Лейтенант космического флота (СИ)

— Да, рассказали, — кивнул я.
— Ну и хорошо, — пробормотал он. — Прилетели, пистону вставили тут… Сахарова с должности сняли.
Я даже не поверил своим ушам.
— Сняли? — выдавил я.
— Служебное несоответствие влепили, с должности сняли, — кивнул старпом.
— Вы теперь и.о., получается? — спросил я.
— Ага, — кисло произнёс Макаренко.
Кажется, он был совсем не рад свалившейся на него ответственности. Непонятно, как он вообще с таким отношением дослужился до старпома, а не застрял на должности какого-нибудь техника, где ответственности вообще ноль.
  
— Так, доступы тебе я вернул… Заступаешь вахтенным, Борисова сменишь завтра, получается… — тыкая пальцем в планшет, сказал он.
— Борисова? — не понял я.
— Ага, капитана-то нет, — сказал Макаренко. — Только это… Давай без выкрутасов, я до пенсии спокойно дослужить хочу.
— Есть, — ответил я. — Разрешите идти?
— Давай, давай, — снова открывая игрушку, сказал старпом.
Новость о снятии Сахарова с должности грела душу, словно бы древние боги вняли моим молитвам. За что именно сняли — неизвестно, но в любом случае, было за что. Одного только хронического алкоголизма достаточно.
Так что в кают-компанию я пошёл, изрядно повеселев. Хоть что-то хорошее в жизни, будем надеяться, что и впредь мечты будут исполняться. Что альянсовцы все подорвутся на собственных нейтронных бомбах, а сино-индцы наконец вымрут от депопуляции.
Встречные операторы бодро исполняли приветствие, не высказывая, но явно демонстрируя своё отношение. На корабле мне были рады.
В кают-компании народа оказалось немного, похоже, во время проверки все предпочитали находиться подальше от начальства, либо по каютам, либо на рабочем месте. Тут оказались только младший лейтенант Каргин и мичман Антонова. Связист пил чай, мичман Антонова просто сидела в кресле, прикрыв глаза и вытянув ноги.
— Салют, дамы и господа, — произнёс я, широко улыбаясь.
— Ох ты ж! — воскликнул Каргин. — Лёха!
Антонова не отреагировала на приветствие, проигнорировала, хотя я видел, что она не спит. Я крепко пожал руку младшему лейтенанту, сел в своё кресло, бывшее до недавних пор капитанским.
— Что новенького на нашем корыте? — спросил я.
— Старенькое ещё не разгребли, — сварливо произнесла Антонова.
— Проверка приехала, капитана турнули, — отхлебнув чаю, сказал Каргин. — Скоро уехать должны.
— Мне Макаренко рассказал уже, — кивнул я.
— Весь эсминец перерыли, везде залезли, — сказал Каргин. — Нарушений столько нашли, что на целую эскадру наберётся, вот нашего кэпа и это самое…
— Не удивлён, — сказал я.
Я поднялся, взял чистую чашку, налил себе кофе. Снова находиться в кают-компании «Гремящего» оказалось на удивление уютно. По-домашнему. Пусть я служил на эсминце не так долго, но успел, оказывается, к нему привыкнуть. И к людям на нём тоже. Я был рад видеть и Диму Каргина, и Машу Антонову, и даже старлей Макаренко, обычно не вызывавший абсолютно никаких эмоций, сегодня казался неплохим парнем.
— А ты где был? — спросил Каргин. — Знаю, что под арест тебя сажали, а потом всё, пропал и нету.
— На станции, допрашивали, — честно ответил я. — Обо всём. Долго допрашивали.
— А… Понятно, — протянул связист.
— Про туранцев наших спасённых слышали? — спросил я.
— Нет. Как вот забрали их, так и всё, — покачал головой Каргин. — Фидлер ещё ворчала, что недолечила их.
— Померли. Оба, — сказал я.
— Да ладно, — не поверил Каргин.
— Как? — удивилась Антонова.
— На станции, в медблоке, якобы от истощения, — сказал я. — Но мне что-то подсказывает, что им с этим делом помогли.
— Какой кошмар… — прошептала мичман.
— Вляпались мы, ребята, по уши, двумя ногами в жир, — сказал я, усаживаясь обратно в кресло.
— В горизонт событий влетели… — хмыкнул связист.
Можно и так сказать. Теперь нас это дерьмо не отпустит, точно как чёрная дыра. Остаётся только надеяться, что нам удастся вырулить с минимальными потерями.
— А новости читали? — спросил я.
— Какие именно? — уточнил Каргин.
— Ну про всю эту заварушку… Мне майор сказал, в иностранных новостях эта история почти сразу же всплыла, даже раньше, чем в наших, — сказал я.
— Ну так вон их тут сколько роется в последнее время на станции, — хмыкнул связист. — Долго что ли новостникам отправить.
— А вам не кажется, что они тут неспроста роются? — сказал я. — Мне вот кажется.
— Иногда иностранец это просто иностранец, — сказала Антонова. — А никакой не шпион и не агент. Вы сериалов пересмотрели, вот вам и кажется.
— Может быть, — пожал я плечами. — Но совпадение любопытное.
— Их тут раньше столько не было, Маш, — сказал Каргин. — Бывали иностранцы, но не в таких количествах.
— Я тут дольше вас служу, господин младший лейтенант, сама прекрасно знаю, — фыркнула она.
Я поднял руку, призывая их к тишине. Нужно было подумать, что мы имеем. А имелось у нас — международный скандал, повод к войне с Объединённым Тураном, уничтоженный корвет, мёртвые туранцы-рабы и полная система иностранных журналистов, протоколирующих каждое наше действие, чтобы выставить нас в невыгодном свете перед межзвёздным сообществом. Так себе расклад, если честно. Но работать придётся с тем, что есть, а не с тем, что хочется.
— Сдаётся мне, кто-то хотел нас крупно подставить, ребята, — сказал я. — И говоря «нас», я имею в виду не наш эсминец. А всю Империю.
  
Глава 13
 
Проверяющих из штаба сектора, что крутились на эсминце, я избегал всеми силами. Но когда я вновь заступил на вахту, они нашли меня сами. Целая делегация во главе с вице-адмиралом ввалилась в командирскую рубку, как к себе домой, бесцеремонно и нагло.
Мне ничего не оставалось, кроме как подскочить и вытянуться смирно.
— Господин вице-адмирал! За время не…
— Вольно, лейтенант, — раздражённо перебил меня вице-адмирал.
Был он ещё не старым, среднего возраста, разве что редкая седина на висках выдавала прожитые годы и пережитые трудности, приталенная адмиральская форма сидела на нём идеально, явно сшитая на заказ, лицо жёсткое, взгляд цепкий.
Сопровождающие у него были вице-адмиралу под стать. Несколько капитанов первого ранга, один армейский полковник, пара старлеев и лейтенантов на побегушках, для мелких задач, в том числе несколько женщин. Но все явно не из простых, раз уж начали службу в штабе и там её продолжили.
— Лейтенант Мясников, так? — хорошо поставленным командным голосом спросил вице-адмирал.
— Так точно, господин вице-адм…
— Что ж, благодарю за службу, — снова перебил он меня и протянул руку для рукопожатия.
Рукопожатие оказалось крепким, мужским. Члены его свиты тоже наперебой забормотали слова благодарности, у них, похоже, сложился консенсус насчёт произошедшего в системе. Это радовало. Меня не собирались сливать в угоду туранцам, жаждущим мести.
— Если не наделаете глупостей, то вас ждёт большое будущее, лейтенант, — добавил он.
Зная своё везение… Обязательно наделаю.
Я на всякий случай быстренько запросил у Скрепки статус моего собеседника. Вице-адмирал Кононенко, штаб сектора. Должность скрыта, значит, тоже не последний человек в космофлоте.
— Служу Империи, — произнёс я.
— Вот и продолжайте, — хмыкнул вице-адмирал. — Знаете, за что сняли вашего непосредственного начальника?
— Никак нет, — сказал я.
Были только догадки, но это не считается.
— Капитан Сахаров организовал целое преступное сообщество. Покровительствовал контрабанде здесь, в системе, злоупотреблял служебным положением, — сказал вице-адмирал. — Надеюсь, его судьба послужит вам уроком. Лучше учиться на чужих ошибках.
— Так точно, господин вице-адмирал, — сказал я.
Вот и допрыгался козлик. Я, пожалуй, не удивлён. Скорее, я удивлён тем, что это не произошло раньше. Но тут наверняка сложилось одно к другому, я взбаламутил это болотце, и проверка из штаба примчалась быстрее, чем капитан успел замести всё под ковёр.