражение лица. Невозмутимое. Аврора делает шаг назад, но хватка Альберто становится только крепче.
— Что? — спрашивает она со звенящим смешком.
— Поцелуй меня, Аврора.
Её глаза устремляются на меня, и я отказываюсь отступать от её взгляда. И откажусь ей помогать. Ты сама вляпалась в эту чертову передрягу, выбирайся из неё сама.
Альберто наклоняется и прижимается своими морщинистыми губами к её губам. Мои кулаки сжимаются в карманах, но я заставляю себя смотреть. Такое чувство, что смотреть на это — это наказание за мои собственные грехи. Она отшатывается под его тяжестью, вытягивая руки в воздухе под неловким углом, пока он делает всю работу. Кажется, что проходит, блять, целая вечность, пока он не отстраняется.
У меня возникает внезапное желание врезать кому-нибудь, и если я прямо сейчас не уберусь с этого крыльца, это будет лицо моего дяди. И это приведет к войне, в которую я, черт возьми, не смогу ввязаться.
Я отталкиваюсь от колонны и бегу обратно вниз по ступенькам.
— Я оставлю вас, двух голубков, наедине, — говорю я ледяным тоном.
— Ещё раз спасибо, малыш.
Каждый раз, когда он меня так называет, я хочу выбить ему зубы.
Дождь стекает по моему расстегнутому воротнику, пока я шагаю к машине.
И затем, прежде чем я успеваю остановить себя, я останавливаюсь. Поворачиваюсь на пятках и пронзаю дядю обжигающим взглядом сквозь пелену дождя.
— Я буду возить её в Дьявольскую Яму каждую среду и субботу.
Он отрывает взгляд от сисек Авроры.
— Что?
— Твою невесту. Я буду возить её к отцу.
Его глаза сужаются.
— Почему?
Я смотрю на серое небо, нависающее над особняком Висконти, словно ночной кошмар.
— Есть кое-какие дела, о которых мне нужно позаботиться в Дьявольской Яме. Она местная, так что может показать мне окрестности. В обмен я буду подбрасывать её к дому ее отца два раза в неделю.
Несколько секунд он хмуро смотрит на меня, затем на его лице появляется хитрая ухмылка.
— Ты возвращаешься, малыш?
Стон вырывается глубоко из моей груди. Ни за что. Но я этого не говорю. Вместо этого я набираю полную грудь влажного воздуха и стискиваю челюсти.
— Думаю об этом.
Его смех прорывается сквозь бурю, грязный и искаженный. Слегка помахав рукой, он поворачивается и направляется обратно в дом. Я тоже поворачиваюсь, мои пальцы нащупывают ключ от машины в кармане.
Проходя мимо, я зажимаю ключ между большим и указательным пальцами и провожу им по водительской стороне Roll’s Royce Phantom Альберто.
Когда я сажусь в машину и включаю дворники на полную скорость, я поднимаю глаза и вижу Аврору, всё ещё стоящую на крыльце. Становится темно, и сияние из фойе превращает её всего лишь в темный силуэт. Но когда я разворачиваю машину, мои фары освещают её.
И впервые с тех пор, как мы встретились, я вижу её улыбку.
Думаю, мне нравится, когда она улыбается.
Глава двенадцатая
В тот момент, когда я выхожу из лифта и вхожу в Бухту, меня охватывает ностальгия. Такой, от которой у меня в животе образуется дыра, а на лице появляется легкая ухмылка. Этот запах, влажный и металлический, он напоминает мне о том, как мы играли здесь в прятки, когда были детьми, задолго до того, как Кастиэль и другие братья Лощины превратили его в один из самых престижных клубов в мире.
Виски со льдом. Это секрет, похороненный глубоко в пещерах Дьявольской Лощины, далеко от блестящих клубов в Бухте Дьявола. Там за деньги вы сможете купить вход в любой клуб или казино, но это заведение доступно только по приглашениям. Раз в месяц Раф, Тор и Бенни собираются вместе, чтобы провести вечер покера. Это партнерство, которое безотказно работало на протяжении многих лет. Тор привлекает самых крупных транжир из своих казино в Бухте Дьявола. У Рафа репутация, которая заставляет любого игрока умолять о месте в одной из его игр. А Бенни, второй по старшинству брат Лощины — торговец. От лучших русских шлюх до чистейшего перуанского кокаина — нет ничего, что он не мог бы или не захотел бы сделать, чтобы его гости хорошо провели время.
Сегодня не обычный вечер покера, но Раф решил устроить его в последнюю минуту, потому что наша встреча в церкви нашего отца означала, что он все равно пробудет в городе неделю. Я не большой игрок, и я здесь не только для того, чтобы поддержать своего брата и двоюродных братьев, которые мне действительно нравятся. Нет, я здесь, потому что кланы Бухты и Лощины хотят поговорить о делах. Без сомнения, они хотят пересмотреть условия использования порта.
Я иду по узкому туннелю, проводя пальцами по скалистым стенам и вспоминая все часы, которые мы проводили здесь в детстве. Когда я подхожу ко входу в главную комнату, я издаю смешок. Это так чертовски по-другому. С обнаженных стен пещеры все ещё капает влага, но теперь люстры, встроенные в неровные потолки, освещают все мои старые укрытия. Вдоль стен стоят киоски, а в самой дальней нише встроен бар, где продаются все доступные ликеры лучших марок, включая, конечно, виски, который производится всего в нескольких пещерах отсюда.
Услышав знакомый голос, эхом разносящийся по пустому клубу, я поворачиваю голову влево, на моих губах появляется ленивая ухмылка. Тор уже здесь, ведет себя, как большой босс ночного клуба, роль, которую он так хорошо исполняет. Позади меня дребезжит лифт, и из него доносится громкий русский голос.
— Ну, и что, черт возьми, я должна делать следующие три часа, Кастиэль?
Я оглядываюсь через плечо и замечаю длинноногую блондинку в невероятно обтягивающем платье. Впереди нее мчится мой двоюродный брат Кас с лицом, подобным грому. Он ловит мой взгляд, бормочет что-то по-итальянски и разворачивается на каблуках.