Индигирка (СИ)

Со временем Олег обнаружил интересную вещь: Казюка ничего не мог возразить ему, если он ссылался на его же правила. И тут происходила поразительная штука, как только Соколов сталкивался с Казюкой, его подсознание как-то само, автоматически находило нужную ссылку, подбирало необходимую комбинацию слов и буквально клало их ему на язык, отчего мозги коменданта видимо упирались в тупик, и Казюка был вынужден отстать от него. Вот и сейчас ответ пришел в голову сам собой:
- Сергей Васильевич, согласно вашему же распоряжению сбор трупов и их фрагментов - это работа санитарной бригады, экипированной надлежащим образом и состоящей из назначенных рабочих и местного, не занятого специалиста компании. А у меня через пятнадцать минут начинается смена, так что я хоть как не успеваю, а опаздывать нельзя, ведь контракточасы надо закрывать четко и без зазоров, - ответил Олег и закашлял. Все-таки говорить громко сорванными связками было тяжело.
Казюка ещё раз нервно мотнул головой, отчего холодный утренний свет блеснул на его лысине.
- Слезай, давай!
Олег молча кивнул и, закинув автомат Влада за спину рядом со своим, стал осторожно выбираться из-под обломков.
Во время нападения стада инфицированных, один из них произвел выстрел из того самого пресловутого РПГ. Олег не знал, способен ли червь додуматься, как заставить своего носителя перезарядить гранатомет, но если бы это было возможно, то с такой везучестью он разнес бы к чертям всю шахту за несколько залпов.
Выпущенный снаряд попал точно в зазор между толстой стеной периметра и въездными воротами. Но попал под таким углом, что заряд не детонировал, а срикошетил, и влетел во внутреннее пространство. В принципе, разрыв доисторического РПГ не мог повредить ничего существенного, разве что убил бы пару шахтеров-китайцев, бегущих в укрытие или замешкавшихся на открытом месте по каким-то своим причинам. Но тут на пути заряда оказалось маленькое окошечко комплекса по переработке воды для внутренних нужд лагеря.
Здание само по себе было очень небольшим и представляло быстровозводимый прямоугольник, установленный на хороший бетонный фундамент. Внутри него находились четыре установки расщепляющих воду на кислород и водород, по принципу топливной ячейки Майера.
Достаточно простой способ получения энергии в любом мире подверженном быстрой экспансии, где есть вода. Не требует особых затрат и сложного оборудования. Но и главную проблему ячейки Майера никто так и не решил. Водород был очень взрывоопасен. Впрочем, и этот риск был сведен к минимуму. В двигателях транспорта, вода расщеплялась непосредственно перед впрыском в камеры сгорания, а каждый ключевой узел шахтерского комплекса, нуждающийся в подачи энергии, был оснащен своей независимой миниатюрной установкой переработки воды. Но все же, та ночь была полна сюрпризов.
Выстрел РПГ, угодил прямо в одну из установок, видимо разворотив её на куски. Разлетевшиеся осколки угодили в укладку баллонов, в которые закачивался очищенный водород, пусть и в небольших количествах, но необходимый для производственных процессов на территории шахты. И хоть разрыв одного такого баллона не мог нанести большого урона, но когда разом бахнуло несколько десятков, эффект был просто ошеломляющим.
Олег очень хорошо всё запомнил, потому что как раз выскакивал из жилого барака, поспешно застегивая ремни разгрузки, и видел как красная иголка, оставляя за собой дымный след, стремительно вылета из-под створа ворот.
Спустя мгновенье здание комплекса буквально раздуло, и с грохотом вывернуло наизнанку. Во все стороны, словно адская шрапнель, полетели куски установок и прочие осколки разного размера. Несколько человек, суетящихся во внутреннем дворе, упали замертво искалеченные ударившими их железяками.
Олег до сих пор отчетливо видел внутренним взором, как быстро холодная ночь Индигирки в одну секунду становится ярким, жарким днем. Часть баллонов взорвалась сразу, какая-то часть полетела во все стороны словно реактивные снаряды.
Олег упал на землю и накрыл голову руками. В этот момент над ним просвистело что-то тяжелое иударилось в дверь барака, сорвав её с петель. Часть баллонов попали в стену периметра, разорвавшись при столкновении с ней ярко-огненными вспышками. Именно один из таких снарядов и обрушил лестницу, выворотив несколько метров стены как раз в том месте, где погиб Влад. Поэтому найти его удалось только сегодня, когда основные последствия катастрофы были устранены.
 
Но на этом разрушения не кончились. В это же мгновение в области въездных ворот лагеря раздался чудовищный удар. Причем такой силы, что лист сантиметрового железа, усиленный приваренным к нему уголком, начал разгибаться, издавая мерзкий стальной скрежет.
От этого Соколову стало не по себе, потому что такой звук не сулил ничего хорошего. Он быстро подтянул к себе автомат, ощупывая себя на предмет мелких ранений.
Вокруг суетились люди. Выбежавшие из бараков рабочие, преодолев секундное замешательство от вида горящих и разрывающихся баллонов, бросились тушить подручными средствами те немногие строения и объекты что занялись пламенем. Часть из них бросилась на помощь немногочисленным раненым. Тем временем на стене периметра не смолкал сухой автоматный треск. Со всех сторон долетало надрывное хрипение раций, и топот бегущих ног.
К периметру неслось еще около десятка сотрудников службы безопасности, трое из которых, увидев отгибающийся лист, резко развернулись и кинулись в оружейку, за теми самыми РПГ.
В это мгновение удар повторился, и угол одной из створок ворот отогнулся настолько, что в нём, на мгновение, показалась тупая морда шерсторога - местного, полутонного носорога, покрытого густой шерстью, за что он и получил своё название.
Встреча с такой тварью не сулила ничего хорошего. Шерсторог был большой редкостью, в силу чего самой большой угрозой всегда по праву считался местный медведь, будь он инфицированный червем или нет, это не имело значения. Олег вообще только в теории знал, что здесь есть такие звери, как шерстороги, но сам никогда их не видел. До той ночи.
Олег до сих пор не мог понять, откуда у него взялась такая прыть, но похоже он за несколько секунд преодолел расстояние в добрую сотню метров и буквально запрыгнул на крышу одного из бараков, используя для этого подоконник и торец открытой двери. И, как позже выяснилось, он поступил абсолютно правильно, потому что в пробитую шерсторогом брешь тут же ворвалось три инфицированных медведя. Один из них был уже настолько истощен, что его провисшая шкура почти касалась земли, а на боках отчетливо проступали рёбра. Но это не помешало зверюге одним движением когтистой лапы вспороть живот опешившему работяге.
Лагерь расцветал огнями подобно новогодней ёлке. Когда начались первые выстрелы, не считая стандартного освещения в районе входа в шахту, горело лишь два подвижных прожектора у ворот периметра, да небольшая цепочка дежурных огней, подсвечивающих землю у основания стены по всей ее протяженности. Сейчас же загорались все виды осветительных приборов, какие только были в наличии.
Соколов уже взял на прицел одного из медведей, стремительно бегущего вглубь лагеря, среди суетливо загорающихся и мелькающих лучей прожекторов, когда на стрелков на периметре, словно материализовавшись из черноты ночного неба, напали большие темные пятна.
Этих тварей Олег уже успел изучить, и знал чего от них ожидать. Огромные птицы, с размахом крыльев от полутора до трех метров, больше напоминали своим видом вымерших птеродактилей, разве что пернатых и с откровенно орлиными клювами.
Одна такая тварь буквально впилась в голову не заметившему ее стрелку на стене. Олег прекрасно понимал, что сейчас ее огромные, загнутые когти с легкостью хирургического скальпеля отделяют мягкие ткани от костей черепа бедняги.
Соколов матом окрикнул несколько пробегающих парней с автоматами. Без лишних разговоров, быстро сообразив, что делать они забрались на стену, и, уперевшись спинами в спины друг друга, вскинули автоматы, образовав из себя некое подобие зенитной огневой точки.