Реверанс со скальпелем в руке (СИ)
Виконт внимательно выслушал меня. И вот что мне нравилось тут – у них… очень сильно нравилось?! Здесь умели слушать. Меня сто раз уже перебили бы там – у нас, а здесь говори хоть час! Тебе его дадут.
- Не хотелось бы спорить с дамой, - сложил мужчина руки на груди и откинулся в кресле: - Но трудности с получением титула обязательно возникнут. Личность нового дворянина определяется системой доказательств, которая позволит ему когда-нибудь воспользоваться теми привилегиями, о которых вы сказали: войти в различные ордена, органы и учреждения. Право на наследование будет проверять служба Хранителя печатей, чтобы сделать соответствующую запись. А чтобы поступить в военное заведение, полагается иметь четыре титула или около ста лет дворянства. Дешам же воспитывался при дворе отца и получил блестящее домашнее образование – во всех отношениях. Каллиграфия, науки, конная езда, владение шпагой, танцы, грамотная речь… даже стихосложение и философия. Все это у него было. Что получит ваш сын, проживая в Ло?
- Это может быть дочь…
Виконт молча смотрел на меня. Убедительно так, вдумчиво… без слов. Я тоже подумала и глаза отвела. Признавать свою неправоту всегда неприятно, а тут прав был он. И будто мысли мои услышал:
- Я прав. В лучшем случае, она выйдет замуж за кузнеца или винодела. Благодаря вашему титулу станет желанным призом, здешние мужчины её не упустят. Я предлагаю вам брак, баронесса, и свой титул вашему ребенку, - бабахнуло, как гром с ясного неба!
- Мдя…? - пожевала я губами и трусливо перевела взгляд на Ло. Кажется, желтых оттенков на вершинах холмов со вчерашнего дня стало еще больше, а я подмерзала. Вроде и холодно не было – градусов двадцать так… навскидку – по Цельсию. И юбок на мне хватало, но вдруг поняла, что потряхивает. Только рукам, сомкнутым мертвой хваткой на чашке, и было тепло. Молоко уже чуть остыло и его можно было пить. Я и выпила не спеша. Виконт ждал. Что-то нужно было говорить. Наверное.
- Объясните, - попросила я.
- Мне нужна жена.
- Хорошо, - признала я, - допустим она срочно нужна. Бывает. А ребенок?
- Мадам… не будь у вас ребенка, я не предложил бы вам брак, - чуть замявшись, признался мужчина: - Вы очаровательны и прелестны, но…
- … прелестных много, а бывают и куда прелестнее, - помогла я ему. И тут во мне проснулся медик: - Раз уж у нас разговор по душам… очевидно, у вас не может быть детей?
- У меня не может быть детей, - ровным тоном и недрогнувшим голосом согласился он. Смирился, похоже. Было на это время. Я хорошо его понимала.
- Такое бывает и люди как-то с этим живут, и даже вполне благополучно. Но вам зачем-то нужен ребенок. Он должен будет вступить в борьбу за наследство? – настырно выясняла я. Нужно было понять.
- Нет. Титул герцога Вюртемберга и графа Монбельяра ваш сын не сможет наследовать никогда – слишком большая череда наследников перед ним. Я – четвертый сын. Сейчас титулом владеет мой старший брат. А удел других – шпага или мантия. С военной службы я ушел после ранения, к духовному пути, судейству и канцелярии склонности не имею, хотя сейчас это не порицается даже в отношении высоких домов. Весь мой синьорат – Ло.
- А герцоги у нас… впрочем – неважно, - не стала я выяснять несущественные мелочи, раз уж не светит: - В чем тогда дело?
И вдруг поняла, что мне и это не интересно. Не смогу потому что. Сложить жизнь на алтарь просто не готова. Может, я в принципе хреновая мать, а может и человек - так себе…
- Знаете, виконт… наверное, я пока еще недостаточно люблю своего ребенка. Так бывает – вначале мне просто трудно было поверить в его существование. Сейчас я приняла это и радуюсь. И может, подержав его на руках или приложив к груди, я и смогу пойти на любые жертвы. Даже скорее всего. Но не сейчас еще… Даже ради него я не смогу… просто не хочу ложиться под незнакомого, чужого мне человека. Вполне могу и не выносить дитя… спокойствие, знаете ли, дорогого стоит, - подняла я руки ладонями вперед, останавливая его. Слушай – я тебя выслушала.
- Потом мне придется терпеть унижение из-за ваших содержанок - просто потому, что брак наш случится по чистейшему расчету. О любви или просто симпатии не то, что слова не сказано - мысли не мелькнуло ни у вас, ни у меня. Может это и нормально, потому что так принято, но меня не интересует. Прежде всего у ребенка должна быть счастливая мать, а дальше видно будет. Спасибо, что вы открыли мне глаза, указав на риски. Но, увы… Скорее всего, я продам дом и уеду туда, где для моего сына будет больше возможностей.
И тут я поняла, что трясет и колотит не только меня. Я плохо знала его, но видно было, что разговор стоит ему не просто нервов, а может и лет жизни. Потому что на лице… человек страдал! Тут речь не о женитьбе! Там другое и все настолько серьезно, что мне становилось страшно - глядя на меня, он на что-то решался. Решался мучительно и тяжело. Я сжалась под пледом и глаза опустила, чтобы не видеть… как умирать буду? И зажмурилась.
Может его и трясло, но голос звучал ровно:
- Вы не правы, баронесса, в том, что касается симпатии. Вы первая женщина и второй человек после Андрэ… Я не стану настаивать и отпущу вас, мадам. Скроюсь куда-нибудь… в ту же Акадию, или Китай – мир огромен. Я вынужден буду, но я устал! Я старюсь уже – вы видите? – развел он руки, будто не понимая – почему и за что?
- Вы сильный, красивый мужчина, виконт… - о чем он? Я не понимала... Жизнь проходит?
Но похоже он моего блеянья не слышал – взгляд отчаянный, речь сумбурная. Инсульт запросто… у нас он молодеет. Я тихо паниковала, а он, похоже, решился:
- Я стал бы замечательным отцом вашему сыну. Я многое знаю и умею – кроме всего, перед вами первая шпага герцогства Вюртенбергского и графства Монбельяр. Но это не важно! Я взял от этой жизни все, что она могла дать, кроме того, чего лишила… Я – не мужчина, мадам, - наклонился он ко мне над столом. Пальцы вцепились в стол и побелели.
- Ранение, - выдохнул он, - Дешам считает, что спас меня… наверное. О последствиях он не знает. С тех пор я понял, что существует много других радостей, кроме плотских. Но чего я никогда не прощу им – там, - вскинул он взгляд к небу, - вернулся едва живой, лежал… а в соседней комнате умирала родами Дюши. То малое… нет – самое большое в мире, что наполнило бы мою жизнь смыслом, у меня отняли. Я устал скрывать свой позор, устал что-то доказывать, изворачиваться, лгать! Это противно моей натуре… нет – никто такого долго не выдержит. Хочу покоя… - задохнулся он словами.
- Я принимаю ваше предложение и согласна родить вам ребенка. Спасибо за доверие, Рауль, - отвела я взгляд и смотрела на Ло… Пускай успокоится. И я успокоюсь.
Даже представить было страшно – чего ему стоило сказать это «я не мужчина». Так понимает, наверное - что в этом весь смысл и вся суть мужчин. А почему я так не думаю? Потому что уже поумнела. А когда-то пришла к тому же выводу, что и он, и умерла… А он сколько еще протянул бы? Смог бы в очередной раз выстроить ориентиры, создать для себя смысл будущей жизни практически из ничего, из воздуха…? Без понимания и поддержки близких - понятно же! Потому и кинулся за этим к чужому человеку. Когда наболело до предела!
Минут через десять виконт де Монбельяр за руку вывел меня ко входу в дом. Андрэ и Бригитт сидели на длинном бревне, уложенном на край земляного вывала – как на скамейке и о чем-то тихо говорили. Виконт провел меня к ним и сказал, улыбаясь:
- Баронесса согласилась стать моей женой. Бригитт… поздравьте нас первой. И проводите мадам… я сейчас поеду говорить с кюре о помолвке – время позволяет. Вы не против такой спешки, Маритт?
- Нет, Рауль. Я – только за, - тоже улыбалась я.
Поверила как-то… это самой трудно понять и объяснить трудно. Выбрала я сердцем или может - чуйкой? Или разумом, что вряд ли… Неважно! Я решилась. Потому что не прозвучало ни одной фальшивой нотки. Это чувствуешь…. В голове у меня пока еще схематично, но уже сложился его образ. И если бы где-то между всеми этими жуткими словами скользнула скупая мужская… или хотя бы глаза увлажнились – и я не поверила бы. Но они сияли сухим горячечным блеском. Это я понимала, это было знакомо…