Именем Анны (СИ)

– Демон забрал мою мать, Савила, – сказал он, когда она присела рядом. – И хочет забрать Мину, он водил её по лесу. Я не всё понимаю в происходящем, но эту вседозволенность нечисти по отношению к моим близким пора прекращать. Ты так не считаешь?
– Значит, к отцу не поедешь.
– Не сейчас. Ты поможешь мне, Савила?
Конечно она ему поможет. Она не умела говорить ему нет, хотя с остальными отточила это мастерство до блеска. Когда это началось? К концу тридцатых, когда он привёл к ней Анну. Савила промышляла на ниве любви, и знала о психотипе Лента достаточно, чтобы понять, что он никогда не отступится от этой странной светлой, и, видимо, решила, что оставляя эту парочку под собственным присмотром, не только привяжет к зелёному клану перспективного ведьмака, но и сделает нечто большее. Отверженный, он может натворить глупостей. Он сделает всё, чего захочет Анна, а чего хотела Анна было совершенно непонятно. Она была феноменом, единственной в своем роде, никто никогда не видел такой ауры.
Потом был секретный внеплановый совет. Лент о нём знал, конечно. Собрались все ведьмы, до которых долетела весть. Думали крепко. Искали ответ и, не найдя, согласились с Савилой – опасную светлую нужно держать близко и наблюдать непрерывно, как неизвестную болезнь.
Верным ли было то решение, ему судить трудно. Природа силы Анны так и осталась непонятной, но человеком она оказалась хорошим, это Савила признавала и жалела о её глупой смерти. Прошло пятьдесят лет. Круг замкнулся. И вот ведьма снова смотрит на него и думает о том же. Кто такая эта Мина? Какова природа её силы? Сколько вреда или пользы принесут клану и миру живых те глупости, на которые может пойти Лент из-за этой женщины или по её прихоти? Ответ один – развитие болезни лучше наблюдать лично.
Заставить Лента слушаться оказалось несложно. Под строгим взглядом Савилы, он зарядил телефон и поговорил с отцом, тогда же попросив у него отсрочку, чтобы «рассчитаться с местными долгами». Потом они разработали жёсткий план занятий и практики. Причём, оба прекрасно понимали, что Лент соглашается на все условия Савилы исключительно потому, что отец так и не смог сказать ему ничего вразумительного в отношении Мины. Никаких следов.
К двум проснулась ничего не понимающая Алевтина и, обнаружив на кухне новую хозяйку, взволновано запричитала – проспала-то сутки!
Потом позвонили в дверь, и Лент подумал, что всё происходящее закономерно. Открывая – он точно знал, кого увидит, и заранее заготовил безмятежную улыбку для обеспокоенной Любочки. Вот все и в сборе. Кризисные моменты его жизни всегда обнажали мясо до кости – вот она его кость, его костяк, самые дорогие ему ведьмы и помощница, пока непосвящённая, а значит, самое время созывать семейный совет.
  
Глава 12
 
Что нужно для совета? Традиционно – круглый стол. Круглый стол в доме был. Оставалось временно смахнуть с него конспекты.
Они пили чай и закусывали сладкими бубликами, Алевтина курсировала между гостиной и кухней, освежая заварку, а Лент раздумывал, как бы так вывернуть, чтобы травмировать Любочку по минимуму. Решение он принял, Любочке нужно всё рассказать, но как воплотить это в жизнь без эмоциональных жертв, не знал. Предупредив Савилу и Алевтину, он пригубил для храбрости третью чашку и обратился наконец к помощнице:
– Любовь Артемьевна, – Любочка немедленно покраснела, и он поправился: – Любочка! Я так рад, что мне представилась возможность познакомить вас сегодня со своей старинной знакомой Савилой Георгиевной…
Любочка тоже была рада. Просто ужасно. Помолчали. Причитания по поводу здоровья и погоды закончились у дам давно, нужно было говорить по делу, но язык не поворачивался.
– Любочка, гм… Я давно хотел вас спросить, как вы относитесь к гаданию? Вот, например, по руке?
Алевтина благодушно закивала, а помощница напряглась: – Как отношусь? Как к определённому искусству, наверное, основанному на предрассудках. Но как инструмент… – Любочка явно не понимала, чего от неё ждут, и «плавала» с ответом. – Чтобы убедить клиента в безосновательности страхов…
 
Не попал. Попробуем иначе.
– Да-да, инструмент, прекрасно сказано. А как насчёт, видений и предсказаний? – и перевёл взгляд на Савилу. Выручай! Ведьма кивнула, глаза её потемнели и почти сразу же приоткрылись в удивлении: – Мне кажется, вы любите поэзию, Любовь Артемьевна.
Любочка расслабилась и даже улыбнулась, эта тема была ей понятнее, чем гадание по руке, она даже приготовилась что-то ответить, но Савила не дала ей и рта открыть: – Я думаю, Кольридж.
Любочка побледнела и опустила чашку на блюдце, а Савила издала несколько тихих грудных звуков, отдалённо напоминающих смех. Ленту это не понравилось. Совершенно.
– Хм… Савила, позволь…
– Погоди! – скомандовала ведьма и вальяжно развернулась на стуле, разглядывая Любочку с открытым интересом. – Мне есть что сказать, Лент:
Как путник ночью по дороге
Шагает, ужасом объят
И, кинув беглый взгляд назад,
Он только ускоряет шаг
И больше вряд ли обернётся;
Он знает – чёрный страшный враг
Злой демон в темноте крадётся.
– Да что с тобой, Савила? Прекрати пугать мою помощницу! – такого он никак не ожидал. Похоже, ведьма решила испробовать на Любочке какой-то современный метод шоковой терапии. Чёрт!
– Лент, ты дурак, каких мало! Ты посмотри на неё! Куда её пугать? Она живёт в постоянном страхе! Сколько лет? – грозно вопросила Савила Любочку, и та разжала посиневшие губы: – Двадцать.
– Двадцать лет… Да как же ты с ума-то не сошла?
Любочка всхлипнула, и Лент совершенно растерялся. Неужели они о нём?
– Значит так, – Савила включила свой командный голос, что сразу напомнило Ленту о дисциплине, царившей на довоенных клановых советах. Ему такая не удавалось никогда. Женщины… – Эта паскуда тебе не господин, не царь и не бог!
– Не понял, – взбрыкнул Лент, приподнимаясь на стуле. Савила, что же, вознамерилась заняться подрывом его авторитета?!
– Сядь! – она всегда умела заставить его слушаться одним словом. Что ж, может, он и правда не в меру требователен к персоналу, но не до господства же, как он смел надеяться.
– А ты меня слушай, – это Любочке. – Он – нечисть!
Нет, ну вообще…
Шмыгнув носом, Любочка, прошептала: – Совсем не сплю…
Приехали…
– Бедняжка, – от сочувствия в голосе Савилы Любочка расстроилась окончательно и до горьких слёз.
Ик… ик… всхлипывала она, а Савила гладила её по спине, и приговаривала: «Не надо убиваться, бедная моя, и на него найдём управу. Не таких обламывали!» Лент представил себе, как его будут обламывать, в красках и с подробностями. Да что же это такое? Ведь он же не нарочно…
– Любочка, дорогая, – начал он, стараясь не замечать красноречивых знаков Савилы, требующих от него заткнуться. – Скоро мы поедем с вами в Лондон. Я отведу вас в «Хэрродз», и вам подберут там по сумке под каждый…
Не договорил – Любочка завыла в голос.
– Артефакт? – участливо поинтересовалась Савила, и Любочка судорожно кивнула: «Угу».
– Ну хорошо, – выдохнул Лент, совершенно измученный собственной беспомощностью. – Что бы там ни было, я готов извиниться.
На этот раз дамы взвыли в унисон. Любочка, заходясь слезами, а Савила – рыком: – Ну ты даёшь! Да тебе перед ней всю жизнь теперь извиняться! На ней аркан низшего демона, а ты, ведьмак, ни в зуб ногой. Что смотришь?! Борьба с московской нечистью до недавних пор была твоей прямой обязанностью, и что? Твоя же собственная помощница живёт в страхе перед полтергейстом, который на протяжении двадцати лет стягивает с неё по ночам одеяло и сбрасывает книги с полок ей на голову! «Хэрродз», говоришь? Говорят, там можно купить всё. А как насчёт заговорённых саквояжей? Свой она заказывала у кого-то из наших и прячет там документы, чтобы не истлели или не выцвели у неё на глазах. Ну, Лаврентий…