Из рода Бурого Медведя. Том 3 (СИ)

Прорываясь сквозь сугробы, словно ледокол, я срезал дорогу до Маши и оказался прямо у неё за спиной. Дотронувшись за её плечо, я чуть не получил оплеуху.
— Машь, это я…, — поймал её руку.
Она медленно обернулась. Увидев моё лицо, она замерла. Я тоже молча смотрел ей в глаза. И мне стало понятно, что она рада моему появлению. Он тут же смутилась, покраснела, потупила глаза и обронила:
— Что это значит Буров? Откуда ты взялся.
— Пошли погуляем ещё, — сказал я, замотав лицо шарфом. — Расскажу.
Мы молча пошли вглубь парка. Избегая людей. Я взял её руку и она не сопротивлялась. Наконец она сказал:
— А я за тебя переживала…
— Так что ела вкусняшки с чужих рук, — съязвил я и тут же был наказан. Она резко вырвала свою ладошку из моих рук и дёрнулась было в сторону... Но я быстро схватил её и обнял. Она побилась, словно дикая кошка, но вскоре затихла... Так мы с ней стояли наверно минуту. В тот момент я чувствовал блаженство… слышал как бьётся её сердце и моё билось так же в унисон. Мне, и наверно ей, было так хорошо словно мы оказались в раю… В тот момент я понял что если потеряю её то жизнь больше не будет меня интересовать . А потом я захотел поскорей с ней оказаться где ни будь наедине…
Возможно её посетили те же нескромные мысли, она сильно покраснела и выдавила:
— Отпустил бы ты… люди же смотрят. Неприлично.
Я молча отпустил её. Но ладошку не стал отпускать. Крепко держал руку. Мы пошли вперёд, молча поглядывая друг на друга и улыбаясь.
— Так значит, я тебе нравился, — сказал я.
— С первого взгляда, — наконец призналась она.
— Но зачем ты тогда так себя вела…
— Как? — удивилась она.
— Недоступно, холодно…
— Такое воспитание. Если ты не знал молодой человек, то девушкам, а тем более аристократкам подобает вести себя определённым образом. Достойным образом.
— А по Лизе Белолисиной не скажешь, — заметил я. — Она ведь тоже аристократка…
— О господи, ты бы ещё работниц борделя упомянул…
— Думаешь Лиза там работает?
— Дурак, — она ударила меня по плечу и засмеялась, убежав вперёд.
Я помчался за ней. Со стороны наверно для обычных людей казалось что бегут профессиональные спринтеры, потому как втопили мы знатно с ней. Наконец я догнал её и опять схватил за руку. Поптыаля снвоа обнять, на этот раз она локо вывернулась, оставив лишь руку. Ах! Никак не мог налапаться её, пока мне давалась только её ручка.
— Машь, — сказал я. — Ты меня простила?
— За ту что была с тобой на балу и на новый год?
— Да, — сказал я. Запомнила. — Это дочь маминого ухажёра, у нас с ней ничего нет и не было...
— Ничего нет, но трогал ты её на тот момент больше чем меня это факт. Ваш танец был очень красноречив…
Точно! Трогал-то я Инессу Кротову будь здоров во время танца. Но кто Маше виноват, что она не давала себя так трогать. Вспомнился фильм «Великолепие в траве». Там она тоже не позволяла то что позволила другая… результат был плачевен для главной героини. Болезненный разрыв отношений и дурдом…
— А ты…, — я запнулся. — Читала «Великолепие в траве»?
— Конечно, — сказал я — Любимый роман у Инджа. Считаешь, у нас что-то подобное случилось? Я должна была позволить тебе больше?
— Нет, — сказал я. — Хотя, не знаю… наверно если бы ты позволила мне больше, то так бы не ревновала. А мне не следовало наверно идти… но там понимаешь счастье мамы было на кону… Если честно я не знаю даже сейчас как бы поступил…
— Стило сказать мне правду зачем и с кем ты идёшь…
— Но ты бы ревновала! — воскликнул я.
— Ну да, подулась бы пару дней. Но всё это не закончилось бы размолвкой…
— Поехали ко мне, — вдруг предложил я.
Она опять покраснела.
— Что-то ты слишком торопишь события…, — сказал она весело глядя на меня.
Вот как её понять? Краснеет и одновременно ведёт себя игриво.
Она вдруг ударила меня мелкой молнией. Слава богу что защиту я не снимаю теперь никогда, даже когда сплю. И сейчас искра ударилась о мой гранит защиты и исчезла.
— Маша! А если бы у меня не было защиты?
— Зачем мне муж слабак, — показал она язык и побежал в сторону выхода.
 
Я натянул повыше шарф, пониже шапку и помчался за ней. У выхода мы купили пирожков с повидлом, сели в мотоцикл и поехали в город. Пока ехали, я остановился и одел маску. Купил сладкого и пиццу к чаю. Повёз её разумеется к себе домой. Поднялись в мою скромную обитель на сорок метров… вернее просторное помещение, с тремя дубовыми столбами, покрашенными красноватой марилкой. Она прошла до широко окна. И сказала мечтательно:
— Романтично, видно небо, крыши домов. Наверно здесь красивые закаты…
— Видел всего один раз, — признался я. — А так серое небо что закат что восход. А утром ещё и темно.
— Моё окно на втором этаже выходит во двор, — сказала она с сожалением. Неба там не видно вовсе, только окна дома напротив…
— Переезжай ко мне, — предложил я.
— Ещё чего, — подозрительно сказала она.
— Ну когда ни будь ведь всё равно… — начал я.
— Вот когда ни будь… А сейчас давай пить чай. Я же гость! Угощай меня, чего ты там купил вкусного?
— Давай пить, — согласился и пошёл ставить чайник. Внизу, у соседей работало радио, которое я предложи тут же послушать Маше.
— Угу, — сказала она. А я достал две несчастные тарелки, в которые придётся уместить и пирожные и пиццу. Ну и ладно. Потом куплю ещё несколько.
Наконец мы сели. Я занавесил окна под недобрым взглядом Маши.
— Это что бы снять чужое лицо, — сказал тихо я.
— А я подумал что бы что-то с меня снять, — ехидно глядя на меня заметила она.
— И этого я тоже хочу, — признался. — Но только по твоему согласию…
Разрезав пиццу в картонной коробке, я пололи ей кусочек на тарелку и мы стали молча есть. Затем пришёл черёд заварных эклеров залитых кондитерскими шоколадом…
— Вкусно, — похвалила Маша. — И пирожное и пицца. Умеешь выбрать…
— Тут важен вопрос цены.. а если вкусно, ой дай себя поцеловать.
— В щёчку, — сказал она доедая эклер. — слава богу сейчас тренируюсь и не потолстею…
— Мне так много нужно теперь рассказать, — признался вдруг я. — Но не сегодня…
— Ты целовать-то будешь…
— Да, — сказал и притянул её к себе поцеловав в губы. Она опять забилась. Руки зажили соей жизнь и стали откровенно её лапать… В какой-то момент я остановился, вернув себе контроль. Повисла неловкая пауза.
Маше явно понравилось, но она обижено сказал:
— Вот как тебе доверять… говоришь в щёчку целуй а он в засос в губы да ещё лапает…
— Виноват, — опустил я глаза. — Не смог сдержаться. Так долго тебя хотел, что не смог.
— Пора мне, — встала она. — А не то боюсь, что в следующий раз дело не ограничиться лишь поцелуями…
— В следующий раз ты мне обещаешь… — начал я.
Она легко шлёпнула мне по щеке.
— Дурак! Я говорю про сейчас. Что с тобой наедине опасно оставаться порядочной девушке. Отвези меня домой лучше…
— Хорошо, — встал я разочарованно. Я слабо верил, что сегодня она останется у меня… но всё равно надеялся, в глубине души. Ну что ж…
Я отвёз её до общежития. Выпросил поцелуй, на этот раз на самом деле в щёку. Она дала себя опять обнять, мне опять стало хорошо… с сожаление пришлось её отпустить. Она мне помахала на прощание и скрылась в подъезде общежития…
Ну что за жизнь? Есть любимая девушка и всё никак не наступят настоящие отношения. А может эти мгновения любви, когда я её обнимаю и когда наши сердца бьются в одном ритме, это и есть настоящие отношения, а не физическая близость. Но близости тоже хотелось…
Я поехал домой. По дороге, огорчённый, купил грушевых пирожных с заварным кремом и песочные корзинки «Южные» со сливочным кремом с вареной сгущенкой и брусничным джемом на дне.
  
Глава 61. Сволков(6)
 
Бутас сидел за столом, читая по порядку, с подробным описанием, доходы за 2020 год. Тут было всё — легальные торговые точки, нелегальные дела. Здесь же рядом лежали листы и с подробной выпиской расходов… Доходы возросли — что не могло его не обрадовать. Но и расходы тоже! Что его огорчило, однако бухгалтера сделали ещё одну выписку о том, что чистый доход, немного но всё же подрос за этот год — этим сердце его и успокоилось. Да ещё и тем, что не пришлось в прошедшем году распечатывать запасы на чёрный день.