Декан в моей голове (СИ)

— То есть, это возможно? — повернулся к нему ректор.
— Я о таком не слышал, но нельзя это полностью исключать, — ответил тот и повернулся ко мне. — Этель, давай проведем небольшую проверку. Мало ли, вдруг у тебя просто нарушения мозговой активности, и слышится всякое… Хотя я проверил твое состояние, но мало ли.
— Я не сумасшедшая, — насупилась я. — Давайте свою проверку.
— Вчера мы с профессором Гайером играли в магические шахматы. Кто из нас выиграл?
О, я не знала, что они так интересно проводят досуг. А Гайер внутри ответил:
«Ничья. Три раза. И не шахматы, а шашки».
— Это были шашки, три раза в ничью, — передала я.
— Всемогущая, — протянул ошеломленно Хенкс. Заметив взгляд ректора, ответил на безмолвный вопрос: — Все верно. Значит, сознание Гайера под воздействием взрыва выбило и засосало в тело Этель.
— Надо вызвать менталистов, срочно, — сказал ректор Блимс.
— Вызовем, конечно, — ответил Хенкс. — Этель, ты пока отдыхай, — замялся и поправил: — Ну вы с Гайером, — так, по-моему, еще хуже. — В общем, мы во всем разберемся и все решим, не волнуйся.
Они оба вышли, а я откинулась на подушки. И тут поняла, что хочу в туалет. Вот это подстава. И что делать?
«Ответ очевиден, идти и делать свои дела», — пробурчал Гайер.
«Вы что, слышите все мои мысли?», — мысленно спросила я, садясь на постели и примериваясь к предстоящему пути. До вожделенной двери было шагов пять. Хорошо, что меня положили на крайнюю кровать.
«К сожалению, да. Что не доставляет мне никакого удовольствия».
«А как-нибудь… Ну, выйти в другую комнату вы можете», — с надеждой спросила я.
«Нет», — ответил Гайер. — «Хотя не знаю. Не пробовал».
Я обрадовалась. И медленно встала, держась сначала за спинку кровати, а потом за стеночку.
«А, может, вы попробуете, а? Пожалуйста!»
Ходить в туалет, когда в твоей голове сидит вредный профессор, видит то, что видишь ты, чувствует то, что чувствуешь ты, — это кошмар. Наяву. Мне даже думать не хочется обо всех интимных вещах, которые человек должен делать в одиночестве, а не с таким «багажом».
Гайер помолчал. Я как раз дошла до двери в туалет, но замерла, дожидаясь его ответа.
«Хорошо», — медленно сказал он. — «Попробую, но не обещаю, что получится. Досчитайте до десяти — медленно — и позовите меня. Если не отзовусь, значит, получилось. Делайте свои дела, через пять минут вернусь».
Я согласилась и принялась неторопливо считать. Один. Два. А вдруг у его не получится, но он все-равно не отзовется? Четыре. Пять. Он же тогда все почувствует. Семь. Восемь. Так все, без паники. В конце концов, желание сходить в туалет только нарастало, так что, я так чувствовала, скоро мне стало бы вообще все-равно, смотрит на меня кто-то или что-то там чувствует. Десять!
«Га… Гм. Профессор Гайер!».
Молчание.
«Знаете, профессор, я всегда считала, что горькая правда лучше, поэтому не надо каких-то ложных утешающих побуждений, хорошо?»
Голос в голове вздохнул.
«Вот первый раз решил прибегнуть к лжи во спасение, а вы все испортили».
Меня затопило облегчение пополам с напряжение. Хорошо, что не стал лгать, но плохо, что ничего не вышло.
Держась за проем, я зашла в комнату и подошла к раковине. Оперлась о нее и посмотрела в зеркало. В нем отразилась взлохмаченная красноглазая девица. Кошмар, лопнувшие сосуды в глазах превратили меня из симпатичной голубоглазой девушки в страшилище. Опустила взгляд на руки. Пальцы сильно дрожали.
«Джойс, вот вы студентка выпускного курса, будущая целительница, должны понимать, что физиологические процессы естественны. А на деле что? Смущаетесь словно первокурсница. Хватит стыдиться и напрягаться. Это необходимо и неизбежно, так что отставьте ложную скромность и идите делайте, что собирались», — выдал Гайер холодным, чуть ли не злым тоном.
Ах он… Да он… Да вот пойду и сделаю. Плевать на этого отвратительного вредного человека. Что я в самом деле. Уж его-то мнение меня совершенно не интересует.
Сжала дрожащие пальцы в кулаки и по стенке потопала к унитазу, стараясь выгнать из головы все мысли. Хоть и считается, что не думать ни о чем невозможно — это не так. Просто это очень сложно и требует концентрации. С ней у меня дела обстояли не очень, но почему бы не научиться прямо сейчас.
 
В итоге выползала я из туалетной комнаты с горящими щеками. Ничего не смогла с собой поделать. Хорошо хоть Гайер молчал. А мне хотелось забыть эти минуты позора.
К моменту, когда я добралась до кровати, как раз вернулся Хенкс вместе с двумя мужчинами. Одного я узнала — наш преподаватель менталистики. Правда, его курс был по выбору, и я решила, что лучше буду изучать целительскую артефакторику. Которую как раз ведет Гайер. Уж лучше бы выбрала менталистику.
Второй мужчина оказался целителем из центральной лечебницы. Видимо, тоже менталист.
А потом началось сплошное мучение. Какие только заклинания ко мне ни применяли, какими зельями ни поили, потом заставили лечь голова к голове с Гайером — его телом — и провели какой-то мудреный ритуал. К тому времени уже начало темнеть, я жутко устала и отчаянно зевала. В итоге так и уснула посередине ритуала, а проснулась от страшного грохота — это господа менталисты умудрились задеть колбы на столе и разбить, и теперь Хенкс орал на них из-за потерянных зелий.
Я огляделась. Тело Гайера уже куда-то убрали, а за окном было темно. Получилось? Надежда не успела расцвести в сердце, как голос Гайера внутри меня удрученно и как-то тоскливо заявил:
«Нет, судя по тому, что я еще здесь. Все безнадежно».
Вот тут я по-настоящему испугалась. Аж села на кровати и округлила глаза.
«Что, совсем?».
Конечно, в это было трудно поверить. Неужели мне так и ходить с Гайером в голове всю жизнь? Должен же быть способ!
«Пока ничего не помогает».
«И какой у нас выход?», — спросила я. — «У вас ведь есть хоть какой-то план?».
«Есть», — чуть помедлив, сказал Гайер. — «Я думаю, что раз мое сознание выбило из тела под воздействием артефакта, пусть и взорвавшегося, то и обратно получится также. Иными словами, нам нужен артефакт, который вы вчера мастерили на занятии».
«Так чего мы ждем?», — обрадовалась я. — «Давайте я скажу Хенксу и…».
«Не все так просто, Джойс», — осадил он. — «Артефакт по своим свойствам должен находить сознание человека во внемирье и вытягивать обратно в тело. А сейчас мое сознание не там, а здесь. Нельзя использовать артефакт таким, какой он есть, его нужно доработать, а это дело небыстрое. Я все-таки надеюсь, что этим господам менталистам удастся».
Я кивнула и откинулась на подушки. Устала за этот сумасшедший день. И жутко хотелось есть. Менталисты все еще о чем-то спорили, а я окликнула Хенкса. Он выпроводил наконец гостей. Они еще перед уходом обещали поискать в книгах какие-то решения, так что завтра попытки продолжатся. Хенкс наконец закапал мне в глаза капли для сосудов и заставил принять еще один пузырек для восстановления магии. И ушел, обещав прислать мне ужин.
Мне принесли стандартную больничную порцию, и я накинулась на еду. К моему удивлению, она кончилась слишком быстро, и я все еще хотела есть. Что-то тут не так. Голод раздражал и мешал мыслить спокойно, поднималось раздражение.
— Целитель Хенкс! — крикнула я.
Никого. Не ушел же он еще. Тут где-то была кнопка вызова. Нащупала ее и нажала. Прибежала помощница-практикантка. Выслушала мою просьбу принести еще порцию и удалилась.
К моему удивлению, появился Хенкс, но уже был в повседневной одежде.
— И-извините, — запнулась я. — Но можно мне еще поесть?
 
Он глянул на меня как-то странно.
— Этель, тебе принесли двойную порцию, а много еды тоже вредно. Странно, что ты не насытилась, — он задумался и подошел ко мне вплотную. — Подожди, я кое-что проверю, — и применил какое-то заклинание, я такое раньше не видела.
— Да, так и есть, потребности выросли в полтора-два раза. Видимо, организм постепенно привыкает к двум сознаниям в одном теле. Я прикажу принести еще порцию, Этель, но больше может быть вредно.