Четвертый под подозрением

«Вот чего я все время жду — что она облизнет губы и выдаст мне первую ложь. Что такое творится у меня в голове?»
— Юнни всегда был задиристым и драчливым, но, кроме него, у меня никого нет. Он на четыре года старше. Он мой единственный брат, и не только. Как сказать? Он — центр моей Вселенной. А ты полицейский. Да, я понимаю, я должна была сразу сказать тебе, что мой брат сидел. Всего он провел за решеткой больше трех лет. Знаешь, достаточно Юнни пройтись по улице, и его могут арестовать сыщики в штатском. Только за то, что он их клиент. Старый знакомый, как говорят копы в сериалах. Но это не меняет дела. Юнни все равно остается моим братом, понимаешь? Я не могу разлюбить его только за то, что он мотал срок. Он мой единственный родственник. Мы всегда были вдвоем. Тебе понятно?
— Элизабет, что ты сейчас пытаешься мне сказать?
«Посмотри на меня! Посмотри мне в глаза!»
— Я пытаюсь сказать, что мой брат тебе, возможно, не понравится. Но это не значит, что я буду хуже к тебе относиться. И то, что ты полицейский, не имеет никакого значения. Кстати, Юнни сейчас ищет работу. Он хочет завязать.
— Юнни известно обо мне?
— М-м-м?..
«Она растерялась. Придумывает, что бы такое сказать. Тянет время».
Они услышали шорох и обернулись, радуясь небольшой передышке. По винтовой лестнице в конце зала загремели шаги. Фрёлик посмотрел в ту сторону. Кто-то поднимался на второй этаж. Фрёлик похолодел. К ним приближалась Лена Стигерсанн, его сослуживица. Она была не одна — пришла перекусить со своим приятелем-расистом. Пока Лена и ее дружок их не видели, потому что оба смотрели на свои подносы с едой. Лестница в пяти метрах. Скоро Лена поравняется с ними.
— Твоему брату известно обо мне?
— Вряд ли.
Как назло, Лена стала вертеть головой, выбирая столик получше. Пройдет несколько секунд, она узнает Франка Фрёлика, увидит, что он развлекается в обществе новой знакомой. Пройдет совсем немного времени, и об Элизабет будет знать все управление!
Элизабет обезоруживающе улыбнулась. Увидев, что он не улыбается в ответ, она посерьезнела, опустила голову и снова принялась комкать салфетку.
— Какое это имеет значение?
— Что?
— Юнни. Какое это имеет значение?
Лена Стигерсанн крикнула:
— Привет, Франк!
Игра окончена.
Фрёлик вскинул голову и притворился удивленным:
— Привет, Лена!
Элизабет не проронила ни звука.
Лена Стигерсанн, широко улыбаясь, шла к ним. За ней плелся ее идиот-приятель, тоже сотрудник полиции. Фрёлик знал, что приятель Лены работает под прикрытием. Ему по должности полагается знать о Юнни Фаремо. Возможно, он даже знает, что у Юнни имеется сестра. Теперь оба стояли у столика, за которым сидели они с Элизабет, и ждали. Элизабет сосредоточенно пила коктейль через соломинку.
Фрёлик откашлялся:
— Лена, познакомься. Это Элизабет.
Все посмотрели друг на друга, чувствуя неловкость ситуации. Натянуто улыбаясь, Лена сказала:
— Мы уже знакомы с Элизабет.
— В самом деле? — озадаченно спросила Элизабет.
Раньше, чем Лена успела произнести хоть слово, Фрёлик все вспомнил и поспешил объясниться:
— Вы виделись на Торггата, в магазине Бадира. Лена возглавляла операцию.
Элизабет принужденно улыбнулась:
— Там-то мы с Франком и познакомились.
Мысли Лены Стигерсанн отчетливо отражались у нее на лице. Фрёлик видел, как она соображает, делает выводы… Бросив на него многозначительный взгляд и вспомнив, что она детектив, а вовсе не милая женщина, которая повстречала в городе коллегу, Лена со своим спутником отошла, и вскоре они оказались вне пределов слышимости, в противоположной части зала, где с шумом отодвинули стулья от столика. Фрёлик оттолкнул недоеденный бургер. Сейчас ему противно было думать о еде.
— Элизабет…
— Что?
— Я спросил, известно ли твоему брату о нас с тобой.
— Не знаю.
Он тяжело вздохнул:
— Если ты рассказывала ему обо мне, значит, известно.
— Вряд ли он знает тебя.
— Значит, ты не говорила ему обо мне?
— Расслабься, успокойся! — Глаза Элизабет наполнились слезами.
 
Фрёлик поспешил ее успокоить:
— Меня интересуешь ты, а не твой брат… Мне никогда не хотелось закрутить роман с твоим братом.
Она снова заулыбалась, глаза ее засияли. Но почему она испытала такое облегчение? Фрёлик подумал и нашел ответ: она испытала облегчение потому, что разговор окончился.
  
Глава 4
 
Фрёлик сидел на работе, за своим столом. Услышав рядом голос, он вздрогнул: на некоторое время он отвлекся, думая… о ней.
Он снова вздрогнул, когда Иттерьерде повторил:
— Давай же, Франки!
Он сидел и тупо смотрел на Иттерьерде. Он не имел никакого представления, о чем они говорили.
«Что-то новое… Я отключаюсь прямо посреди разговора. Что со мной творится?»
Память вернулась к нему. Он возобновил разговор, который сам же и начал:
— Я говорил, что мы ходили на курсы кинологии. Нам показывали собак для слепых.
— Они называются «собаки-поводыри».
— Вот именно, поводыри. Так вот, нас учили распознавать в щенках нужные черты характера. Одни подходят для такой работы, другие нет… — Фрёлик посмотрел на Иттерьерде и чуть снова не отключился, его мысли опять поплыли в другом направлении. Но он заставил себя сосредоточиться и продолжил: — Разбираться в выражении глаз, в жестах, понимаешь? Так же подбирают собак, которых потом учат искать наркотики. Одни годятся для такой работы, другие — нет.
Иттерьерде увлеченно кивал, зная, что сейчас последует самая соль рассказа.
— Ну вот, я стоял, смотрел на собак и вспоминал все, чему меня научили. Почему-то я не сомневался, что немецкая овчарка, сидевшая посередине, станет лучшим поводырем на свете…
— Да? — Иттерьерде расплылся в улыбке, ожидая смешного окончания истории. Но Фрёлик снова замолчал, и Иттерьерде напрягся.
«Зачем я с ним разговариваю? — думал Фрёлик, глядя, как Иттерьерде нетерпеливо кивает, ожидая последней фразы, ради которой все и затевалось. — Что я делаю?»
— В общем, начальник курсов велел нам продемонстрировать, чему мы научились. Мне показалось, что передо мной лучшая собака-поводырь во всей Норвегии. Протянул я к ней руку…
— Да… — Иттерьерде даже взвизгнул от нетерпения.
— Встаю…
— Да?
— Подхожу к ней…
— Да… — Иттерьерде уже клокотал в нетерпении — того и гляди, лопнет.
— И тут она как куснет меня! Я так и повалился на спину!
Иттерьерде облегченно расхохотался. Фрёлик сидел и невозмутимо наблюдал за ним.
«Зачем мне все это сдалось? Ради того, чтобы меня считали общительным, своим в доску? Неужели такие дурацкие истории помогают наладить отношения с коллегами? Интересно, можно ли сейчас все испортить? Чем я рискую? Сам не знаю, стоит говорить ему или нет».
Иттерьерде вытер слезы.
— Ах ты, черт! — вздохнул он. — Я так и думал, ах ты, черт…
— Кстати, слухи подтвердились, — отрывисто сказал Фрёлик.
Иттерьерде ошеломленно заморгал:
— Какие слухи?
— Обо мне и сестре Юнни Фаремо.
Иттерьерде изменился в лице; улыбка превратилась в маску. Он даже слегка приоткрыл рот. Как принято говорить, Иттерьерде был нокаутирован. Он находился на той стадии, когда последствия шока физические, когда нет еще понимания, что нанесен удар.
— Так что теперь ты все знаешь, — мрачно продолжал Фрёлик. — Все, что говорят ребята, — правда. Я встречаюсь с сестрой Юнни Фаремо — того самого Юнни Фаремо, который отсидел три года за вооруженное ограбление.
Он схватил куртку и вышел.
  
Глава 5
 
Они занимались любовью под Simple Minds. Элизабет хотелось заниматься любовью под музыку. Ей хотелось заниматься любовью именно под эту музыку. Франк Фрёлик не возражал. Теперь они были едины: он был в ней, а она — в нем. В ее глазах он не заметил ни нерешительности, ни притворства, ни неправды. Так что шум вокруг не имел для него никакого значения. Музыка просто служила фоном — как бриз на морском берегу, как влажный, соленый воздух. Он не вслушивался в слова, не выделял партии ударных или бэк-вокалистов; его тело просто танцевало с ней, он сосредоточился на двух синих огоньках, которые были так близко и вместе с тем так далеко, — на ее глазах.