Именем Анны (СИ)

Тёмно-зелёный просторный автомобиль числился на балансе конторы и совсем недавно был не только рабочей лошадью Лента, но и его тайной гордостью. Однако, как учит жизнь, всё познаётся в сравнении.
  
Глава 6
 
Они молчали до самых кованных ворот, выросших перед бампером их автомобиля через несколько минут после съезда с Рублево-Успенского шоссе. Деревянный дом, к которому они подъехали, был сложен из цельных брёвен и, несмотря на контраст в размерах с окружающими участок исполинскими соснами, казался большим.
– Ничего не бойтесь, Мина, и ничему не удивляйтесь. Здесь вас никто не обидит.
Это были первые слова после прощания с Алевтиной, и они дались ему нелегко. Дум за дорогу было передумано немало, но к решению Лент пока не пришёл. Единственное, что он собирался сделать – это отложить духовные потребности в сторону до удовлетворения профессиональных. Прежде всего он должен передать дела другому ведьмаку. Бизнес есть бизнес. Если заказ активен, то с европейскими выбросами нечисти зелёным разбираться придётся. Хотя Лент был почти, вплоть до слова «совершенно», уверен в том, что выбросы эти – ничто иное, как звенья ловчей сети. Капкана на ведьмака. С Лентом у чёрного обломилось. Значит, «лунный жук» – впрочем, теперь его можно называть и по имени, Додо, – продолжит «шалить» до прибытия следующего кандидата. Именно это Лент и намеревался сегодня обсудить с коллегой. И не только с ним. Отец, как специально, созвал на то же время Лысу Гору. То есть межклановый совет. И поскольку такие сборища не проходили более при свете луны на волшебной горе, а очень даже наоборот, в удобных креслах кабинетов по видео-конференции, Лент согласился совместить. В конце концов, времени должно было хватить и для общей встречи, и для внутренней, по передаче дел.
Ворота разъехались в стороны, пропуская «Мазду» на участок, к дому, откуда навстречу машине с громогласным лаем рванули две огромные собаки. Мина вжалась в сидение, но Лент только усмехнулся: это ненадолго. Когда она познакомится с Пушком и Снежком поближе, то поймёт, что единственной угрозой с их стороны станут отпечатки лап на её одежде. Не было на свете собак добрее этих беспородных братьев по выводку. Закрученные хвосты и острые морды намекали на их родство с лайками, но размеры свидетельствовали против: скорее, в пользу собаки Баскервилей.
На подъезде к крыльцу свешенную из водительского окна руку обнюхали, лизнули и радостно взвизгнули. Хорошо. Краем глаза он отметил, что и Мина расслабилась, значит, можно выходить – открыл дверь и шагнул наружу.
Лешая земля!
Тяжёлые лапы впечатались в грудь и отбросили его обратно на сидение, как тряпичную куклу. Да, физической силы зелёных Ленту будет не хватать – падать под лапами собак он не приучен. Особенно если сзади так оглушительно смеются, а впереди и вовсе хохочут басом.
Коренастый хозяин в тяжёлом свитере крупной вязки был по-своему грандиозен и, наверное, впечатлял женщин, будучи срублен так же грубо, как его дом. Лент никогда особо не жаловал Савельича, но сейчас почувствовал в нему что-то более определённое. Неприязнь? Вероятно. Особенно когда тот скомандовал собакам: «Ко мне!» и выгреб Лента из машины сильной рукой. Чёрт!
Мужчины дежурно обменялись рукопожатиями и перешли на комплименты псам – «Подросли!» – «Хороши!» – «Жрут не в себя!» – «Красавцы!»... Снежок с Пушком прыгали и визжали, но ослушаться хозяина не смели и к машине не приближались. Тогда открылась вторая дверь, и из «Мазды» выбралась Мина. Шаг. Прогиб тела. Поворот головы. Волна волос. Улыбка. Нокдаун.
Синий зверь Лента взвыл от эффекта, произведённого этой последовательностью на вязанный свитер, хозяин которого, обычно сутулый, вдруг расправил плечи и галантно предложил даме руку: – Милая барышня! В моей берлоге в вашем распоряжении абсолютно всё, включая хозяина.
Сказал по-русски. Значит, про языки его не предупредили. А, может, он просто не был полиглотом. Плохо.
Мина несколько раз хлопнула глазами и Лент взмолился всем богам, чтобы девушка не решила продемонстрировать хозяину полноту своих познаний в русском языке. Он, Лент, этого не переживёт. Но пока он подбирал слова, чтобы её остановить, подрагивающие губки узнаваемо сложились в трубочку, и ему оставалось только подготовиться к остановке сердца.
 
– Прывьет! – сказала она. – Как дэла? – и тогда Лент понял, что не умрёт. Потому что он уже умер. Раз эти простые слова были в её словарном запасе, значит, сказанное в аэропорту…
Пришлось снова сконцентрировать силу и залить организм волнами жаропонижающей смеси. Это сейчас требовалось. Очень. Тем более что Мина как раз успешно добивала хозяина широкой американской улыбкой: – Йа нэ гавару па русску…
– Ах, вот зачем вы путешествуете в переводчиком, прекрасная дама! – рассмеялся ведьмак, поворачиваясь к Ленту, и Лент взбрыкнул. Опускаться до предложенной ему роли он не собирался. Ограничился кратким: «Она понимает мыслеформ» и направился в дом, куда его, к слову, так и не пригласили.
– Отомри, Савельич! Проверено: понимает, – и вошёл без приглашения в приоткрытую дверь. Знал, что его ожидает – обереги сбоев не дают – но решил, что лёгкая встряска ему сейчас не повредит. Слева сверкнула молния, он успел поймать её пальцами, но не удержал, и она врезалась в плечо, пропалив дыру в его дорогущем костюме. Он зашипел и подумал, что будь он зелёным, от такого позора оправился бы нескоро. Однако обычный синий и вовсе бы не поймал. Над этим стоило подумать. Правда, лучше не сейчас, потому что прямо по курсу уже скалится кабанья морда. Кому-то она могла показаться безобидным декоративным украшением, но только не Ленту, он по поводу этих клыков иллюзий не питал и как раз готовился украсить костюм дополнительными прорехами, когда снаружи донеслось великодушное: «Приглашаю. Чёртов синяк, будь ты неладен! Что лезешь-то на рожон?».
Он действительно лез и прекрасно знал почему, но объяснять это коллеге, и в прошлом не претендовавшему на звание друга, а теперь и вовсе записанному в недруги, не собирался.
За дверью уже болтали вовсю, и Лент изо всех сил старался не прислушиваться к отголоскам мыслеформа, кривым и непонятным, как зачастую кажется тем, кто видит формы со стороны, не участвуя непосредственно в обмене. Пусть любезничают сами, переводить подобное ему всё равно не с руки – и прошёл в зал с печью.
Удивительное устройство этого дома вполне соответствовало удивительному устройству его хозяина. Оба они – и дом, и ведьмак – были просты, крепки, уютны и таили в себе секреты. За растянутым свитером Савельича скрывалась кандидатская по радиофизике. За рубленными стенами терема – самые современные механизмы для обустройства быта по высшему разряду. Очевидно, в преддверие Лысой Горы, на широком дубовом столе была развернута полевая точка спутниковой связи. А напротив, в печи за прозрачной затворкой, лениво облизывало поленья пламя, не жадно, а так, легко, для сглаживания прохлады осенних вечеров, раз уж хозяин решил оставить заднюю дверь открытой. Стеклянная, во всю стену, та впускала вовнутрь не только прохладу, но и прилегающую к дому поляну, всю, до самых сосен. А в соснах стучал дятел. Казалось бы, картина полного умиротворения, только Лент тут же позабыл про Савельича и вспомнил, что Демон водил Мину по лесу. Зачем? Нужно ли ему женское тело, нет ли, но водил! Значит, может забрать её у Лента в любой момент.
Увлечённый своими мыслями, он даже не особо отреагировал на порозовевшие щёки и заинтересованные глаза хозяина, когда хохочущая парочка ввалилась в дом. Они приехали его предупредить и это будет сделано. До Лысой Горы ещё час, нужно провести его с толком.
   
Глава 7
 
– Где взял такую? – спросил Савельич, как только за ними закрылась дверь. Оставив девушку на едине с домом – а она просто жаждала его исследовать! – мужчины удалились в кабинет. – Поделишься? – и тут же хмыкнул, наткнувшись на стальной взгляд. – Не поделишься, вижу. Ничего, я не брезгливый. Подожду. Как надоест, подберу.