Вход для посторонних (СИ)

— Если время будет… — Мелина притихла, словно испугавшись собственных мыслей.
— Не боись детка, — Алька решила поделится своим оптимизмом, — удачей мы уже заправились, а святоша этот, сам помощь предложил.
— Он же храмовник. Кто их, храмовников, поймёт…
  
Глава 9 Случай или судьба
 
Когда за ними пришли, Алька была одета в чистую хламиду, подпоясанную лентой кушака и в свои родные ботинки, натянутые на босу ногу. Она даже позволила Мелине намотать себе на голову что-то вроде чалмы и покорно плелась следом за сопровождающим, не отрывая глаз от колышущегося подола.
Осмотрелась она по сторонам только когда подол удалился, а ей предложили присесть.
Рассматривать было особенно нечего. В небольшой тёмной комнате стоял стол, стул с высокой спинкой и длинная лавка напротив. Можно было бы назвать обстановку убогой, если бы не качество незамысловатой мебели. Стол сиял полировкой, подчёркивающей достоинства монолитной столешницы и даже лавка претендовала на элегантность, растопырив резные ножки.
Под внимательным взглядом Алька присела на скамью и руки на коленях сложила — такая вся благовоспитанная и смущённая. Девочка — цветочек. Разве на такую можно сердится? Конечно же нельзя. Такие цветочки надо любить и лелеять… Вот пусть и лелеет раз вызвался.
Всё было очень даже неплохо разыграно. Даже папа поддавался на такую трогательную уловку, а он был человек опытный, с женским коварством хорошо знакомый. А этот сморчок высушенный, заговорил голосом равнодушным и без следа доброжелательности: «Почему ты называешь себя Аля, если зовут тебя Александра?»
— Так короче, — брякнула ошарашенная Алька, — а вы откуда знаете как меня зовут? Я, вроде ещё не представилась.
— За тебя это сделала госпожа Мелина Таулес, — сообщил собеседник. И продолжил, не обращая внимания на Алькино возмущение, — можно и Аля. В принципе, имя особого значения не имеет.
— Для вас я Александра, — полезла в бутылку Алька, забыв о своём намеренье очаровать русскоговорящего храмовника, — Аля я только для друзей и родных. А я даже вашего имени не знаю.
— У меня нет имени. Я служу Храму. Обращаться ко мне следует — Отец Взирающий.
— Приятно познакомится, — автоматически отозвалась Алька, сообразив, что она не с одним человеком общается, а как бы с целой организацией. Здесь не до мелочных обид.
— Как прошло путешествие? — старик уставился на Альку бесцветными невыразительными глазами.
— К сожалению, оно ещё не прошло, — Алька понимала, что говорит совсем не то, что от неё хотят услышать, но ничего с собой не могла поделать. Очень хотелось сказать что-нибудь такое, что бы вызвать у своего собеседника хоть какую-нибудь реакцию, — О том, как прошло путешествие вам лучше спросить госпожу Мелину. Как там тебя?
— Таулес, — неохотно отозвалась Мелина.
— Вот, вот. Спросите госпожу Таулес. Для неё путешествие действительно прошло. Так что на ваш вопрос она сможет вразумительно ответить. Что касается меня, — Алька с головой нырнула в словесный поток и её понесло, — я пропустила не только момент отправления, но и о прибытие. Вернее я его ощутила, но оценить не смогу. Сравнить не с чем. Понимаете ли, для меня, подобные путешествия в новинку. Возможно мне следует порадоваться, что добралась благополучно. Хотя, согласитесь, благополучие это очень относительное понятие. Никаких физических изменений я не ощущаю. Психологические, наверно есть, но не мне судить. Я читала один фанфик, так там…
— Алька! Прекрати! Что ты несёшь!.. — не выдержала Мелина.
Её крик врезал по слуховым рецепторам и те отозвались звоном в ушах. Алька заткнулась, ловя ртом недосказанную фразу.
— Не беспокойтесь. Это всего лишь нервы, — заметил, по-прежнему невозмутимый, Взирающий.
— У неё железные нервы, — сообщила Мелина, отодвигая в сторону растерянную Альку, — никаких истерик. Совершенно адекватная и уравновешенная персона. Мне с ней очень повезло.
Похвала ведьмы польстила Алькиному самолюбию, и она, тяжело вздохнув, отошла в сторону, предоставив Мелине возможность вести беседу самостоятельно. Тем более, что беседа продолжалась на понятном ей языке.
 
— Не стоит путать судьбу с удачей. Удача зачастую случайна, а судьба неотвратима…
Над столом повисла тишина. Аля — Мелина переваривали услышанное. Думали они об одном и том же, но соображениями не делились. Каждая хотела найти определение последним событиям самостоятельно.
Алькиной первой мыслью была „случайная неудача“, но где-то, в глубинах подсознания, шевелилось тщеславие, намекая на возможное предназначение.
Вот ещё, предназначение, — фыркнула циничная Алька. Конечно, вступление судьбы в череду идиотских случайностей придавало некий фатальный аспект недавним событиям. Но, отмети в сторону все „если бы“ и остаётся обыкновенная случайность, которая Альке была родней и понятней.
Хотя, если учесть магическую составляющую этого мира… Но ведь она, Александра Прошина, к этому миру никакого отношения не имеет и, следовательно, не может быть учтена как судьбоносная единица. Даже удачей её приключения не назвать.
Случайность, совпадение, неудача — называй как хочешь…
Есть только одно НО — в её, прагматичном мире, этот набор и называют напыщенным словом — судьба.
Мелинины мысли вернулись к событиям, которые и послужили толчком ко всему последующему. Она вспомнила как нашла старый гримуар в заброшенном подземелье.
Нашла совершенно случайно — просто зацепилась подолом платья за механический замок который сработал когда она постаралась, не порвав платье, освободиться. Замок торчал из щели между земляным полом и каменной кладкой стены. Должно быть раньше его прикрывала деревянная планка, рассыпавшаяся трухой от времени. Был он таким грязным, что Мелина приняла его за обычный камень, вот только острый край, вцепившийся в платье заставил обратить на себя внимание. А потом в замке что-то щёлкнуло и открылась ниша в стене, а в ней, как в сказке о кладах — сундучок.
Вспомнила она свой восторг и желание во что бы то ни стало сохранить в тайне ото всех присутствие в своей спальне старинного фолианта, исписанного пожелтевшими от времени чернилами. Вспомнила как искала место для тайника, как листала толстые страницы, как рассматривала непонятные схемы и картинки.
Это была её персональная тайна тщательно оберегаемая и согревающая одинокую детскую душу.
Книга открывала свои секреты постепенно. Девочка полагала, что случайно разобралась со способом устройства тайника — первого своего творения. Потом был способ отвода глаз и только потом — путь к свободе.
Да, наверно судьба, решила Мелина.
Отец Взирающий терпеливо молчал, давая девушкам возможность разобраться в собственных мыслях. Его сморщенное лицо оставалось совершенно невозмутимым — ни интереса, ни нетерпения. Словно наличие двух личностей в одном теле дело обычное, повседневное.
— Какая разница судьба это или несчастный случай, — первой вернулась к разговору Алька, — лично мне без разницы. Я домой хочу, а эта, которая местная, утверждает, что мне надо сперва её доставить по месту назначения.
— Она права. Миссию надо выполнить.
— Так давайте уже приступим. Чего зря время тянуть.
Алька вообще-то была человеком ленивым по натуре, но к обязанностям своим относилась серьёзно. Сперва дело сделать, а потом уже можно и с книжкой на диванчик.
Больше всего сейчас ей хотелось на этот диванчик. В тепло, уют и покой, а книжка пусть будет самой скучной и неинтересной, пусть от неё спать хочется, пусть. Главное домой попасть.
 
— По-моему мы уже приступили, — Алькиным голосом сообщила Мелина, — неправда ли Отец Взирающий, — и пристально так на храмовника посмотрела Алькиными же глазами.
Девушке захотелось возмутится, оттолкнуть наглую ведьму, указать ей на место в конце обоза, но Алька только вздохнула и в сторону отошла. Пусть Мелина сама со сморчком этим высушенным договаривается.