Картограф (СИ)

Поручик на глазах начал превращаться в подобие настоящего командира:
– В какую сторону эти тридцать вёрст? 
– А, почитай, чуток через неё не пройдём. Вёрст, можа, пяток, а можа и того не будет.
– Что за обоз? Сильно перебили? – уточнил Старинов.
– Дык, эта… ехали они малой ватажкой с Милютовки, да в засаду попали, трое токмо и ушли. А коды с подмогой вернулись, тут их уже, почитай, всех… – Данилыч сокрушённо махнул рукой.
Так, это уже что-то новое. Засада – это, положим, про меня, а вот подмога… Никакой подмоги не было. Или он что-то путает, или…
– Откуда известно стало? – коротко спросил поручик.
– Дык эта… гонца в Самару за подмогой послали.
– Из Самары пришла подмога, и её перебили?! – не поверил Старинов.
– Да нет, – махнул рукой старый сержант. – Не самарских, а тех, какие с Милютовки подмога-то. От их и перебили.
Поручик помотал головой:
– Давай-ка, братец, сначала, а то я что-то ничегошеньки не понял.
Данилыч глубоко вздохнув, стал пересказывать заново:
– Значь так, мужички Милютовские по своей надобности в Балабановку ездили, а на обратном пути, стало быть, в засаду-то и угодили. Трое спаслись на телеге, да и к себе в Милютовку, лошадёнку насмерть загнали. Собрали ватажку десятка в два, да и на выручку, а токма в саму западню… тама их в акурат с полсотни злодеев и дожидалось.
– И что? Никто не выжил? – с надеждой спросил я.
– Ну, один-то утёк верхами. Прискакал в Балабановку чуть живой, токма изранитый весь, говорит, тех-то всех порешили. Ну, они, стал быть, гонца-то в Самару и снарядили, чтоб, значица, войско прислали, лихоимцев ловить. Гонец-то вчерась, попожжее нас прибыл, да уж и заночевал. А щас-ту в Самару помчалси.
– А этот, который спасся, он что говорит? Кто на них напал? – спросил поручик.
– А ничё он не говорит. Помер он. Не сдюжил.
Это в корне меняет всё дело: с одной стороны, гоняются теперь не за мной, а самого меня уже и опознавать не кому, с другой стороны, где-то впереди по ходу движения экспедиции Старинова орудует банда. Не банда даже, полсотни головорезов – это против нашей-то группы, целая армия. А у меня из оружия одна лопата. В смысле, из летального оружия только лопата. Травмат не в счёт – у него пули резиновые. Так много не навоюешь. 
А почему это я, собственно, воевать должен? С кем и во имя чего? Кто они мне, все эти люди? В Самару надо пробираться, и жизнь как-то наладить, раз уж я теперь тут.
Поручик встал из-за стола и с неестественным спокойствием приказал:
– Данилыч, предупреди людей: через час выступаем.
Старый сержант весь побледнел, но спорить не стал, козырнул и, медленно повернувшись, пошёл выполнять приказ. Поручик ещё молод, но это он командир – это он отдаёт приказы. 
Он, мать его, спятил?! Куда он выступать собрался?! У него вместе с ним четырнадцать человек. Гражданские не в счёт. Там полсотни головорезов, их не победить. Ну, ему их не победить. Если бы со мной было тринадцать… да даже и десять наших ребят… вот тогда уже у бандюков не было бы шансов. Но я здесь один и со мной никого. Нет моих любимых игрушек, и это не моя война.
Появился Алексей. Тоже весь бледный, но собранный.
– Поручик! – крикнул я. – Не валяйте дурака! Вы же сейчас волку в пасть лезете! Сами погибнете и людей погубите! Их там полсотни, они же вас перебьют как котят.
– Так уж и как котят? – усмехнулся Алёшка. – Мы сумеем дорого продать наши жизни, господин пластун. Не Вы один шпагу держать обучены! 
На счёт шпаги, это он зря: не обучен я шпагодырству, я больше из автомата мастер и пулемёт ещё очень люблю и уважаю. Жаль, что нет у меня сейчас ни автомата, ни пулемёта. Да хоть бы с полсотни нормальных патронов к травмату, и то уже легче.
Я посмотрел по очереди на каждого из офицеров, а потом спросил, обращаясь к поручику:
– А куда Вы так торопитесь? Если всё правильно понимаю, то начальник Самарского гарнизона уже через пару часов будет в курсе событий.
– Полковник Ватулин? – произнёс Старинов. – Да, Вы правы, Андрей Иваныч: часа через два-три он будет оповещён о случившемся. И что с того?
  
Я его не понял, что значит: «И что с того?». Прикидывается что ли? Ну, ладно, раз уж мы все снова перешли на «ВЫ», то тогда у меня к командиру отряда вопрос на засыпку:
– Поручик, а что бы Вы сделали на месте полковника, узнай о том, что во вверенных Вам землях творится подобное безобразие?
– Что-что, отряд бы выслал для поимки воров, – недовольно ответил Старинов. – А Вы бы как-то по-другому бы поступили?
Воров? Да нет, это не воровство, это уже разбой.
– Да в том-то и дело, что точно также бы. Только ещё переквалифицировал бы вид преступления на более злостное. И, если бы располагал достаточными силами, то отряд бы отправил побольше. И уж точно по крупнее вашего.
Лицо у поручика сделалось злым. Он глянул на меня исподлобья и процедил:
– Ну, и-и-и? К чему Вы всё это?
– К тому, господин поручик, что если мы все трое мыслим одинаково, то ни сегодня завтра здесь будет тот самый поисковый отряд. А раз так, то я бы как раз, командуй я геодезической партией, подождал бы до их прихода, и уже тогда бы с ними двинулся бы дальше. А не совал бы голову в петлю.
– Вы, что же, боитесь, господин прапорщик? – усмехнулся Алёша.
– Нет, господин подпоручик! – в тон ему ответил я. – Чего мне бояться, я же с вами не иду. Мне в другую сторону. Мне в Самару. А там, знаете ли, сейчас безопасно.
Повисла неловкая пауза, которую со свойственной командиру решительностью прервал Старинов:
– Подпоручик Раков, извольте приготовить оружие. Мы выступаем.
Алёша нехотя повиновался: вяло козырнув, он развернулся и ушёл.
– Роман Елизарыч! – я старался, чтоб слова мои прозвучали, ну, примирительно, что ли… – Роман Елизарыч, стоит ли так торопиться? Разве пара дней что-то решит, чтобы из-за этого так рисковать?
Старинов вздохнул, подошёл ко мне поближе и грустно произнёс:
– Нет у меня этой пары дней, Андрей Иваныч. Понимаешь? Нет их у меня. Кабы ты с нами пошёл, может быть, ещё и управились бы, а так… – он обречённо махнул рукой. – Снимет с меня голову Семихватов. Как пить дать, снимет.
Картинка у меня в голове никак не складывалась:
– За что с тебя князь голову должен снять? Зато, что ты с дюжиной солдат не пошёл воевать с бандой, которая неизвестно ещё во сколько раз больше? За это?
Старинов невесело рассмеялся:
– Да если б за это.
– А за что тогда? – я всё ещё не понимал.
– Съёмку, съёмку я сделать должен. И вот ежели к сроку не успею, то непременно князь с меня голову снимет.
– И как бы я тебе в этом помог? Я даже не в курсе куда вы направляетесь. Нет, так-то понятно, что куда-то туда, только я там всё равно никого не знаю.
В поручика, вроде бы вселилась надежда:
– Ты, Андрей Иваныч, давеча говорил, будто бы какому-то виду съёмки обучен.
Я молча ждал продолжения. Поручил, похоже, понял намёк и продолжил:
– Вот ежели бы и ты с нами пошёл бы, у нас бы дело быстрее бы двигалось, и тогда, глядишь, и поспели бы.
Ах, вон, в чём дело. Ну, что ж, попробуем и эту карту разыграть:
– Если дело только за этим… – я сделал приглашающую паузу.
– За этим, за этим! – радостно закивал поручик.
– Тогда давай обсудим условия.
– Какие условия? – насторожился поручик.
– Здрасьте, пожалуста! Что значит какие? Ты же не думал, что я забесплатно с вами пойду? Даже за простую работу и то платить надо, а тут ещё и такие осложнения, как разные банды! Сколько ты мне собираешься заплатить за работу под пулями?
Старинов немного помялся и выдал:
– Обычное жалование прапорщика.
Очень хорошо! А сколько тут прапорщикам платят?
– И сколько это будет получаться с учётом боевых?
– С учётом боевых – это как? – в свою очередь задал вопрос поручик.
И как ему объяснять?
– Роман Елизарыч, вот тебе, сколько сейчас платят? Если в месяц.