Седая целительница (СИ)

Русала в принципе не могла быть спокойной и тихой. Что-то мальчишеское затерялось в ее движениях и говоре. Бойкая, смелая, упрямая и верная. Сверкая боевым ранением в виде царапины на шее после драки с Баженой, она лишь гордо задирала нос при попытке ее вразумить. Не знала бы, что они с Гораном молочные брат и сестра, подумала, что родные.
— Да куда мы без тебя, — фыркнула Яринка с усмешкой. Кажется, за последнее время они успели сдружиться. — Вот думаем, куда лечебницу обустроить. Время поджимает, скоро земля застынет. А там еще надобно и трав насобирать. И нужную утварь найти, где деревянную, где железную. И помещения найти.
— Тью… нашла мне тоже горе! — хлопнула в ладоши Русала. — За утварь к плотнику и в кузницу надо сгонять, они все быстро сделают. Покажи лишь что. Недалече отсюда дом пустует. Добротный. Там лишь убраться и всё, лечебница готова. А травы… Так я тебя, Снежа, насчет этого и искала. Горан звал тебя, сказал, чтобы к полудню была готова. Он тебя в лес за травами проводит.
Вот оно как. Значит, помнит слово, данное мне.
Оставив девок шептаться, я поспешила обратно в свои покои. Надо найти платье похуже что ли, а то у меня на половицах всё новое да добротное. Такое грех в грязи марать.
Там я и нашла Аглаю. Старая волчица как раз переставляла вещи, да только в другой сундук. Ранее я его здесь видала, да не открывала. Не до него было.
— Ой, Снежиночка. Ты что, дочка, сюда заявилась?
— Платье поменять.
— Чего это? Аль испачкалось оно у тебя? — и сразу принялась меня опытным взглядом осматривать.
— Да нет, в лес идти собралась. Хочу что-нибудь старое надеть.
Женщина вмиг помрачнела, рассматривая пристально меня.
— В лес за грибочками собралась, милая?
— Нет, за травами.
— С кем?
— С Гораном.
Неохотно призналась я, и Аглая заметно облегченно выдохнула.
— Вот и правильно, что с ним. Горан у нас муж завидный, защитит свое любой ценой.
Это меня и смущало в Аглае. Вела она себя так, как будто то, что сотворил со мной ее ненаглядный мальчик, принято и не зазорно. И меня словом не обижала, что я белая. Или вражье отродье.
Только именно сейчас вспомнился наш с черным альфой разговор. Где он утверждал, что он в своем праве был меня насиловать. Тем самым отомстив за сестру, которую погуббили белые.
— Аглая, а можно тебя спросить?
— Конечно, милая моя, — по-доброму улыбнулась она мне, мужские рубахи складывая, но я внимания не обратила. Другое меня сейчас гложет.
— Что случилось с сестрой Горана? Говорят, ее белые погубили?
Женщина уронила льняную рубаху из рук, глянула на меня помутневшими от старости глазами и поджала губы.
— Молва идет, что ты не с здешних мест. С матерью вас боги откинули в чужой край жить. — начала она издалека и, дождавшись моего кивка, недовольно поморщилась. — Видать, и вправду не знаешь.
— Чего не знаю?
Присела я рядом на пол. И женщина замолчала некоторое время, глядя перед собой. Впервые я видала столько грусти и печали на ее лице. Да только торопить не стала, видать, история и вправду не из счастливых.
— У Горана и Деньяра была старшая сестра — Яромила. Красивая девка. Кровь с молоком. Чернявая, зеленоглазая. Завидная невеста. И охотница хорошая, и нравом не обделена.
На губах старушки промелькнула полуулыбка, будто узрела она перед собой ту самую Яромилу.
— Русалка на нее сильно схожа. В те времена уже дела шли худо между кланом белых и черных волков. А там гляди, и у людей новая война намечалась. В общем, лихие времена сулили нагрянуть. И отец Горана решился выдать замуж дочь за одного из сыновей альфы белых. На том и порешили. Те отправили калым за невесту, а Яромилу одели в дивный наряд белее снега с золотыми цветами и отправили со свитой к жениху. Только вот…
— Что?
Аглая запнулась, отвела взгляд, пытаясь сдержать лицо и спокойствие. Но видно было, что до сих пор горюет по своей утрате.
— Из трех сыновей Нукзара, вопреки договоренности, ни один не взял Яромилу в жены. Старший Мороз уже два года как был женат, младший только перешагнул через восьмую весну. Оставался только средний. Но он отказался от невесты.
 
— Почему? — недоуменно вскинула я брови. Не понимая прихоть отпрыска правящего рода.
— Ну вот и мы все недоумевали, отчего Буран не оценил невесту. — махнула руками Аглая. — Только сейчас узнали, что он на твоей мамке успел жениться.
Я пришибленно застыла на месте. А вот старая волчица продолжила свой рассказ.
— Был скандал, крики и драка. Сама знаешь, пока весть сюда дошла. Угрозы о войне. Яромила с провожатыми застыла на дороге между двумя кланами. Тяжкий позор лег на ее хрупкие плечи, отвергнутая невеста в белом платье все равно что метка на лбу. Она не могла вернуться с этим домой. Поэтому утопилась в озере неподалеку.
Как же так? Выходит… Отца и вправду дома ждала невеста, но он выбрал мать. Должен был вернуться, но не успел. А эта девочка? Боги, да что за традиции у них душегубные! Свое дите не принять домой! В чем ее вина⁈ Ну в чем⁈
— Потом правда слух ходил, что Ярку снасильничали кто из белых, оттого она себе век и укоротила. Но никто это подтвердить не смог. Пустая болтовня. Да только Горан мальуом был, любил ее сильно. Она ему роднее матери родной была. Так плакал, когда она уходила замуж. А когда печальную весть прознал, так три дня маковой росинки в рот не брал. Слуги отца его насильно поили и кормили.
— Выходит, он поэтому меня так ненавидит? Оттого, что мой отец выбрал мою мать, а не его сестру?
— Он не тебя ненавидит, девонька. — Аглая провела рукой по моему плечу. — А себя за то, что был слишком мал и не смог спасти любимую сестру.
Грустный смешок сорвался с моих губ.
— Нееееет… — я встала с пола, как дряхлая старушка, пряча слезы на ресницах. — Ты не знаешь, что он со мной сотворил. Не ведомо тебе, Аглая, как я умоляла пощадить и остановиться. А он наслаждался моими мучениями. Мстил мне. За то, что сотворили другие, потому что до них ему не дотянуться. А я отпора не смогла дать.
— Снежка, все не так, он…
Аглая сама застыла на полуслове, не зная, как оправдать альфу, но я уже услышала все, что желала. Развернувшись, спешно покинула покои, а затем и терем.
Платье так и не поменяла, но думы мои сейчас были заняты другим.
Я так решительно подходила к кромке леса, что никто меня даже не думал отговорить. А сама плутала по лесной и все думала и думала.
Жаль было юнную деву.
Злость брала за нерадивых родителей. Почему не защитили? Уберегли? К черту честь и долг, если кости молодой волчицы гниют в земле!
А еще и скулят на каждом шагу, мол, мало их осталось. С их законами и нравами скоро и вовсе всех девок до ручки доведут, ироды!
— Я, кажется, велел меня дождаться.
Вытащил меня из раздумий ровный голос со стороны. Горан.
По обыкновению недовольно зыркает и поджимает губы в ожидании ответа.
А я гляжу на него, и душа в узел сворачивается. Столько страданий уже двадцать лет длятся. И не смалодушничай я и ушла бы за грань, когда волчьих ягод наглоталась бы, то этот порочный круг продолжился.
Из двух семей, что не смогли договориться. И сгубили молодых. В итоге я выросла без отца, мама без мужа. А Яромила лишилась жизни и шанса обрести семью. А два клана окончательно рассорились.
Снова вспомнился малыш с голубыми глазами, и я неожиданно поняла для себя. Я-то, может быть, и перешагну через себя. И лягу снова под мужчину. Зародится жизнь в моем утробе, сольется с душой. Родится сын. Я буду его любить, защищать, направлять. Да только Горан будет его отцом. Каким отцом? Самодуром и тираном? А если попрекать всю жизнь будет? Увидит в нем меня и возненавидит?
Точно так же, как во мне увидел моего отца?
Дрожь пошла по спине. Стало боязно. И обидно.
  
Глава 18
 
Ответить тогда Горану я не успела. Пришел Вацлав и позвал альфу по какому-то важному делу. Посему чернявый вождь ушел, бросив на меня прощальный взгляд. И оставив меня на попечение молчаливого волкодака. Который предпочел сидеть в тени и бесшумно передвигаться следом за мной.