Ритуал. Эпизод первый (СИ)
— Значит так, Лисовой. Вот это, — он положил передо мной лист. — Твой путь осознания и исправления.
— Понял, — тут же отозвался я, стараясь, чтобы голос мой звучал бодро, демонстрируя готовность сразу же приступить к делу.
— Соберешь всю информацию, доложишь к вечеру. Теперь проваливай, и чтобы до конца рабочего дня я тебя не видел!
Не желая провоцировать начальство на дальнейшее проявление неудовольствия, схватил бумажку даже не глядя, что там написано, и выскочил в приемную. Там подмигнул секретарше, мол, я все еще жив, и двинулся к своему кабинету.
Поворот с эльфом, спасшим меня от увольнения, признаться, был неожиданным. Там, где шеф видел урон репутации и грандиозную подставу, тот узрел лишь возможность воздействия на общественное мнение. Я, кстати, теперь тоже это видел, хотя раньше и не думал в эту сторону. Хорошо, наверное, так долго жить, опыта появляется — хоть залейся.
А что, кстати, значит «альфирин»? Сто процентов какой-нибудь пафосный, в эльфийском стиле, титул, вроде «бегущий по снежному лесу воин, преследующий хтонические сущности». Я как-то давно читал про их средневековые воинские школы, в которых они даже особо одаренных людей боевым искусствам обучали, так чуть в осадок от названий не выпал. «Стальной листопад смерти» — каково?
А так, да, удачно все сложилось. И ведь по самому краешку прошел, моя работа висела на такой тонкой нити, что и чиха хватило бы, чтобы ее разорвать. Отделался, можно сказать, легким испугом и какой-то тухлятиной, которую, верный своим привычкам Лхудхар, подбросил мне во искупление проступка.
Что там у нас, кстати? Небольшая черно-белая фотография молодой женщины, лет двадцати пяти. Гражданка Смирнова… ого, Кэйтлин Михайловна! Ну и затейники у тебя родители, барышня! Хорошо еще, что батюшка не из французов оказался, каким-нибудь Жан-Пьером, а то бы вообще неловко вышло. А так ведь симпатичная девица.
И чем ты примечательна, Кэйтлин Жан-Пьеровна, тьфу ты, Михайловна? Что в тебе такого, что разозленный на своего подчиненного орк выдал ему именно тебя? Где гнильца этого дела?
Рапорт об обращении в отделение станицы Елизаветинской гражданки Смирновой, утверждающей, что ее похитили с непонятными целями неизвестные личности. Угу, ну ясно все: неизвестные личности с непонятными целями. Неужто опять работорговцы голову подняли? Три года назад ведь извели под корень тварей. Тех, кого живыми в ходе рейдов взяли, отправили на показательный суд в столицу. А они опять за свое — трафик секс-рабынь на дальний берег Черного моря слишком выгоден, чтобы преступники смогли от таких деньжищ отказаться.
Если так, то тухляк мне Агрих Дартахович подкинул знатный. С таким можно долго и безрезультатно играться, а в итоге остаться ни с чем. А в конце еще приедут федералы и заберут дело. Отлично просто! Ну, с другой стороны, заслужил. И вовсе не тем, что сделал то, что считал правильным, а потому что проиграл.
Ладно, работорговцы, значит. Что еще в том рапорте? Составлял его, кстати, тамошний квартальный, видно было, как он закручивает фразы, придавая происшествию значительности вместо того, чтобы писать емко и ясно. Вот это вот особенно хорошо: «Означенная девица была обнаружена водителем сельскохозяйственной артели «Евфрат» в значительном удалении от мест проживания посреди полей подсолнухов, кои упомянутая уже выше артель взращивает».
Вот, блин, делать человеку нечего! Хорошо хоть не от руки рапорт писал, украшая безропотный лист бумаги изящными росчерками своего, несомненно, великолепного каллиграфического почерка.
Так, прикинем, где это вообще. Я не то чтобы мог перед глазами держать всю карту Екатеринодара с окрестностями, но восемь лет службы — это восемь лет, как ни крути. Елизаветка — небольшая станица в двадцати шести километрах от города, ничем особо не примечательна. Стоит в окружении тех самых полей подсолнухов, впрочем, как и половина здешних селений. Артель «Евфрат»… не помню. Ни по каким делам у меня не проходили. Что сеть про них говорит? Фермеры? Долгов по налогам нет, добросовестный поставщик и тэдэ, и тэпэ.
Черт возьми, это ж туда ехать придется, девчонка-то там еще, поди. А когда ее нашли, кстати? Вчера? Ага, и там же на постой определили, так как сама она из столицы. Ну, делать нечего, надо, значит поедем. Только сперва уточним, не узнал ли чего мой соглядатай.
Добравшись до своего кабинета, я призвал Василича.
— Ну, что слышно?
— Много чего, Антон Вадимович, — отозвался тот, извлекая из внутреннего кармана свой неизменный блокнот. — Юрист из департамента, некая Светлана Низимова, в разговоре с сослуживицами утверждала, что покойный Линьков был, цитирую: «жутким бабником, и ни одной юбки в мэрии не упустил». За что, по ее же словам, и был предан страшной смерти одним из мужей-рогоносцев.
— Нормальная версия! — хохотнул я. — А я-то тут фигню всякую придумываю. Продолжай.
Домовой кивнул, перевернул страничку записной книжки.
— Вот еще Нина Телепо, секретарь главы департамента… Сама она в разговоры с коллегами не вступала, но каждый раз, когда о покойном разговор заходил, делалась печальной и спешила покинуть место проведения разговора.
— Любовница, что ли?
— Не могу знать. Но звонить никому не звонила, плакать не плакала, только то, что я уже сказал.
— По начальству что?
— Главы департамента сегодня на рабочем месте не оказалось, взял больничный. Я… — тут перевертыш немного замялся, но твердо закончил. — Я взял на себя смелость проверить его дома, и там никого не обнаружил.
Заинтересованно вскинув бровь, я дал знак Василичу продолжать.
— Он был замечен моими родичами на подъезде к старому муниципальному дому на восточной окраине. Внутри включил блокирующий артефакт.
— Та-а-ак! — протянул я, чувствуя, что внутри рождается возбуждение охотника, почуявшего след. — Сейчас еще там?
— Минуты три назад был, — домовой назвал адрес.
Все естество следователя требовало от меня забыть обо всем и гнать туда, на окраину. Блокирующий артефакт, встреча с кем-то в муниципальном доме — это, конечно, не улика. Но если взять с поличным, надавить…
…то может оказаться, что мужик заехал к своей любовнице, а артефакт врубил, потому что жена ревнивая и давно его в измене подозревает. И окажусь я не с доказательствами своей правоты на руках, а с волчьим билетом на гражданке — второго промаха мне Лхудхар не простит.
Черт, и Елизаветка совсем с другой стороны города находится! И игнорировать распоряжение начальства именно сегодня совсем не стоит…
— Следить за ним, — велел я перевертышу, приняв непростое решение. — Узнать, с кем он встречался. Потом проследить за ними. Василич… я задним числом, если надо, всё документами прикрою.
— Пустое, — дернул тот головой. Заложил карандаш в блокнот, убрал его в карман и тихо, но очень веско сказал. — За деток малых надобно кому-то ответ держать.
Глава 14
Девушка оказалась даже симпатичнее, чем на фото. Чуть вытянутое, словно у пикси, лицо, тонкий вздернутый носик, миндалевидные зеленые глаза, темные, с едва заметной рыжиной, волосы. Губы вот только немного портили впечатление — сжатые в тонкую напряженную линию. С другой стороны, понять можно: сперва похищение, затем вторые сутки в полиции.
Одета она была странно, по принципу «С чужого плеча, и с миру по нитке». Нелепая какая-то длинная юбка в пол, такие еще цыганки любят носить. Блуза, пошитая в те еще времена, когда одежду делали на глазок, а не по фабричным лекалам. Теплый платок, в который девушка зябко куталась, несмотря на температуру почти в двадцать пять градусов, завершал образ.
Едва я вошел в помещение, ее глаза тут же навелись на меня. Внимательно, даже как-то чрезмерно, изучили доброжелательную мою физиономию, прошлись по фигуре, и, вынеся неочевидный вердикт, снова вернулись к лицу.
— Вы из Крас… Екатеринодара? — спросила она.
— Если вы Кэйтлин Смирнова, то да, — отозвался я с улыбкой.