Темнейший князь (ЛП)

«Не. Засмейся!»
— Но, дорогой. Я самая умная в этих отношениях, помнишь? — Она притворно вздрогнула, словно ей было неловко за него. — Конечно, я первая поняла, что из нас получится отличная пара. Это не значит, что твой бедный милый мозг не понял бы этого в конце концов. Просто не будь слишком строг к себе, ладно? С этого момента это моя работа.
Его губы растянулись в улыбке, а на лице застыло угрожающее выражение.
— Ты не первая женщина, желающая получить больше, чем я готов взять. Я предпочитаю оставаться одиноким.
Она послала ему воздушный поцелуй.
— Будь честен. Ты предпочитаешь розы или орхидеи на нашей свадьбе?
Он поклонился, как подобает мужчине, и смех, зародившейся в ее горле, почти вырвался наружу.
— Ты не можешь заявить мужчине, что он твой, и ожидать от него покорности. Он должен согласиться.
— Уверен? Потому что звучит глупо.
— Конечно, — фыркнул Уильям, свирепо глядя на нее.
— Но… ты мой, — настаивала она.
Чем дольше он смотрел, тем сильнее его взгляд обжигал жаждой обладать, отчего Санни становилось все труднее дышать. Внутри нее нарастало давление, кожа туго обтянула кости. Нужда и желание столкнулись, разрушая ее спокойствие.
— У-Уильям, — прохрипела она.
Его аура становилась темнее с каждой секундой, напоминая расплавленную лаву. Затем он посмотрел за ее спину и нахмурился. Почему…
Санни почувствовала чье-то присутствие и резко обернулась. Там появился огромный мужчина с красной кожей, темными волосами и большими мышцами. Он был красив какой-то звериной красотой.
— Санни, прикройся, — потребовал Уильям. — Рэтбоун, отвернись.
Парень… Рэтбоун… так и не отвернулся. Санни тоже осталась на месте. Как отреагирует Уильям, если она позволит другому мужчину насмотреться вдосталь?
«Играя с огнем, можно обжечься».
Хорошо. Она хотела обжечься. У нее останутся шрамы и воспоминание: никогда не желать принца тьмы.
Бормоча себе под нос что-то об упрямых женщинах и непочтительных князьях, Уильям подошел к шкафу, схватил халату и вернулся к Санни. Он накинул ткань ей на плечи, скрывая ее изгибы, и она не понимала, что чувствует по этому поводу. Ладно! Она знала, что чувствует… восторг… и ненависть к себе.
Уильям рявкнул:
— Что ты здесь делаешь, Рэтбоун?
— Я пришел с сообщением от твоего отца. — Рэтбоун оглядел Санни с ног до головы. Медленно. Поскольку брачный период близко, она ожидала трепета и жара, но бегония (блин). Она ничего не почувствовала. Только Уильям влиял на нее.
Почему, почему, почему?
— Сообщение, — сказал Уильям и вздохнул.
— Ты опоздал на две минуты. Отправляйся в клуб. И, и он просил тебя присутствовать на сегодняшнем ужине. — Мрачный взгляд Рэтбоуна вернулся к Санни. — Не стесняйся привести гостя.
Судя по тону мужчины, это была не просьба, а приказ.
— Привет. — Санни махнула. — Я Санни. Девушка Уильяма. Мы преданы друг другу, не так ли, обнимашкин?
Гость помотал головой, словно ослышался, и снова переключил вое внимание на Уильяма.
— Девушка?
Она ожидала очередного возражения. Вместо этого он проскрежетал:
— Преданы, — затем закончил знакомство, оставив ее в замешательстве. — Санни, это Рэтбоун. Один из девяти князей ада.
— Я слышала о тебе, — сказала она, внезапно испытывая благоговейный страх. — Ты первородный оборотень, способный превращаться во что угодно. Я была твоей самой большой фанаткой, пока ты не стал князем Преисподней. — Она слышала, он правил железным кулаком, казнил всех, кто его предавал, никогда не давая второй шанс, и однажды заживо содрал кожу с собственного брата. Слухи подогревала его черная как ночь аура, но он до сих пор не попал под ее «должен уничтожать зло» радар. — Затем ты полностью искупил свою вину, помогая понизить статус Люцифера с князя до принца.
Каждый князь Преисподней обладал короной с особенными силами. Без нее они теряли свое место за королевским столом. Согласно информации ее источников, Рэтбоун использовал свои способности оборотня, чтобы помочь украсть корону.
— Было бы ужасно опрометчиво с моей стороны попросить тебя трансформироваться… — В мгновение ока Рэтбоун превратился в Уильяма. Санни засмеялась и захлопала в ладоши. — Сделай так еще, сделай так еще!
 
Уильям послал мужчине воздушный поцелуй средним пальцем.
— Тебе лучше измениться обратно, боунс. Меня никогда в жизни ни к кому так не влекло, и я собираюсь на тебя наброситься.
Подмигнув, Рэтбоун стал собой.
— Я скажу Гадесу, что ты спешишь на встречу и с радостью присоединишься к нему за ужином. Должен ли я упомянуть, что ты планируешь свадьбу или нет?
Он усмехнулся и исчез.
Уильям издал злой рык, и Санни зажала рот рукой, чтобы прекратить хихикать.
Он пригрозил ей пальцем, открыл и закрыл рот, не сказав ни слова, затем повернулся на пятках и вышел из конюшни, не оглянувшись.
Наконец она перестала сдерживать смех, который быстро перешел в стон, брачный период не позволял ей надолго забыть о своем влечении к Уильяму.
Что делать дальше, что делать дальше?
  
Глава 13
 
 
«Я убил тысячи — число, которое не идет ни в какое сравнение с грядущей бойней».
 
«Ты мой».
Слова Санни продолжали звучать в голове, а ее образ не желал исчезать. Этот водопад голубых волн… короткая футболка, из-под которой видны округлости ее грудей… эти твердые соски… это стройное телосложение и безупречная смуглая кожа со множеством татуировок в виде роз, которые он жаждал обвести языком… этот крошечный лоскуток ткани, притворяющийся трусиками… эти идеальные ноги.
Тело этой женщины было невероятным, шедевром женственности и искрящейся доброты единорога. От одного взгляда на нее кровь приливала к его паху. Где и оставалась до сих пор.
В ее присутствии все обострялось. Ему нужно держаться на расстоянии, но она притягивала его, как магнит металл.
Магия, которую он забрал у демонов? Не помогла. Он жаждал Санни каждой клеточкой своего существа. И она жаждала его. Самое изысканное создание всех миров видело в нем потенциального бойфренда. В нем. В мужчине, который не помнит своего детства и слишком хорошо помнит изнасилования и пытки. Принца ада, не имеющего собственных земель. Проклятого военачальника, который никогда не знал настоящей, неподдельной любви.
«Подождите. Я сомневаюсь в собственной ценности?» Он нахмурился. Потому что да, сомневался. Вызовет ли его прошлое отвращение у Санни? У Уильяма оно определенно вызывало отвращение.
«Не скажу ей. Никогда». Если она не сможет расшифровать книгу за две недели, в этом отпадет необходимость. Брачный период вступит в свои права, и она захочет его вопреки всему.
— Черт возьми! — Уильям ударил кулаком стену. Кожа рассеклась, кость треснула. Боль пронзила костяшки пальцев и охватила запястье. Он не хотел, чтобы она желала его только из-за гормонов или феромонов, или как там брачный период влиял на ее тело. Он хотел, чтобы она желала его из-за того, каким мужчиной стал.
«Самый горячий сон и самый худший кошмар, Кили? Ты справилась с этим».
Санни заставляла его чувствовать себя живым. Иногда она даже напоминала ему… самого себя. Черт. Так и есть. Она была его женской копией. Женственным Уильямом. Лучшей из лучших.
Она была уверенной в себе, но уязвимой, одинокой, но общительной. Иногда привередливая и всегда непочтительная. Решительная и остроумная. Умная и великолепная. Дикое существо, нуждающееся в рискованном приключении. Вызове. Жизнерадостная. Требующая желаемого и не берущая меньшего.
Уильям крайне восхищался ей и отчаянно хотел. Заставить ее кончить стало его навязчивой идеей. Как она отреагирует, когда он добьется успеха? Как бы он поступил?
Его охватило желание вернуться в конюшню, и желание сильное. «Я не примчусь обратно к Санни. Не стану. Ни сейчас, ни позже». После встречи ему нужно убедиться, что все коллекционеры и браконьеры мертвы, как ожидалось.