Лейтенант космического флота (СИ)

Там так же есть течения, иногда мешающие, иногда, наоборот, помогающие добраться быстрее, есть воронки и смертоносные препятствия. К счастью, в нём не было коренных обитателей, иначе человечество так и не смогло бы преодолеть ограничения скорости света.
Капитан этой лоханки, «Сегежи-88/14:01», предпочитал не рисковать. Выбрал безопасную скорость, всего в пять тысяч раз превышающую скорость света. Это означало, что провести на «Сегеже» мне придётся чуть больше стандартных суток. И как бы я ни пытался убедить седого старого капитана, что мне нужно добраться как можно быстрее, он не желал меня слушать.
  
— Знаешь такую пословицу? Тише едешь — дальше будешь! — ворчал он.
Он и без того был недоволен, что ему пришлось взять меня на борт. Бесплатно, разумеется. Ещё и поселить не в трюме, а в единственной приличной каюте.
В теории сверхсветовая скорость ничем не ограничивалась, так что он мог бы доставить меня на «Верную» в считанные минуты. На практике же она ограничивалась здравомыслием капитана, потому что автоматика могла не успеть рассчитать курс и остановить корабль вовремя. А это чревато попаданием в гравитационный колодец и выходом из гиперпространства внутри звезды, например. Хотя чаще всего корабли, ушедшие в гиперпространство слишком глубоко, просто терялись. Ходили слухи, что тот или иной потерявшийся корабль видели порой на радарах, но я в это не верил.
Поэтому межзвёздные перелёты выглядели как неторопливая прогулка до конца зоны притяжения звезды, рывок через гиперпространство и ещё одна неторопливая прогулка до точки назначения, причём пролёт через систему мог длиться чуть ли не столько же, сколько и гиперпространственный перелёт, а то и больше. Хотя некоторые смельчаки хвастались, что пролетали через системы прямо в гипере, и ничего им за это не было.
Капитан «Сегежи» был не из таких.
Так что я ходил по тесной каюте из угла в угол, поглядывая на тикающий таймер и считая часы до прибытия. Связь в гиперпространстве не работала, так что приказать Скрепке, чтобы она включила мне видео или вывела на сетчатку какую-нибудь книгу, я не мог. А общаться с искусственным идиотом — забава для совсем отчаявшихся.
Немного поотжимался, но при искусственной гравитации в две трети земной это оказалось слишком легко.
Пришлось ходить по каюте, раз за разом прокручивая в голове тот эпизод с альянсовцем. Черножо… Чернокожий дипломат, осанкой и выправкой больше похожий на разведчика, нежели на работника посольства, запомнился мне очень хорошо. Подозреваю, что на всю жизнь. Всё же это именно из-за него моя карьера пошла под откос. Джон Хьюстон… Подозреваю, что это имя вымышленное, как и всё остальное.
Зато мясистая чёрная рожа самая что ни на есть натуральная. И эта ехидная ухмылка, когда он поливал наш доблестный флот отборной грязью. Вот я и сорвался… Наговорил лишнего. Сам виноват, конечно, но кто-то должен был поставить его на место. А вот то, что меня никто даже не попытался поддержать… Несколько удручало.
Альянс Свободных Систем — ещё одно из нескольких десятков звёздных государств, наши заклятые друзья. Мы с ними успели несколько раз повоевать, помириться, потом повоевать снова и помириться ещё раз, заключив договор о сотрудничестве и взаимопомощи, но осадочек всё равно оставался. Друг друга мы, мягко говоря, недолюбливали. И даже этот временный союз заключили только перед лицом общей угрозы со стороны Сино-Индской Федерации.
И пусть по геополитике у меня стояло «отлично», я никогда не был дипломатом, способным надменно и хладнокровно выслушивать прямые оскорбления, чтобы потом парой ловких фраз поставить соперника на место. Я мог хладнокровно стоять под обстрелом, но несправедливые слова заставляли меня кипеть от гнева, и я ничего не мог с этим поделать.
Таймер на краю поля зрения вновь замигал, сообщая мне, что у меня осталось пятьдесят часов, чтобы добраться до «Гремящего». Засада.
— Скрепка… — позвал я.
Инфернальное порождение больной фантазии имперских инженеров возникло словно из ниоткуда, прилетев на жёлтом листе бумаги, как на сноуборде.
— Ты отлично справляешься, Алексей! — жизнерадостно выпалил искусственный идиот.
Намертво вшитая в её программу нарочитая весёлость казалась мне фальшивой насквозь и скорее раздражала, хотя, по замыслу разработчиков, должна была поддерживать боевой дух офицера.
— Рассчитай время прибытия на «Гремящий» с учётом скорости «Сегежи», — приказал я.
— Считываю данные… Выполняю расчёты… — пробормотала она. — Ого! Кажется, ты опаздываешь! Нужно поспешить!
Я выругался сквозь зубы, в очередной раз измеряя каюту шагами. Раз, два. Разворот.
— Выведи мне Устав Военно-Космических Сил. И общенародный межзвёздный кодекс, — приказал я. — Параграфы о захвате космического аппарата.
Для этого подключение к связи не требовалось. Самые важные документы хранились прямо в памяти. Скрепка вывела оба документа прямо на сетчатку глаза, я бегло прошёлся по всем пунктам.
Я быстрым шагом покинул каюту, направляясь к капитанскому мостику. Меня охватило возбуждение, сравнимое только с азартом охотника или лудомана, дорвавшегося до заветных ставочек.
— Командир! — воскликнул я, врываясь на мостик.
Старик был здесь, сидел в крутящемся кресле, наблюдая как на мониторах перед ним ползут цифры и значки. На мостике он был один. «Сегежа» вообще была достаточно маленьким кораблём и большой команды не требовала.
— Лейтенант, — степенно произнёс он.
— Согласно пунктам 25.17 и 1.4.22 межзвёздного кодекса и параграфу восемь Устава Военно-Космических Сил я принимаю временное командование кораблём для выполнения боевой задачи, — сказал я.
Старик скривился так, будто сожрал целый лимон.
— Ишь, говна какая, уставы вспомнил, принимает он… — проворчал он. — А если не передам?
— Тогда я имею право отобрать управление, — сказал я.
— Мы ж не воюем ни с кем, какая ещё, к чёрту, боевая задача? — нахмурился командир этой лоханки.
Технически, задание, выданное системой, считалось именно боевой задачей. А его неисполнение грозило мне не только потерей социального рейтинга и выговором, но и другими неприятностями.
— Военная тайна, — отрезал я.
— Добился-таки своего… — мрачно проворчал старик. — Ну, приказывай тогда уж. За штурвал я тебя всё равно не пущу.
— Ускоряйся, — приказал я.
— Мы и так на пяти тысячах идём, куда ещё-то, — сказал он.
— Разгоняй до пятнадцати, выдержит твоё корыто, — сказал я.
— Корыто… — неприязненно передразнил он. — Не тебе же потом ускоритель калибровать…
— Знаю я, как ты калибровать будешь, кувалдой раз стукнешь, и всё! Давай разгоняй! Десять тысяч хотя бы выжми, я тебя по-человечески прошу! — сказал я.
В два раза быстрее текущей скорости, золотая середина между безопасностью полёта и временем в пути, половина галактики летает на десяти тысячах. С такой скоростью у меня хотя бы появится шанс успеть вовремя.
— Ускоряюсь… — проворчал старик, плавно отодвигая от себя ручку управления.
«Сегежа» задрожала, по всему корпусу прошла неприятная вибрация. Мне вдруг стало не по себе. Гиперпространство шуток не любит и не понимает, но я мог только надеяться, что этот пожилой транспортник выдержит такое ускорение.
— Есть десять тысяч, — отрапортовал командир корабля.
Цифры побежали по мониторам в разы шустрее. Я уселся в свободное кресло рядом с капитаном, за что удостоился ещё одного неприязненного взгляда.
— Вот так-то лучше, — сказал я.
— Кому как, — проворчал старик.
Остаток пути я провёл рядом с ним, на мостике, одновременно и контролируя его, и поддерживая, на случай, если вдруг что-то пойдёт не так. Очень скоро он научился игнорировать моё присутствие, и когда мы приблизились к станции Верной на половину светового года, он без команды начал снижать скорость. Я покосился на него, но ничего не сказал. Собственно, он всё сделал правильно, я просто не успел подать команду.