Четвертый под подозрением
— Посмотрим, сколько нам придется ждать, — ответил Гунарстранна. — Все, кто применяет подобные методы, знают несколько эффективных контрприемов.
На столе стоял пустой бумажный стаканчик, в котором лежал высохший чайный пакетик. Гунарстранна схватил стаканчик и буркнул:
— Первое оскорбление! Инспектор пойдет искать кофе.
С этими словами Гунарстранна вышел из комнаты и, не постучав, вошел в приемную. Фрёлик заметил, как удивленно повернулась к нему брюнетка. Он покачал головой, вышел в коридор и стал рассматривать висевшие там картины. Классика, сплошные мадонны с младенцами. Картины напомнили ему собственный детский альбом, куда он наклеивал вырезки. Вдруг рядом появился Гунарстранна; он держал в руках бумажный стаканчик, от которого шел пар.
— Заметил? — спросил он.
— Что я должен заметить?
— Вон там сидит Инге Нарвесен и притворяется, что нас с тобой не существует.
Фрёлик проследил за взглядом Гунарстранны. Все верно! За прозрачной перегородкой сидел Нарвесен.
— Значит, добыл себе кофе?
— Вчера ночью мне снился дьявол, — сказал Гунарстранна, поднимая стаканчик. — Дьявол был маленький, с короткими курчавыми волосами, застенчивый. Он сосал палец. Помню, я еще подумал: вряд ли в этом красивеньком дьяволенке можно найти что-нибудь хорошее. Он как-то не внушал мне доверия.
— Ну а свои сны я тебе даже и пересказывать не буду, — отозвался Фрёлик.
В этот миг Нарвесен взглянул на них. Выждав несколько секунд, он встал и распахнул дверь. Глядя в упор на Франка Фрёлика, ледяным тоном осведомился:
— Похоже, кое-кто вернулся с холода?
— Мне нужно задать вам несколько вопросов, — сказал Гунарстранна, ставя на стол стаканчик с кофе.
— Я занят.
— Дело не займет много времени.
— И тем не менее я занят.
— Тогда мне придется выписать ордер и вызвать вас для допроса в полицейское управление. Вы отняли у нас много драгоценного времени. Поэтому в следующую нашу встречу не я приеду к вам, а вы явитесь ко мне в кабинет, и в такое время, когда мне будет удобно. Допрос будет продолжаться столько времени, сколько понадобится мне. Решайте, выбор за вами.
Нарвесен раздраженно покосился на часы.
— Что вы хотите узнать?
— Соответствует ли сумма, которую вам перевели после ареста Йима Ройнстада, размеру похищенного у вас в девяносто восьмом?
— Да. Сумма та же самая.
— Тогда, в девяносто восьмом году, в сейфе, который вынесли из вашей спальни, кроме денег, больше ничего не было?
— Больше ничего.
— Вы подпишете протокол?
— Я уже подписывал его и охотно сделаю еще раз. Дело закрыто, чему я очень рад.
— Знакомо ли вам имя Йим Ройнстад?
— Никогда о таком не слыхал.
— Ройнстада взяли потому, что несколько дней назад нам сообщили: он ограбил контейнер в порту и убил охранника.
— В самом деле?
— Поэтому интересно было бы проверить, можно ли связать с Ройнстадом других подозреваемых.
Нарвесен нетерпеливо кивнул.
— Знакомо ли вам имя Видара Балло?
— Нет.
— А Мерете Саннмо?
— Нет.
— А Юнни Фаремо?
— Нет.
— Вы уверены?
— Убежден. У вас все?
— Остался всего один вопрос.
— Выкладывайте!
— Воры вынесли из вашего дома сейф, ничего больше не тронув. Похоже, они точно знали, что нужно брать. Вы об этом не задумывались?
— Нет.
— В то время, когда грабители вломились к вам в дом, вы находились за границей, в отпуске. Значит, злоумышленники, скорее всего, знали о том, что в доме никого нет. Вам не приходило в голову, что их могла навести на ваш дом какая-то третья сторона?
— Нет. Прерогативу разрабатывать подобные версии я предоставляю полиции.
— Но если все было так, как мы предполагаем, выходит, что кто-то из ваших служащих вас предал. Вас это не тревожит?
— Тревожило бы, если бы я имел основания верить в подобные домыслы. А я не верю. С девяносто восьмого года ни ко мне домой, ни на работу никто не вламывался. Ergo, [7] как говорят сыщики в детективных романах, предателей среди моих служащих нет. А теперь прошу извинить, у меня дела…
Не дожидаясь, пока они выйдут, он прошел мимо них, направляясь в коридор. Фрёлик схватил его за плечо. Нарвесен остановился и выразительно покосился на руку Фрёлика.
— Были недавно в Хемседале? — спросил Фрёлик.
— Пустите!
Фрёлик убрал руку.
— Да или нет?
Нарвесен не ответил. Он был уже в коридоре.
— Может быть, стоит спросить Эмилию?! — крикнул ему вслед Фрёлик.
Ответа он не дождался. Нарвесен ушел. Гунарстранна и Фрёлик переглянулись.
— Помнишь то дело о шантаже, о котором я тебе рассказывал? — спросил Гунарстранна.
— Пьяница капитан, который угрожал все рассказать журналистам, если Нарвесен от него не откупится?
Гунарстранна кивнул:
— Я хотел разыскать капитана. Его осудили на три года. Два из них он отсидел в Бастёйе.
— Ну и что?
— Он мертв, — сказал Гунарстранна. — В первый же день после освобождения ввязался в пьяную драку, и его убили. Неизвестный зарезал его ножом.
— Да-а… у Нарвесена рыльце в пушку, — заметил Фрёлик.
— У нас нет доказательств, что капитана убил или заказал Нарвесен. По той же причине ты пока не можешь утверждать, что именно он поджег твой загородный дом.
— Нет, могу. Это сделал он!
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, и все.
Гунарстранна неодобрительно покосился на Фрёлика:
— Если ты так уверен, что тебя поджег Нарвесен, тогда выясни, зачем он это сделал, и только потом предъявляй ему обвинения.
Когда они вышли на улицу, Фрёлик вдруг остановился.
— В чем дело?
— Знаешь, он зашел слишком далеко. Запер меня в сауне и чиркнул спичкой!
Они немного постояли, глядя на проезжающие мимо машины.
— Успокойся, остынь, — сказал Гунарстранна, поворачивая к стоянке. — Нарвесена мы возьмем, даю тебе слово.
— Пока что не похоже…
— Я доверяю своему чутью. И вдобавок я натравил на него нашего знакомого из экономического отдела, Сёрли по кличке Болван.
Глава 36
Однажды Франку Фрёлику уже довелось встретиться с Биргитте Бергум. Он видел ее в действии, в суде, когда Биргитте Бергум защищала плотника, числившегося в «хемверне», действующем корпусе резервистов. [8] Ее подзащитного обвиняли в том, что он, напившись в своем загородном домике, достал среди ночи хранившийся у него автомат AG3 и открыл огонь. К сожалению, рядом с его хютте поставили палатку два туриста. До смерти перепугавшись, они залезли на дерево, откуда по мобильнику вызвали полицию. Но в ближайшем участке не хватало людей для работы в ночную смену. Поэтому туристам посоветовали перезвонить в центральную диспетчерскую. Дежурный выслал патрульную машину из другого округа. Полицейские заблудились и без конца перезванивали туристам, уточняя, как к ним проехать.
Допившийся до белой горячки плотник, услышав звонки мобильника, решил, что враг коварно пробрался к хютте и собирается его уничтожить. Он надел камуфляж и пополз к дереву, чтобы отразить нападение. Неоценимую помощь ему оказали стражи порядка, которые названивали перепуганным туристам через равные интервалы. Наконец полицейские прибыли на место происшествия. Разбушевавшегося плотника-резервиста удалось арестовать только после перестрелки, в ходе которой был ранен один из стражей порядка. Фрёлика вызывали в суд свидетелем — он рассказывал об общих обстоятельствах ареста. Биргитте Бергум с самого начала впилась в него как пиявка.
Теперь он наблюдал за адвокатом через зеркальное стекло. Они с прокурором Фристадом находились в кабинете, соседнем с тем, где проводили допрос. Пятидесятилетняя защитница, пышноволосая, носатая, с роскошным, как у оперной певицы, бюстом, сидела рядом со своим подзащитным, Йимом Ройнстадом, и высокомерно морщилась. Ройнстад напоминал толстого патлатого Будду в черной футболке. Он с равнодушным видом качался на стуле, скрестив руки на груди.