Одержимость (ЛП)

  
Глава 9
 
Сильвия
 
Я не торопилась, погружаясь в ностальгию по заброшенному месту. Я не могла дождаться полного дневного света, когда я смогла бы рассмотреть его еще ближе. Я в миллионный раз задавалась вопросом, почему моя менее сентиментальная подружка никогда не увлекалась Путни так, как я. Конечно, ее мать благоволила ко мне после того, как случилось кое-что с ее дядей, и Реджи пришлось сделать из этого большое шоу, но дело было не в этом. Она просто никогда не была способна ценить простые вещи. Это объясняло все, что касалось ее взрослых решений в ее причудливой, быстро меняющейся жизни. Я напомнила себе, что в пакте никогда ничего не говорилось о том, чего мы хотели бы или кем мы станем. Я дала эту клятву, прекрасно зная, что мы с Реджиной, вероятно, изначально не подходили друг другу. Но судьба — забавная штука.
Используя свой рукав, чтобы стереть длинный слой густой пыли с карточного стола, я подумала о том, чтобы позвонить на работу. Зная, что я все равно скоро ее потеряю, было разумнее не возвращаться в город слишком рано. Реджина знала бы, где меня искать. В тот момент лучшее, что я могла сделать, это дождаться ее. Еще один арест просто для того, чтобы защитить нашу дружбу, было последним, в чем я нуждалась. Я не могла себе представить, что она даст мне еще один шанс и использует свои ресурсы, чтобы свести меня на нет просто для того, чтобы я могла пройти еще один тест. Реджине точно не нравились три страйка. Она тоже не любила второй шанс. Она все еще не оправилась от того, что случилось с телкой Хелен, одним из ее типичных случаев благотворительности. Черт, она, конечно, тоже не поблагодарила меня за это. Даже тогда моя работа была ее социальной репутацией.
Удовлетворенная столом, я направилась к длинной каминной полке, сделанной из старых амбарных досок. Выпустив струю горячего воздуха в свои озябшие руки, я наклонилась, чтобы посмотреть, что можно оставить на дрова. Круглое черное железное кольцо, в котором обычно хранилось достаточно дров на несколько дней, было пустым; щепки коры и растопка — единственное доказательство того, что его вообще использовали таким образом раньше.
Вытащив телефон из заднего кармана, я посветила фонариком, чтобы получше рассмотреть. При тусклом свете полной луны я пошарила вокруг, жалея, что не оставила фары включенными. В эту ночь мне, возможно, придется прибегнуть к помощи машины. Без возможности отапливать это место, оно должно было стать еще холоднее и быстро. Гора Путни никогда не проявляла особой снисходительности к температурам в это время года. Честно говоря, это место было не для слабых; что-то мне в нем нравилось больше всего. Когда рассветет, собрать сухие ветки будет достаточно легко. А пока, мне приходится обходиться тем, что есть, но у меня всегда была Берта в качестве запасного варианта.
Решив не сдаваться так быстро, я пошарила по скамейке, где мама Реджи всегда хранила зимние перчатки и шапки. Там я нашла ту же синюю шапочку, которую носила сотни раз в старших классах, когда работала рядом с Сэнди, расчищая дорожку. Реджина, которая никогда не посещала хижину в другое время года, кроме лета, не имела с этим никакого опыта. Это заставило меня задуматься, потрудится ли она вообще прийти. Если только это не было идеальными обстоятельствами или я не подстрекала ее, у Реджины был способ отказаться от возможности. Хижина не была исключением.
Не желая больше думать об этом и задаваясь вопросом, куда делся помпон, я натянула синюю шапочку и коричневый кардиган Сэнди и снова посмотрела на каминную полку. Там фотография, с самого дальнего края, спрятанная за стопкой старых газет, на которой я и мой лучший друг смеялась надо мной. Сувенир о времени, предшествовавшем Полу, моей беременности, и когда Реджи действительно немного ценила меня; фотография выглядела такой же невинной, как и все, что появилось всего несколько месяцев спустя. Просто две девушки, стоящие вместе и улыбающиеся. С такими же каштановыми волосами и моей рукой, обвитой вокруг ее шеи, я носила такую же синюю шапочку, а она — такую же золотистую. Если бы не ее очки с толстыми стеклами, мы могли бы быть близнецами. Сестрами, по крайней мере. Раздраженная этим, я направилась к каминной полке, сняла фотографию и вынула ее из рамы и стекла. Запихивая ее в задний карман, я пообещала себе пока не рвать ее. Это могло бы послужить напоминанием. Когда она доберется сюда, я смогу разорвать эту штуку, чтобы она могла увидеть, что она сделала для себя. Реджина всегда имела яркое воображение. Ты тоже могла бы рассказать ей о Ханне. Самое время ей это выяснить. Может быть, на этот раз она будет благодарна. Я громко рассмеялась. Я настаивала на этом. Хижина каким-то образом заставляла меня смотреть на мир сквозь розовые очки. На самом деле, в Реджине не было ни капли благодарности — никогда по-настоящему не было. Это была моя работа — принимать все как должное. Но, может быть, рассказав ей о Ханне, я, хотя бы, заслужу немного уважения. Я устала таить в себе все секреты.
 
Плюхнувшись на диван и задаваясь вопросом, стоит ли мне попытаться немного отдохнуть, я позволила своему разуму пробежаться по ходу событий, которые привели нас сюда, когда я ждала на пыльном диване мою лучшую подругу Иуду. Конечно, для нее не имело значения, что я была единственной, кто ей поверил. Желая, чтобы мне не приходилось напоминать ей, я знала, что реальность такова, что я это сделаю. И, может быть, вспомнив своего неряшливого дядю Энди, она стала бы ценить меня больше.
Это случилось тем летом, когда ей исполнилось двенадцать. Это продолжалось годами, становясь только хуже к нашему второму году обучения, пока Реджина едва могла функционировать. В течение нескольких месяцев я знала, что что-то не так. Дело было не в том, что она отстранилась. Вместо этого она стала ближе. Постоянно требуя моего полного внимания и причины, по которой мои оценки начали падать, Реджина рассказала мне все во время ночевки после того, как мы совершили набег на водочный притон Сэнди. Я сидела с ней, внимательно слушая в течение нескольких часов и помогая ей составить план.
Это я помогла ей рассказать об этом матери, которая сидела с ней, пока она разговаривала с копами. Я была тем, кто ходил с ней на терапию и ежедневно напоминал ей, что это не ее вина. Ради нее я пощадила свои мысли. Я никогда не говорила вслух, что мне казалось немного странным, что она вообще нуждалась в моей помощи. Я никогда не называл ее трусихой вслух. И когда позже у нее появился интерес к юриспруденции, я никогда не бросала ей в лицо, что она отклонилась от плана помощи детям и вместо этого сосредоточилась на праве интеллектуальной собственности, просто чтобы заработать больше. Вместо этого я просто кивнула головой и поддержала ее так же, как после ее допросов у криминалистов.
Но все изменится. Когда Реджина доберется сюда, настанет ее очередь слушать. Я устала отдавать, не получая взамен. Тогда она была бы той, кто собрал бы воедино мои разбитые осколки. Она помогла бы мне разобраться в недавних событиях с Полом, и, прежде чем мы закончили, мы бы возобновили договор. У подножия дороги Блэк Маунтин и по густо заросшей тропинке, ведущей к нашему любимому лугу, черт возьми, мы бы вернулись к нашим корням, даже если бы это убило нас обеих.
Потребовалось два часа, чтобы мой, бешено работающий, мозг наконец успокоился достаточно, чтобы вздремнуть. Когда я погрузилась в сон, меня охватило чувство удовлетворения или, может быть, просто решимости. Тогда все должно было выплыть наружу — спасибо тебе, Ханна. Хотя я не преуспевала во всем обычными способами, как она, я была лучше, чем моя лучшая подруга. Во-первых, я была сильнее. Я тоже была более предана делу — но это было очевидно. Но что тогда было важнее всего? Я любила сильнее и была кем угодно, только не Иудой.
Во многих отношениях Реджина не заслуживала меня и никогда не заслуживала. То, от чего я отказалась ради нее, было чем-то, что она никогда не сможет заменить, и я не была уверена, что мне было все равно. Я была более чем способна вернуть эти вещи обратно. Пол и Ханна могли бы засунуть тест ДНК в растущую задницу Реджи. Утром, при полном свете горного восхода, я бы сформулировала свои следующие шаги плана. Это началось бы с проверки ее контактов. Я могла бы съездить в город, найти сервис и немного повеселиться с Тристаном. Если я что-то и знала о своей лучшей подруге, так это то, что ее легко было отвлечь. Устраняя отвлекающие маневры, я бы сделала все возможное, чтобы привлечь ее полное внимание, когда она, наконец, доставит свою жалкую задницу в хижину.