Бяк-бяк-бяк-бяк (СИ)
— Но все же, почему вы о проблеме раньше не доложили?
— Я уже наказал тех, кто раньше не доложил о проблеме мне. А теперь, когда все уже вошло в норму, чего панику-то раздувать? А с избыточными затратами — они все равно из бюджета МАП прошли, а мы у себя с этим справились.
— Интересно как?
— У нас же планы по товарам народного потребления почти на все заводы отрасли спущены, а мы их слегка перевыполнили. Еще товарищу Мао небольшой заводик продали, с оплатой теми же бытовыми товарами.
— Про заводик поподробнее можно?
— Конечно. Товарищ Патоличев китайцем завод по производству МиГов передал, а им мало, они еще захотели и МАИ −2 у себя выпускать. А так как в СССР мы производство этой машины заканчиваем, то старое оборудование ему и передали.
— Это как «заканчиваем»? — очень удивился Берия. — Насколько я помню, их производство только увеличивать запланировано.
— Их — да не их. Студенты-то уже самолет доработали, теперь он будет выпускаться с турбовинтовым мотором. Все электрическое оборудование самолета тоже новое будет, а так как мощность мотора увеличилась, а вслед на ней и скорость — то и крыло пришлось прилично так доработать. Зато теперь самолет летать будет хоть на керосине, хоть на солярке даже. И получилось, что индекс машины вроде как и не поменялся почти, он теперь МАИ-2Т называться будет, но из трех нынешних заводов два модернизировать можно, а один проще новый выстроить. Вот его — по согласованию с Пантелеймоном Кондратьевичем — мы в Китай и отправили.
— Да уж… в какое министерство не придешь — одни торгаши. И это правильно, — усмехнулся Лаврентий Павлович, глядя на то, как дернулся Алексей Иванович, — если деньги не считать, то и по миру пойти несложно. А если считать…
Лаврентий Павлович в разговоре с товарищем Шахуриным не поинтересовался по поводу того, где на строительстве завода в Ишиме брали бензин для перевозки огромного количества земли. Не поинтересовался, потому что то ли забыл, то ли счел вопрос неважным — но вопрос был очень даже важным так как бензина стране очень сильно не хватало. Но это «вообще не хватало», а на стройках, которые велись в МАПе (да и в МОМе) с бензином проблем практически не было. Просто потому, что не тратили его грузовики, работающие на всех этих стройках.
На заводе в Молотове давно уже наладили производство небольших насосов, способных закачать газ в баллон с давлением за двести атмосфер, а баллоны, способные такое давление выдержать, тоже не представляли собой вершину технологий и выпускались сразу на нескольких заводах. Выпускались, чтобы всегда под рукой был запас газа для газомоторных электростанций, а сам газ почти в каждом приличном городе производился в метановых танках. Производился, очищался — и практически чистый метан шел в моторы. В моторы этих самых газомоторных электростанций — а еще, если очень надо (а было надо именно очень) — а моторы простых грузовиков. Если на грузовик поставить два пятидесятилитровых баллона, то на чистом метане этот грузовик спокойно проедет где-то под сотню километров. А если на газозаправочной станции в баллоны новенький газ закачивается за пятнадцать минут, то оказывается, что можно обойтись и без бензина. Конечно, если ехать далеко нужно, то никто не запрещает мотор и на бензин переключить — но на стройках обычно далеко ездить не приходилось…
Николай Семенович об этой инициативе «авиаторов» узнал, попробовал с вопросом поглубже разобраться, даже разобрался — и остался очень доволен. Потому что в той же Москве уже поступающего по трубе природного газа было в достатке, да и машин в городе было много — и вроде как появилась возможность потребность в бензине прилично сократить. Однако на прямой вопрос Алексей Иванович ответил не менее прямо:
— Газовых насосов в Молотове мы в год сможем произвести тысячи две, а газомоторную аппаратуру делают в Москве, на заводе Микулина. И они смогут — если им основные планы не резать — за год комплектов с тысячу изготовить.
— Тысячу — это замечательно, это, можно сказать, вообще грандиозно! ЗиС в год больше ста тысяч грузовиков выпускает, ЗиМ — еще больше, а про остальные заводы я и вспоминать не хочу. Но дело в том, что газа у нас много, а бензина, наоборот, мало… завтра принесите мне список оборудования, необходимого для выпуска газовой арматуры для автомоторов, а насчет насосов… это очень сложное производство, какой-то из существующих заводов на их выпуск переориентировать не получится?
— В отрасли свободных заводов нет, про другие — хотя бы автомобильные — я просто не знаю. А список оборудовании, нужного доля производства только газовой арматуры… я поручу это Микулину, надеюсь, что где-то за месяц он такой составить сможет.
— А почему…
— Он же эту аппаратуру не на каком-то отдельном участке выпускает, у него детали для нее на всем заводе где-то выпускаются. Однако одно я могу сказать уже сейчас: потребуется много меди и алюминия: там детали из алюминиевой бронзы в основном делаются.
— Ну, с алюминием мы проблему, можно сказать, уже решили: одна Новосибирская ГЭС…
— Я думал, что все электричество Курчатов себе заберет.
— А ему уже столько электричества не нужно. Впрочем, даже если на все грузовики газовую аппаратуру ставить, алюминия нам хватит: в крайне случае немцы нам помогут. У них с бензином…
— А может им просто чертежи передать? Пусть они и себя агрегатами этими обеспечивают, и нам их поставляют. В качестве платы за лицензию.
— Нам их нужно больше, чем немцам, столько за лицензию… впрочем, действительно: зачем наших специалистов от работы отвлекать? А насосы пусть тогда чехи делают.
— Я такое распределение труда поддерживаю. А платить им будем нашими детандерами: их как раз в Молотове наделают сколько угодно. Только… надо бы их перед этим запатентовать, а то передерут конструкцию.
— Ну что же, этот вопрос решили. А теперь перейдем к более серьезным: товарищ Хруничев говорит, что его министерству, а конкретно — товарищу Королеву, срочно нужна помощь ваших специалистов. Наследующей неделе состоится заседание комиссии ВПК по этому поводу, а вы предварительно ознакомьтесь со списком, который товарищ Королев прислал в министерство…
Глава 21
К концу пятьдесят четвертого года в СССР выпускалось гражданских самолетов разве что чуточку меньше, чем в США. И все это производство потребляло огромное количество алюминия. Ну, не то чтобы очень уж огромное, даже при довоенном уровне производства металла бы на всю авиапромышленность хватило — но алюминий ведь не только для самолетов требовался. А закупать его за границей (хотя бы и в Германии в счет репараций) было делом не очень правильным — так что новые алюминиевые заводы появлялись даже быстрее, чем новые авиационные. Очень новый завод был выстроен под Иркутском: электричество с Иркутской ГЭС вообще-то планировалось использовать иначе, а раз уж иначесть стала неактуальной, то зачем электричеству-то зря пропадать?
Вообще-то по планам, представленным Лаврентию Павловичу в сорок девятом году для работ Спецкомитета нужно было чуть больше четырех гигаватт «базовых мощностей», поэтому Иркутская ГЭС — первая их станций Ангарской ГЭС — и строилась исключительно ударными темпами. Но когда стало понятно, что можно обойтись и жалким одним гигаваттом, а то и всего половинкой, никто стройку отменять не стал. Во-первых, потому что большую часть станции уже построили, а во-вторых… То есть алюминий тоже имелось в виду производить. И товарищ Патоличев, очень детально обсудивший вопрос с Глебом Максимилиановичем Кржижановским, даже строительство «ускорил». В своей весьма специфической манере ускорил: лично приехал на стройку разбираться с текущими проблемами, наглядными примерами показал строителям, что они получат когда стройку вовремя закончат — и в сентябре пятьдесят четвертого на Иркутской ГЭС начали крутиться два агрегата. Первый в начале сентября, второй в конце — а до конца года планировалось запустить еще три. Ну а оставшиеся — не позднее начала лета пятьдесят пятого. Правда на этом строительство ГЭС не прекратится: Николай Семенович очень специфически отнесся к тому факту, что, хотя место для шлюзов и было зарезервировано, эти самые шлюзы никто строить не собирался. То есть раньше не собирался, однако после живительных пинков Генсека очень даже засобирались. А пинки Николай Степанович решил раздать потому, что строительство следующей электростанции на Ангаре, Братской, уже началось — а возить очень тяжелые грузы на шестьсот километров по воде всяко дешевле, чем посуху, а если учесть, то там и дороги-то приличной еще не было…