Бяк-бяк-бяк-бяк (СИ)

Вот с чем-чем, а с дерьмом в стране проблем не было. То есть были проблемы, поскольку поголовье скотины за войну упало в разы. Но ведь в биотанки можно было не только навоз пихать — и специальным распоряжением товарища Шахурина эти «танки» начали строить почти в каждом подсобном хозяйстве. А полученный газ принялись «чистить» как раз с помощью турбодетандерных холодильников: на чистом-то метане мотор работает куда как лучше, чем на вонючей продукции биореактора. Настолько лучше, что окупает и расход электричества на работу турбодетандера. Но вот повторить выпуск таких «чистилок» на других заводах было просто невозможно — и такая же картина прорисовывалась и с другими «полезными для сельского хозяйства изобретениями».
Так, на заводе в Новосибирске приступили к выпуску небольших кормораздатчиков, в Омске — картофелекопалок, а на авиазаводе в Смоленске наладили выпуск силосов для комбикорма. Тоже небольших, но с погрузчиком, этот самый комбикорм высыпающим в бункер новосибирского кормораздатчика: «отдел подсобных хозяйств» все же неплохо координировал соответствующую работу предприятий отрасли. А на Харьковском заводе (который еще вообще для выпуска самолетов был совершенно не готов) зимой приступили в производству небольшого трактора: в Харьков из Германии по репарации привезли станки с мотоциклетного завода БМВ, а пока самолеты там еще даже делаться не начали, то чего оборудованию-то простаивать? Трактора, конечно, были так себе — но они были, а то, что маленькие да слабенькие, так и «подсобки» тоже не колхозами-гигантами являлись. Да к тому же на таких «малютках» даже школьники могли работать без особых проблем…
Но все же почти все такие «вспомогательные производства» запускались не столько для обеспечения «подсобок» инвентарем, сколько для производственного обучения «молодых кадров»: ведь если тот же трактор сломается в поле, то это будет, конечно, неприятно — но ничего особо страшного не произойдет. А если сломается самолет в небе…
По крайней мере, это было одним из аргументов, высказанных Шахуриным Сталину, и тот, подумав буквально несколько секунд, с доводом согласился. А затем спросил:
— А когда, по вашему мнению, молодежь научится достаточно, чтобы вопрос кадрового голода на заводах авиапрома исчез?
— Я думаю… я думаю, что никогда: отраслевые институты постоянно придумывают новые, более современные и в то же время более сложные технологии производства, так что процесс обучения кадров никогда не обеспечит полной достаточности. Да и объемы производства буду лишь расти — но в целом, по моему личному мнению, приемлемого уровня обеспечения квалифицированными кадрами мы года за два-три добьемся. То есть кадров все равно хватать не будет, но нам не придется эту проблему решать в режиме ошпаренной кошки.
— Как вы сказали? Ошпаренной кошки? Метко… и точно. К сожалению точно. Так что у нас с производством гражданских самолетов? Есть очень интересные — в финансовом смысле — предложения со стороны ряда государств о приобретении наших машин…
Предложения были действительно «очень интересные», причем — в определенном противоречии со словами Иосифа Виссарионовича — не совсем даже финансовые. Даже практически совсем не финансовые (хотя и о деньгах забывать не стоило). Перуанский президент Хосе Бустаманте-и-Риверо очень заинтересовался самолетами «МАИ-2», предлагая оплатить их поставку натуральным каучуком и другими очень нужными товарами. Очень нужными: перуанцы предложили поставки рыбы по исключительно низкой цене. Правда, собственно рыбы они предложили немного, но были готовы поставить просто невероятное количество рыбной муки, очень полезной, по словам отечественных животноводов, для откорма скотины…
— То есть, — добавил Иосиф Виссарионович, — мы можем поменять один самолет на рыбу в количестве, достаточном для питания двадцати тысяч человек в течение года. И даже жалко, что перуанцам там мало самолетов нужно, ведь сто машин мы за десять дней произвести можем.
 
— За двадцать, если конечно не возвращать режим военного времени…
— Если бы было нужно, то вернули бы — я и говорю, что жалко, что этого не требуется. А аргентинцы, хотя их предложения в чисто финансовом смысле менее интересны, но господин Перон доставку мяса, которым он хочет рассчитываться за самолеты, произведет на своих судах, что сейчас для нас весьма важно. Поставки, конечно, будут относительно невелики, но и они в свете грядущего неурожая лишними не окажутся. А товарищ Мясищев сказал, что мелкие доработки самолетов, которые просит аргентинское правительство, будет выполнить несложно. Так что для вас сейчас главным будет исполнение этих двух заказов точно в срок.
— А заказ Ирана? Он же был приоритетным…
— Он таковым и остается, просто в Иран поставки у нас расписаны… постепенные, а за океан нужно будет сразу крупными партиями отправлять. И нужно будет предусмотреть окончательную сборку самолетов на площадках заказчиков: насколько я узнал, их через океан перевозить будут без крыльев.
— Вероятно, потребуется и обучения их летчиков?
— Пока разговоров об этом Внешторг не вел, но вы правы это тоже нужно предусмотреть.
— За отдельную плату.
— Вы так считаете?
— На заводах министерства с обеспечением продуктами дела обстоят очень плохо.
— Хорошо, мы подумаем, как решить эту проблему…
Проблему прокорма рабочих решали на всех предприятиях, с разной степенью успешности, но решали. Очень интересно ее решал товарищ Челомей: времени на создание собственного «подсобного хозяйства» у него не было — и он просто заключил хоздоговора с несколькими подмосковными колхозами. Но договора были интересными: КБ Челомея для этих колхозов делало всякое мелкое оборудование с оплатой «натурпродуктом». Делалось всякого немного, так что и «приварок» рабочим и инженерам оказался небольшой — но все же его хватило на то, чтобы обеды на предприятии сделать для всех работников бесплатными.
Вроде небольшое «достижение», но оно внезапно оказалось весьма стимулирующим для инженеров КБ: никто особо после окончания рабочего дня домой не спешил. Потому что работы хватало — а если люди работали и вечерами, то и ужин бесплатный им полагался, а сэкономить дефицитные продукты для семьи каждый считал крайне полезным делом. Ну а то, что работа шла гораздо быстрее…
В конце мая сорок седьмого года прошли испытания нового самолета-снаряда с дальностью полета в двести пятьдесят километров. Относительно успешно прошли: те изделия, которые не развалились в полете, цель успешно поразили. А то, что два из трех на испытаниях развалились, никого особо не смутило: двигатели-то были абсолютно «экспериментальные», вообще «на коленке сделанные». Николай Дмитриевич Кузнецов обещал мотор «довести» где-то в течение года, однако у Владимира Николаевича возникла новая идея. Не на пустом месте возникла: все же самолет-снаряд с корабля запускался с помощью пары пороховых ускорителей и до запуска турбореактивного мотора набирал скорость весьма приличную…
Михаил Макарович Бондарюк из НИИ-1 успел разработать несколько прямоточных двигателей, и Владимир Николаевич решил, что такой двигатель для его изделия подойдет куда как лучше турбореактивного. Во-первых, он просто дешевле, а во-вторых, ему стартовые перегрузки даже при «минометном» запуске не страшны. Ну а в третьих — товарищ Челомей после проведения этих испытаний уже не верил, что мотор получится довести до нужных для подобного изделия кондиций. Не потому, что считал Кузнецова на такую доработку неспособным в потому, что «моряки» буквально потребовали реализации именно «минометного старта»: им здоровенная катапульта на палубе категорически не нравилась.
Им много чего не нравилось, и со списком претензий (оформленных как «предложения по улучшению изделия») они пришли к Шахурину. Ну а тот, со списком ознакомившись, решил некоторые вопросы у Челомея «уточнить»:
— Откровенно говоря, я не совсем понимаю, почему вы матросов этих не послали куда подальше. Даже мне видно, что их требования невыполнимы.