"Фантастика 2024-171". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Знаю, конечно же, метод, но пока с большими боссами не делюсь. Или сами дотумкают, или за долю им помогу.
— Не переживайте, друг мой, через неделю-другую вам столько золота привезут, что сможете почивать на лаврах всю оставшуюся жизнь. Или мне продадите остатки Клондайка за пару миллионов, — хохочу, якобы шучу.
— И сколько мы по-вашему заработаем маркиз?
Дело в том, что правительство Республики Калифорния официально признало маркизат Парамушир, как независимое государство, и теперь я вполне законно обзавёлся официальным титулом.
— Я предполагаю, что вам привезут не менее миллиона унций, а это двадцать миллионов долларов как-никак. Скорее всего золота будет даже больше.
— Тогда, сэр, я сразу выйду в отставку и наконец-то отдохну, как следует. Эндрю, вы не поверите, но даже летом на отдыхе мне не удавалось расслабиться.
— Это естественно для богатых людей. Я такое называю рабством у своего же капитала.
— Вы верно подметили, слово «рабство» самое подходящее. А как вы справляетесь или тоже ваш капитал требует своё?
— Мне легче, так как я рассматриваю свои деньги лишь, как инструмет для реализации тех или иных проектов, а не как самоцель.
Это действительно реальный выход из серьёзной моральной проблемы, которой с другими никогда не делятся. У большинства миллионеров почему-то вместо счастливой жизни постоянная работа. Да, они не мешки таскают и не канавы роют, но дома появляются поздно вечером, а на работу уходят рано утром. Причём, шесть дней в неделю, иногда прихватывая и воскресенье для «важной личной встречи». И объясняют, мол, я для детей и внуков работаю. Вот только дети и внуки своих предков редко видят, так как те от них откупаются дорогими шмутками, игрушками, подарками и карманными деньгами. А со временем отправляют куда подальше, якобы «учиться в заграницах». И какой процент реально повышает в тех условиях свою образованность? Диплом-то заранее проплачен чадолюбивыми родителями.
Ладно, не моё это собачье дело.
Весь июнь у нас сдача многих объектов и в первую очередь металлургических. Крупповские спецы расстарались по-честному и даже будущий персонал обучают пользованию станками и оборудованием. Всё как договорено, никаких «потом…потом…» или «на, отвяжись…». Даже мартеновские печи поставлены, чтобы и у нас самая качественная сталь была из ныне существующих. По поставкам сырья имеются контракты, выгодные поставщикам. Нас же интересует чугун, а уж мы его переварим в такую сталь какую хотим. Так что с этим проблем нет. Говорят, что у северного соседа (Орегон) есть никель, причём до фига. Так что мои представители ведут переговоры на эту тему, вплоть до того, что я профинансирую и строительство шахт и предприятие по первичному обогащению, если оно понадобится.
Заканчивается строительство первого патрульного корабля «комби». Это я фигню придумал, чтобы обозвать деревянное судно с нашитой лёгкой бронёй и металлическими шпангоутами. На вооружении (на корме и на носу) стоят КПВТ, чисто для зачистки палубы каких-нибудь браконьеров или контрабандистов. Ну и качественная паровая машина, если понадобится догнать кого-нибудь или удрать. С винтом, а не с хлюпалками. К экипажу добавлено отделение марин с нашими пятизарядками и двумя крупнокалиберными винтовками на всякий случай. Однако имеется и парусное вооружение, чтобы всё побережье на засирать мазутными депо. Посмотрим в деле, когда на воду спустят, учтём недоработки, а потом запустим в серию, если понравится.
Более крупные суда пока в процессе строительства и вполне возможно, что дождутся мощных электрических прожекторов и генератора, задействованного от паросиловых установок. Едет наша улита, никуда не денется от давления инженеров и вкладываемого бабла. Тем более, что телефоны для внутрикорабельного пользования тоже разработаны. Я имею долю в бизнесе Белла по изначальному договору, но пока её получаю готовой продукцией.
Классно, ибо и финансы тоже поступают. Вся бивневые изделия китайцами распроданы, а мне солидный куш отвалилили. Меховщики тоже расплатились. А правительство Штатов и Калифорнии дозаказали ещё по двести тысяч моих бумажных высококачественных долларов, плюс «Вэллс Фарго» тоже сотню тысяч запросил. Куда они их девают, может на растопку или в фантики поиграть? Мне без разницы, если я 77 центов трачу на одну бумажку (меньше $20 купюр не бывает, в основном стодолларовые).
Тут ещё один заказ поступил, на этот раз лично от Хопкинса.
— Мистер Изборски, а вы валюту своей новой страны когда будете печатать и чеканить?
— Пока другими заказами занят, но скоро пробные партии изготовлю. Как раз и серебро из Китая подошло.
Серебра, вообще-то, миллион унций привезли от одного мандарина, главы какой-то провинции (инкогнито пожелал быть).
— Дело в том, что из штаб-квартиры запрос пришёл. Наша компания хочет небольшой валютный запас сделать на случай сотрудничества с вашей страной.
— Хорошо, я вас предупрежу, когда пробные партии будут готовы, как монет, так и банкнот. И готовые обрацы вам выделю для ознакомления.
Ну вот и первый клиент на мою валюту появился, пусть и в совсем частном порядке. Вот только зачем им это, никак не пойму? Ну не будут же они фальшивомонетить мне во вред? Да и сложно оно при моём-то качестве. Даже в монетках будут скрытые нюансы, несколько удорожающие производство. А золотые монеты я не предусматриваю вообще.
И всё бы хорошо было понаслаждаться успехами ползучей частной индустриализации, но вернулись корабли, отправленные Ричардсоном и Хопкинсом. Клондайк пришёл по их души: великий и ужасный.
Глава 8
Золотая лихорадка конца 90-х проходила в более-менее развитом краю, где и канадская администрация имелась, и канадская же полиция. Да и сами первые прибывающие американцы были всё-таки аляскинскими старателями, привыкшими к местным традициям и порядку. А «лихорадочные» с Большой Земли, где законов Дикого Запада уже более десятка лет не было, ощущали себя гостями, а не хозяевами.
Совершенно иное дело сложилось сейчас, когда никакого администрирования нет и отвечать не перед кем по сути. Первая сотня потратила время на организационные работы и к середине июля было добыто лишь порядка 80 тысяч унций. И это с учётом того, что ввели в строй обе драги, штрек в одном из холмов и восстановили работу цеха по амальгамации. Следует учесть, что большинство из них составляли опытные рабочие самого Ричардсона, да ещё и с его приисков. Тут ещё сотня подоспела, но уже из разряда «понабрали по объявлению», а охранников всего-то два десятка человек на всю толпу и все прииски.
Разброд начался буквально через две недели, если считать от прибытия новичков. Первую замятню в итоге вроде преодолели, но те самопальщики, кого выловили, умудрились договориться с некоторыми охранниками. Да и сами «парни из Вэллс Фарго» уже к середине августа странно поглядывали на золото, прибывающее с приисков. Нет, никто его воровать не собирался, но уж очень много добывалось на душу населения, если так выразиться. Казалось, что и самим можно было бы разбогатеть за несколько месяцев, а потом уволиться с опасной, в принципе, работы. Причём никого не грабя, а просто самостоятельно работая.
Да ещё и с Юкона уже начали подтягиваться отдельные штымпы, побросавшие свои рабочие места из-за разползшихся по всей реке слухов. Такие ничего не просили пока, но пробирались вверх по Клондайку на ручей Бонанза. Ну, что делать, если Ричардсон с Хопкинсом слишком мало людей прислали. Ручей-то длиной во многие мили! И как за всем уследишь, коли движение лодок на Юконе не перекроешь? Послали гонцов к Олбани с просьбой помочь навести порядок, но получили отказ. У него каждый человек на счету, включая сотрудников Службы Безопасности.
Ко всему прочему, к концу августа из Форт-Юкона подтянулись на Клондайк два десятка тамошних авантюристов, считай десять процентов от числящихся в Клондайк-Сити (тем более, разбросанных по приискам). Тут-то второй акт марлезонского балета и начался.